Глава 12
Слова босса, как выстрел в спину. Чувствую себя одним известным шпионом, которого так же задержали.
Сердце чуть ли не выскакивает из груди, а я смотрю, как дверь закрывается за последним из спешащих покинуть кабинет босса сотрудников.
Медленно осознаю неизбежность и необратимость ситуации. Ощущаю спиной внимание хищника, с которым меня наедине оставили.
Медведь. Я помню тату гризли на теле своего босса. Не скажешь, что мужчина, закованный в деловой костюм, обладает такой дерзкой татуировкой, которую я помню в мельчайших деталях.
Делаю вдох. Короткий выдох. Осознаю, что я заперта с мужчиной и отступать мне некуда. Бежать тоже.
Медленно разворачиваюсь. Босс смотрит мне в глаза. Хлестко так. Рассматривает. Только по его лицу я ничего понять не могу. От слова совсем. Я не понимаю, узнал ли он меня и, с одной стороны, ожидаю, что сейчас он назовет меня “Таней”, или устроит допрос с пристрастием, а то и вовсе уволит…
И последнее, я уже понимаю, что не самое страшное, что может со мной произойти, я бежать хочу. Как можно дальше от хищника, который так внимательно наблюдает за мной.
— Присаживайтесь, Валентина Константиновна.
Произносит сухо. Приглашает занять место. И я делаю несколько шагов. Ступаю, хотя четко ощущаю, как тело парализует под пристальным взглядом мужчины, с которым я сгорала и воскресала. С тем самым, который позволил мне познать, что секс — это удовольствие и оргазм, который заставляет все тело скручиваться в сладких судорогах…
Кровь приливает к щекам. Медленно занимаю свое место. У меня сердце в горле где-то ощущается. Ладошки потеют.
И в голове мысль тарабанит.
Не может быть. Не мог узнать… Или все же узнал?!
Истерика подкатывает, и я сцепляю пальцы, чтобы не дрожали. Чего я боюсь?
Сама не знаю. Никогда я не терялась настолько, как сейчас.
И я не понимаю, что делать и как себя вести с мужчиной, с которым мы делили ночь и который оставил после себя след на всю жизнь.
Подарил сына. Сына, о котором он ничего не знает…
— Вы были доверенным лицом Вадима Николаевича, так, Валентина Константиновна? — наконец, подает голос Бестужев и я киваю.
А у самой отчего-то боль цветет в груди.
Не узнал…
Он меня не узнал!
И мне бы радоваться этому факту, но отчего-то сердце сжимается в груди и колет.
— Да. В последнее время я вела большую часть документации и занималась контрактами. Как разработкой, так и выборкой подходящих проектов.
Мой голос не дрожит и звучит холодно, отстраненно и я безумно надеюсь, что это мне не кажется.
Ощущаю на своей коже внимание этого брутального мужчины, а самой хочется скрыться, побыстрее уйти из этого кабинета, закрыться в кабинке туалета и нарыдаться вдоволь.
Мои слова вызывают ухмылку на красивом лице.
— То есть можно сказать, что Вадим Николаевич лишь номинально руководил, скажем так, лишь подписывал бумажки, которые вы ему давали?!
Этот вопрос подобен удару хлыста. Сглатываю едкий ком. На мгновение кажется, что я в капкане, который захлопнулся, и спасения мне нет.
— Вы в чем-то подозреваете меня?! Считаете, что это я устроила растрату средств предприятия?!
Вылетает резко, и я понимаю, что мне бы помолчать, поиграть в дипломата, но я не могу!
Не могу! И все тут!
Обида живет во мне и она поднимает голову, потому что мой безбашенный горячий любовник, которого я никак не смогла забыть, меня не помнит!
А теперь еще и обвиняет не пойми в чем!
— Я этого не говорил, — облокачивается о кресло и слегка приподнимает подбородок, смотрит на меня.
Струна во мне натягивается до предела. И положение лишь усугубляется, когда новый босс встает из своего кресла, а я залипаю на ширине его плеч, на росте.
За время, что мы не виделись, он никак не изменился, разве что сейчас похож на неприступную глыбу, к которой я никогда бы не осмелилась подойти… и уж точно бы не рискнула прыгать на колени с просьбой о помощи…
Бестужев подходит к бару в углу и наливает воды. А я слежу за ним, за тем, как разворачивается, как сжимает бокал в красивых и длинных пальцах, смотрю, а у самой жажда просыпается.
