Глава 9

— Валя, ну ты как? — спрашивает соседка по палате.

Пожимаю плечами. Я так переработалась, что меня на скорой с предприятия увезли. Хоть и до положенного срока родов всего три недели, но лежать на сохранении не самое приятное.

Сейчас мне уже ходить разрешили, вставать, гулять во внутреннем дворе, так сказать, но все равно.

— Девчонки! Смотрите! Это чей там во дворе топчется?! — подает голос Наталья, а я обращаю на нее взгляд, стоит у окна, опираясь на подоконник.

Невероятно большой живот, в котором два малыша, кажется необъятным. Соседки по палате медленно подходят к окну.

У каждой из них есть либо любимый человек, либо жених, либо муж…

Так что им есть смысл пялиться в окно, а вот мне — нет, поэтому я как ни в чем не бывало поворачиваюсь на другой бок и кладу ладонь на уже довольно-таки большой живот.

— Прости меня, милый, мама у тебя дурында. Чуть не надорвалась… — ласкаю животик и мой малыш отвечает мне, весело заехав в ответ, причем ножкой.

Я ладонью очертания уже чувствую, разбираю, чем в маманю маленький проныра запускает. Кулачком или же дает пенделя.

— Да… мой хороший… поделом мне. Все. Я теперь только лежать и кушать буду, обещаю!

Улыбаюсь, нежно лаская