Пить хочется настолько, что во рту становится сухо, как в пустыне, и я интуитивно облизываю губы. Мой босс приближается, а воздух из меня словно вытягивается, я делаю короткие неглубокие вдохи, и голова уже кружится от недостатка кислорода.
Наконец, Бестужев подходит и останавливается ко мне впритык, упирается мощными бедрами в стол позади себя.
— Интересная ситуация вырисовывается… — неожиданно произносит.
Заглядываю в глаза своего босса и радуюсь, что сижу, иначе рухнула бы на пол. Про таких, как он, принято говорить, что это ходячий секс, или же оружие массового поражения, и спустя столько времени у меня не отболело.
И кадры той волшебной ночи оживают перед глазами, заставляют меня застыть и ощутить жар внизу живота.
Взгляд совершенно случайно останавливается на пухлых губах мужчины, и я вспоминаю, какими порочными они могут быть, в памяти воскрешаются также и ощущения.
Скольжение языка по коже, жаркий поцелуй в ложбинку меж грудей и вверх к ключицам…
Сжимаю колени под столом, надеясь, что у меня краска по лицу не растеклась…
— Воды? — интересуется мужчина как-то по-светски, и я киваю. Сил на ответ нет.
Бестужев протягивает мне бокал и я тянусь своими пальчиками, чтобы принять его такое неожиданное подношение, лишь краем глаза замечаю резкий выпад, движение второй руки мужчины и сильные пальцы в железной хватке смыкаются на моем запястье, а взгляд ярчайших зеленых глаз скользит к тыльной стороне ладони, где расположено мое маленькое родимое пятнышко, очень похожее на птичку с распахнутыми крыльями…
Птичку, которую той ночью мой страстный незнакомец сравнил с ласточкой…
И в этот самый момент у меня будто дыхание останавливается и внутри словно бабочки порхают, своими крылышками вызывая щекотку, а еще на какой-то миг мне отчаянно захотелось, чтобы он узнал меня, чтобы… случилась в моей жизни сказка…
Только вот взгляд моего босса не меняется, он рассматривает родимое пятнышко и ни один мускул не дергается на его лице, а у меня душа в пятки падает, когда он сжимает мое запястье ощутимей и смотрит на меня из-под широких век.
Сейчас, оказавшись лицом к лицу с моим незнакомцем, я впадаю в странное оцепенение.
Мне кажется, что я воровка, которую поймали в момент преступления. В глазах начинает жечь. Я не понимаю своих чувств и эмоций.
Мое дыхание учащается, я будто замираю в миге перед взрывом. Перед извержением вулкана, который способен разрушить всю мою спокойную жизнь, и я не понимаю себя.
Хочу ли я, чтобы Бестужев меня узнал?!
Какая-то часть меня уверенно и с надеждой отвечает, что да, сердце бьется в груди той же глупой ласточкой. Чувствую себя глупой девчонкой, которая не может оторвать восхищенного взгляда от лица красивого мужчины.
Звонкая вибрация мобильного телефона в повисшей тишине кажется звоном колокола,
который заставляет меня вздрогнуть.
Только спустя один удар сердца босс отпускает мою руку, и я чуть не роняю бокал из вмиг ослабевших пальцев, заставляю себя очнуться и сделать глоток, пока Бестужев достает мобильный телефон из кармана строгих дизайнерских брюк.
Один взгляд на экран и мужчина отвечает, явно давая понять, что звонящий гораздо важнее нашего с ним разговора.
Обида проскальзывает в душе. Иррациональная. Неправильная. Но… она есть и от этого чувства никуда не деться, я лишь запиваю ее водой.
— Да, Кристина, конечно, я не забыл о дне рождения детей…
Коротко отвечает, а я… Хорошо, что я уже не пью, иначе подавилась бы и закашлялась.
Горькое послевкусие остается во рту. Будто я не воду только что пила, а кислоты хлестнула.
И я вновь вижу себя, стоящую у дома Бестужева, с разбивающимися на мельчайшие осколки надеждами.
Как на замедленной съемке вижу, как к нему подходит явно красивая женщина, как обнимает, как бегут к нему малыши…
Боль сжимает внутренности так, что не продохнуть, и я заставляю себя дышать, меня буквально выбивает в вакуум и я не слышу и не вижу мужчину.
Чернота. Тьма. В которую я падаю и лишь улавливаю последнюю фразу Бестужева, которая полностью возвращает меня в реальность.
— Конечно, я буду вовремя.
Женатый. Чужой мужчина. И у него есть дети…
А я… я была разовой девочкой, с которой он спустил пар, возможно, из-за ссоры в семье,
которая случайно, несмотря на защиту, забеременела и родила сына от незнакомца…
Я ведь родила Сашеньку для себя. Просто поняла, что жизнь внутри меня уже зародилась,
и значит, я больше не буду одинока.
А теперь… мне отчего-то нестерпимо больно. Вся эта ситуация. Все это угнетает настолько сильно, что я с трудом дышать начинаю.
Никогда и ни одной женщине я не пожелаю того, чему стала свидетельницей я, придя домой и застав Ивана с подругой, а теперь… я чувствую себя так мерзко и отвратительно,
потому что стала той, с кем изменили жене…
Жене, которая воспитывает двоих детей, которая, не подозревая измены, прилетает к мужу и крепко обнимает его за шею.
Я ведь стала свидетельницей чужого счастья в тот день, пусть с ложкой приторной горечи, о которой не знала счастливая жена Бестужева…
Может, не я первая и не я последняя, с кем изменил ей этот мужчина. И мне бы его ненавидеть, испытать чувство дичайшего презрения, как к Ивану, но отчего-то я не могу…
Больно. Очень больно.
— Итак, Валентина Константиновна, раз вы настолько были близки к предыдущему руководителю и осведомлены обо всем настолько обстоятельно, то подобный ценный кадр будет целесообразней оставить и при нынешнем руководстве… особенно учтивая, что я пока присматриваюсь к корпорации.
Босс говорит это без пафоса. Просто ставит меня в известность о принятии своего решения, и мне бы радоваться, что меня не уволят, но я не могу.
Сейчас мысль об увольнении не кажется мне столь плохой.
Но я загоняю свои мысли, свои чувства и с трудом размыкаю губы, чтобы ответить.
— Я постараюсь проявить все свои навыки и проконсультировать по всем вопросам, если они у вас возникнут.
Не отвечает на мое замечание. Прищуривается лишь, но неловкую паузу прерывает стук в дверь.
— Да, — громко отвечает Бестужев и в дверном проеме виднеется лицо главного бухгалтера, которая с напряжением выдает:
— Простите, пожалуйста, не было секретаря, поэтому позволила себе постучаться, просто вопрос не терпит отлагательств.
Бестужев кивает, а я поднимаюсь из кресла. Все вопросы мы с боссом уже обговорили.
— Валентина Константиновна, займитесь текущими делами и документацией, — дает свое указание босс и я киваю.
Неуклюже поднимаюсь, поправляю юбку, забираю свой блокнот и иду к дверям, отчего-то жар обдает спину, но я не думаю, что босс будет пялиться на меня при бухгалтере, берусь за ручку двери, чтобы наконец-то покинуть этот чертов кабинет, когда слышу:
— Обратите, пожалуйста, внимание вот на эту графу…
А затем… затем… как будто удар под дых получаю, когда слышу обращение нашего бухгалтера:
— Александр Сергеевич…
Выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь. Меня колотит. Меня трясет. Места себе не нахожу и сердце будто сумасшедшее в груди колотится.
Одна встреча была и у меня не отболело, не отпустило…
С трудом собираюсь и приступаю к работе, изучаю документацию, делаю пометки для перепроверки данных, а сама все поглядываю на дверь генерального.
Что мне делать? Как себя с ним вести?
А если он узнает, что я родила от него?
Вот на этой мысли меня просто сносит. Прикрываю веки. Делаю глубокие вдохи. Все посматриваю на свои часики. Впервые отсчитываю секунды до того, как рабочий день завершится, но он лишь в самом начале.
Наконец, приходит обеденный перерыв и звонок по прямой связи заставляет вздрогнуть.
Нажимаю на кнопку и голос Бестужева заполняет пространство:
— Валентина Константиновна, распорядитесь, чтобы подготовили мой автомобиль. Через пять минут отъедем на ланч.
Не ждет моего ответа, а его и нет, у меня голос пропал.
Что значит его “отъедем”?! Он о себе, как Людовик XIV, предпочитает говорить во множественном числе?! Как это понять?!
Или же… меня с собой прихватить решил?!
Очередной звонок заставляет вздрогнуть, но так как рингтон трезвонит любимую мелодию Сашеньки, я успокаиваюсь и отвечаю сразу же.
— Да, мам.
— Ну как ты, Валюша?! Как прошло с новым боссом? Я волнуюсь.
— Мам, нормально. Живая я.
Отвечаю, слегка улыбнувшись. У меня обед, так что я могу спокойно пообщаться с мамой, поэтому интересуюсь сразу же:
— Как там Сашуня?
— Спит без задних ног, мы погуляли, поглазели на соседских собачонок. Знаешь, ему очень нравится шпиц Коршуновых. Потом поели брокколи. Это, признаюсь, с боем, а потом на боковую. Вот я тоже присела, решила кофейку жахнуть, пока свободная минутка, да с тобой поговорить…
— Хорошо, мам, поцелуй от меня Сашу.
Выдыхаю и отчего-то у меня на глазах слезы наворачиваются. Сейчас, когда мужчина из моего прошлого вновь возник, я четко вижу, насколько Сашка мой похож на собственного отца. Александра Бестужева.
Надо же, какое совпадение…
— Не нравится мне твой голос, Валь, у тебя точно все в порядке? Напряженная какая-то.
Не могу я маме рассказать, что именно сейчас происходит и кто стал моим боссом. Не сейчас. Мне самой все осознать еще нужно.
— Ладно, ма, дела, не могу больше говорить…
— Мы с Сашенькой целуем тебя!
— И я целую… — отвечаю и на мгновение каменею, ощущаю на спине чей-то тяжелый взгляд.
Медленно поворачиваю голову и вижу босса, который стоит в дверях своего кабинета.
На мгновение страх пробивает, когда пытаюсь понять, как много слышал босс, но
Бестужев как ни в чем не бывало проходит вперед.
— Вы готовы, Валентина Константиновна? Идемте.
— Мне… мне с вами идти на ланч?
Переспрашиваю. Не знаю. Не готова я к такому.
— Именно так. Вы теперь мой личный помощник и нам нужно обговорить детали нашего сотрудничества.
— Детали нашего сотрудничества? — повторяю с трудом.
Короткая пауза и резкое дополнение, которое ввергает меня в еще больший шок:
— Именно так, и они будут специфическими.
Я даю себе мысленную пощечину, так как вспоминаю, что из-за звонка мамы я не набрала охране и не велела приготовить автомобиль босса.
Замираю и не знаю, что делать. Конечно, мама не виновата. Я сама! Сама, вся в расстроенных и расшатанных чувствах, просто забыла предупредить водителя. Поэтому сейчас замираю под внимательным взглядом собственного босса.
Только что мы обговаривали момент, что я была приближена к Вадиму Николаевичу настолько, что генеральному оставалось фактически только подпись поставить. А сейчас…
Сейчас я буквально сяду в лужу, потому что машина для Бестужева не готова и виною тому я!
Хороша же личная помощница, косяки в первый же день…
— Что-то не так? — видимо, считывает эмоции с моего лица и хмурится.
Короткая заминка и я кусаю нижнюю губу, не знаю, как рассказать о том, что просто капитально подвела нового босса.
— Валентина Константиновна, я не люблю драматических пауз, — выговаривает резче и я,
наконец, отмираю.
— Простите, пожалуйста, Александр Сергеевич… я… не предупредила водителя… из головы вылетело…
С каждым моим словом лицо Бестужева становится все более хмурым, зеленые глаза давят, они становятся ядовитыми, кислотными, невыносимыми просто.
— Простите…
— Вылетело из головы… — повторяет и я чувствую, как у меня кровь к щекам приливает, стыдно становится, — занятно, такого еще со мной не бывало…
Опускаю взгляд, смотрю на безукоризненный галстук моего незнакомца, а затем спрашиваю тихо:
— Я уволена? — не знаю почему, но мой голос звучит с надеждой, я действительно понимаю, что долго рядом с Бестужевым просто не протяну.
Я помню его. Более того, при одном взгляде на него я вспоминаю, какие непотребства он творил со мной, как впервые довел меня до оргазма…
С ним было впервые… Впервые я чувствовала себя женщиной, впервые ощущения затапливали и я не была бревном, как говорил Иван, который и внушил мне мою несостоятельность в сексуальном плане, а вот мой незнакомец…
Он показал мне, что я более чем чувственна, он заставлял меня чувствовать кайф снова и снова, пока я уже не молила его прекратить. Ночь напролет он вертел мое тело в различных позах и ошеломлял невероятными ощущениями, на которые, как оказалось, способно мое тело…
И сейчас… при каждом взгляде на него у меня сердце щемит, потому что… потому что ночь прошла и утро развеяло туман.
Мой босс — женат. У него двое детей… А я… я всего лишь разовая девочка, с которой он оттянулся в новогоднюю ночь, а при встрече не узнал…
Как-то так, Валя… Как-то так…
И больно это все, поэтому и надежда проскальзывает в голосе, когда я интересуюсь относительно своего будущего.
Пусть мне будет невыносимо сложно оказаться с малышом на руках и без заработка, да с кредитом, но…
Оставаться рядом с боссом просто невыносимо…
— Валентина, — настойчивый голос и касание к моему локтю, заставляющее электрический разряд прострелить все тело, от кончиков пальцев мужчины будто жар идет.
Вскидываю глаза на Александра…
Александр…
Странное совпадение… значит, и мой сын… Александр Александрович… нет. Нельзя!
Нельзя об этом думать…
— Да?
— Неужели я похож на изверга? — спрашивает с нажимом и ядовитые глаза внимательно скользят по моему лицу в поисках ответа.
— Я… прокололась, — пожимаю плечами.
— Не критично. Но на будущее, постарайтесь быть более внимательной к моим словам… – пауза и взгляд, давящий, тяжелый, короткая заминка и дополнение, — и поручениям.
— Хорошо, Александр Сергеевич, — отвечаю тихо и босс кивает, наконец, выпускает мой локоть, тянется к внутреннему карману пиджака и достает телефон.
Короткие фразы. Приказ.
— А теперь пойдемте, — говорит, и глазом не моргнув, выполнив за меня мою работу.
Тихонечко следую за боссом, а сама смотрю на этого мужчину исполинского роста. На широкие плечи, обтянутые элегантным пиджаком. Стиль. Лоск. Явно персональный пошив от итальянского кутюрье.
Мужчина из другого мира, а я на волосы его смотрю, которые теперь короче, чем были. В ту ночь они были чуть длиннее на затылке, и я вплетала пальцы в эти волосы, когда мужчина глубокими толчками проникал в мое тело, заставляя кричать и молить о долгожданном откате…
Ударяет по кнопочке лифта сильными пальцами и я вздрагиваю, вспоминаю, как так же он резко и остро прикоснулся ко мне в ту самую ночь, подарив мне первый оргазм в моей жизни…
Прикусываю губу с силой. Створки раскрываются, и Бестужев ступает в пустую кабину,
разворачивается и смотрит прямо мне в глаза, приглашая следовать за ним.
Взгляд тяжелый, нечитабельный, а мне страшно с ним в одной кабине оказаться, слишком близко, слишком интимно…
— Мне долго вас ждать? — приподнимает бровь, явно раздражен, и я киваю, влетаю в кабину и начинаю мысленно молиться.
Благо лифт распахивает свои створки, и мы с боссом выходим, спустя минуту оказываемся на улице, и услужливый водитель распахивает перед Бестужевым дверь седана премиального класса.
Дорого. Богато. Роскошно. Черт, куда же я вляпалась?!
Раньше я не думала, что Александр настолько богат, ну как-то вот не задумывалась, а вот сейчас…
Мужчина с ходу достает планшет и начинает работать, а я… я не знаю, куда себя деть. Мне бы этот день пережить. Добраться до дома, обнять Сашку и поплакать вдоволь.
Не готова я была к такой встрече…
Автомобиль тормозит рядом с фешенебельным рестораном. С Вадимом Николаевичем мы часто вместе обедали, проводя деловые переговоры, и всегда заведения были на порядок ниже рангом, как-то привычнее для меня, а тут…
Украдкой окидываю свой наряд придирчивым взглядом и понимаю, что не тяну я на такое заведение.
Дверь распахивается, и босс выходит из машины. Меня не ждет. Ступает первым, явно ожидая, что помощница никуда не денется. Куда мне с тонущего корабля-то…
Метрдотель распахивает перед Бестужевым стеклянную дверь, я иду следом. Короткая заминка и перед нами появляется девушка модельного роста, ну и фигуры. Яркая рыжая красотка профессионально улыбается моему боссу, а меня удостаивает короткого оценивающего взгляда, явно смекая, что я на спутницу Александра не тяну. Успокаивается.
Все же встречают по одежке, а моя… не задумывалась я о том, что ношу до сегодняшнего дня. Элегантно, комфортно, недорого…
Но вот сейчас мне хотелось бы, чтобы было на мне что-то такое этакое…
Так! Валя! Прекрати! У твоего босса жена и дети в наличии… кусаю губу с силой…
А еще… еще у тебя от него сын…
Прикрываю веки. Все внутри меня в каком-то хаосе.
— Прошу, господин Бестужев, лучшее место… — улыбается рыженькая и стреляет глазками в сторону мужчины, и я… я ее понимаю… Александр Бестужев мужчина знойный, от такого взгляд оторвать невозможно, но он холодный… что называется.
Вот и сейчас мужчина обращает на улыбающуюся девицу бетонный взгляд и ее улыбка становится натянутой. Шипастый он. Такой не позволит свое личное пространство ни на миллиметр подвинуть.
— Стейк. С кровью и воду без газа. Для меня.
И взгляд в мою сторону. Тяжелый. А мне ни крошки с такими нервами в горло не полезет. Поэтому я прикусываю губу и отвечаю, как мне кажется, спокойно:
— Травяной чай, пожалуйста.
Да, желательно с мелиссой и мятой, а лучше с валерианой. Да побольше! Желательно вагон!
— Это все? — спрашивает девушка, а я даже в меню заглядывать не хочу, чтобы понять, что любое блюдо из здешней кухни для меня недоступно.
Киваю, но в этот самый момент Бестужев жестко прерывает рыженькую.
— Для моей спутницы теплый салат из морепродуктов по особому рецепту шефа.
— Я не…
Опять не дает продолжить.
— У вас аллергия, Валентина Константиновна?
— Нет… просто…
— Хотите выбрать другое блюдо?
Вскидывает бровь, а я хочу его уже чем-нибудь стукнуть. Педант Педантович просто.
— Нет… я… я просто не голодна…
Принимает к сведенью мои пояснения и вновь обращает взгляд на рыжулю.
— На этом пока все. Принесите все, что заказал.
Бестужев теряет интерес ко всему происходящему и вновь обращает взгляд на свой планшет, а я… я смотрю на великолепную сервировку стола, взгляд переносится на посетителей, и я замечаю заинтересованные взгляды женщин в сторону Бестужева и равнодушные ко мне.
Меня явно не берут в расчет и не считают конкуренткой. Одна из медийных девиц надменно скользит по мне взглядом и затем берет свою сумочку с узнаваемым французским брендом.
Наконец, появляются сразу двое официантов и каждый ставит заказанное блюдо передо мной и Бестужевым.
Бросаю взгляд на свой салат и у меня слюнки течь начинают. Кулинарный шедевр выложен аккуратно и красиво.
Бестужев медленно откладывает планшет и берет приборы, бросает острый взгляд на меня и выдает в приказном тоне:
— Ешьте, Валентина Константиновна, сложные разговоры на голодный желудок не ведут.
Что-то в словах нового босса меня царапает.
— Сложные?! — повторяю вопросительно и сердце в груди сжимается, но босс не отвечает, он разделывает мясо, мягко проводит по нему ножом, отделяя кусок, и отправляет его в рот.
Красивое зрелище. И страшное. Мне отчего-то кажется, что это он только что мою тушку вот так вот разделал и приготовился сожрать…
Берусь за приборы, и чтобы хоть как-то себя занять, посылаю салат в рот и понимаю, что он настолько великолепный, что я почти чувствую вкусовой оргазм.
Начинаю есть. Причем не поднимая глаз на мужчину, но стоит немного насытиться и закинуть последний кусочек нежнейшей мякоти в рот, как я все же приподнимаю веки и сразу же радуюсь, что проглотила кусочек тигровой креветки, иначе бы подавилась от того, как именно Александр смотрит на меня.
В горле сразу же становится сухо, и я тянусь за чашкой, чтобы запить ком, который встал у меня поперек горла.
— Ну что же, Валентина Константиновна, — проговаривает ровно босс и протирает губы белоснежной салфеткой, бросает ее на стол и поднимает руку.
Сразу же рядом вновь возникает официант, который принимает заказ босса:
— Черный двойной кофе. Без сахара и сливок, — спокойно выговаривает Бестужев и смотрит на меня.
— У меня чай… — отвечаю робко и делаю еще один глоток насыщенного напитка.
Кивает, дает добро, что называется, и уже через мгновение перед боссом возникает чашка с кофе
— Итак, Валентина Константиновна, я жду, — спокойно говорит босс и я чуть в удивлении не приподнимаю брови.
— Чего ждете? — спрашиваю робко.
— Вашего рассказа. Оправданий. Обвинений.
С каждым последующим предположением Бестужев вгоняет меня все в большее состояние ужаса и шока.
— Я не понимаю, — наконец, отвечаю совсем слабо.
— Ой-ли? — выдает, надменно вскинув бровь.
— Я правда ничегошеньки не понимаю.
Кивает на мои слова и поясняет спокойно.
— Хищение, Валентина Константинова, не нужно быть Нострадамусом, чтобы предположить, что излишне предприимчивая секретарша воспользовалась состоянием здоровья генерального и подкладывала под подписание документы… Увод на несколько миллионов, если не миллиардов, госпожа Зорина.
Чуть не падаю от слов босса, на глазах сразу же наворачиваются слезы и дышать становится нечем.
— Я ничего… ничего не подкладывала и ничего не брала! — повышаю голос и вскакиваю, белоснежная тканевая салфетка летит на пол, а мой босс чеканит совершенно холодно:
— Сядьте, Валентина Константиновна.
Причем интонация такая, что у меня колени подкашиваются и я практически валюсь на стул.
— Ситуация более чем серьезная, — выговаривает совершенно спокойно, — и раз вы не виноваты…
Взгляд в мои обескураженные глаза и хлесткое:
— То я хочу понять, кто же тебя так конкретно подставляет, Валя.
У меня ощущение, что босс меня взял в оборот, схватил за горло и давит шею. Нервно опускаю глаза, замечаю салфетку и хочу наклониться, поднять ткань с пола, но мужчина ловит меня за запястье, не позволяет.
— Вы верите мне? Понимаете, что я ничего такого не делала?
Спрашиваю, а у самой дух захватывает. Страшно становится. Полная неразбериха и я не знаю, чего от всего этого ожидать. Не понимаю, что будет.
Босс хмурится и выдает с нажимом:
— Мне нужен личный помощник, Валентина Константиновна, готовый работать с самоотдачей, верный мне. Вы готовы к такой постановке вопроса?
Задает вопрос, а сам смотрит на меня и не мигает. Буквально продавливает, а я понимаю, что выбора-то у меня и нет. Босс загоняет меня в угол и мне нужно помочь ему разобраться в этом страшном клубке, чтобы хоть свое имя спасти…
Кусаю губу и смотрю на мужчину, который делает медленный глоток кофе. Красивый. Властный. Волевой. И мне кажется, что от Бестужева, несмотря ни на что, веет какой-то надежностью.
Такие, как он, в обиду не дают, они сами способны разорвать на части, но другим подобной прерогативы не будет.
— Я не слышу вашего ответа, Валентина Константиновна.
Ставит чашку на блюдце, и я вздрагиваю, поднимаю взгляд на босса и тихонечко отвечаю:
— Я готова работать на вас ровно так же, как и работала с Вадимом Николаевичем.
Что-то странное проскальзывает в глазах босса, на мгновение кажется, что я сморозила страшную глупость, но я имела в виду, что впахивала по ненормированному графику и брала все на себя.
— Интересная формулировка, Валентина Константиновна, но я поставлю вопрос иначе. Я хочу, чтобы вы не просто работали со мной. Мне необходимо, чтобы вы были рядом со мной двадцать четыре на семь.
Гулко сглатываю слюну. Кусаю губу сильнее и опускаю глаза. То, что требует мой босс, для меня невыполнимо. У меня малыш! Мой Сашенька! Я и так все время работаю и я хочу бывать дома хотя бы вечером, брать своего сынишку на руки, нянчить, баюкать!
Я никак не могу быть со своим боссом двадцать четыре часа на семь!
Мое колебание все длится, а Бестужев подается вперед и подавляет меня одним взглядом:
— Итак… Валентина Константиновна, ваш ответ?
— Нет, — выдыхаю, как в воду падаю.
Молчание на мгновение кажется настолько гнетущим, что воздух между нами можно пощупать.
— Нет? — переспрашивает и бровь босса приподнимается, выгибается и взгляд темнеет.
— Да, — отвечаю, тушуясь, смущаясь.
— Не понял, — вновь с нажимом выдает босс, — так да или нет? — теряет терпение, и я поясняют свой ответ.
— Со всем уважением, Александр Сергеевич, но я не могу быть при вас двадцать четыре часа в сутки. У меня все же своя жизнь также имеется, — пауза, а перед глазами всплывает личико моего Сашеньки, его ямочки на щечках, ручки, которые малыш тянет ко мне, — да, у меня есть своя личная жизнь…
Откидывается на спинку стула и смотрит на меня долго, взглядом продавливает, а я… Мне терять нечего. Пусть хоть увольняет. Только рада буду. Вот прямо сейчас уже понимаю, что выносить присутствие Бестужева я не смогу.
А открывать, что у меня сын есть… и я не намерена его оставлять… и так работаю, как ломовая лошадь, хотя если боссу понадобится, он и так узнает…
— Личная жизнь? — спрашивает босс с нажимом, явно я его выбешиваю. Видимо, Александр из тех мужчин, которые любят доминировать и держать контроль во всем. В сексе уж точно. Помню…
Черт! Опять мысли не туда ускакали. Сжимаю пальцы сильнее и говорю спокойно:
— Наши деловые взаимоотношения регламентируются трудовым кодексом, господин Бестужев.
Наклоняет голову к плечу и рассматривает меня внимательно.
Ничего по его лицу понять не могу, но кажется, что я выигрываю, потому что на твердых губах внезапно зарождается улыбка, а мой босс окидывает меня еще более придирчивым взглядом.
Словно присматривается. Прищуривает свои ядовитые глаза, а мое несчастное сердечко сжимается, но я одергиваю себя.
Мой босс — чужой мужчина. Причем семейный. А понятие двадцать четыре часа на семь подразумевает и ночь… а я… я не могу… как бы сердце у меня ни болело, я не могу!
— Вы приятно меня удивляете, Валентина Константиновна, — наконец, выдает мой босс.
И это так странно…
Я ожидала, что он прямо сейчас потребует моего увольнения, а он…
— Что, простите? — спрашиваю, вглядываясь в это породистое красивое лицо.
— То и значит, я рад, что вы отвергли мое предложение, которое, кстати, нарушает все пункты вашего трудового договора.
На мгновение застываю, а потом спрашиваю:
— Это… это что, была проверка?!
— Как знать, Валентина Константиновна, как знать…
— Я вас не понимаю, — проговариваю мысли вслух, полностью не понимая, что же происходит…
Молча поднимает руку, и официант материализуется перед нами, как из воздуха.
— Счет, пожалуйста, — говорит мой босс и мужчина в белом пиджаке удаляется, а я тянусь за своей сумочкой, сжимаю ее в руках.
Как только мужчина возвращается с книжкой и кладет счет перед Бестужевым, я открываю сумочку и интересуюсь:
— Можно, я взгляну?
Опять Александр прищуривается. Мне отчего-то кажется, что он сейчас в ярости. Хотя лицо холодное, но глаза будто вспыхивают…
Хотя… я, наверное, себе сейчас придумываю… просто цвет глаз у моего босса такой…
— По какой причине интересуетесь? — спрашивает абсолютно равнодушно.
— Хочу разделить с вами счет, оплатить свой салат и чай…
По мере того, как я говорю, мне кажется, что зеленые глаза моего босса превращаются в тягучее болото и меня утягивает куда-то глубоко-глубоко…
Даже в горле спазм проскакивает, как если бы меня душили.
Бестужев молча достает из кармана пиджака золотую карточку и оплачивает наш обед, затем красная купюра летит на стол в качестве чаевых, а я понимаю, что, скорее всего, такой обед мог бы стоить половину моей зарплаты…
Ведь официантам принято оставлять на чай десять процентов от чека, а следовательно…
Гулко сглатываю слюну. Официант, сделав лицо кирпичом, удаляется, вежливо поблагодарив моего босса, а Бестужев упирает в меня вмиг полыхнувший взгляд.
— За шведским счетом — не ко мне, Валентина Константиновна, впредь постарайтесь не наносить подобного оскорбления…
— Но вы… вы мой босс… это деловой ланч и я… всегда оплачивала, когда мы обедали с Вадимом Николаевичем, — выдаю, чуть не плача из-за лютого прессинга, которому подвергает меня этот ужасный мужчина.
Немного лукавлю, конечно, я пыталась оплачивать, но мой добродушный директор старался пресечь это, и мы с ним в итоге договорились, что будем чередовать. Один раз я платила, следующий — он…
— В первую очередь я мужчина, который сделал заказ вместо вас. Уясните это, Валентина Константиновна. На будущее. Так сказать.
Поднимается, откидывая салфетку, и проходит вперед, а я смотрю на его спину и жжет у меня опять в глазах, потому что… мой босс просто мечта… моя далекая и несбывшаяся мечта…
Вспоминаю своего мужа и наглядно вижу контраст. Как ведет себя один мужчина с женщиной, и как мой “Ванечка” норовил все пожить за мой счет, особо не стесняясь…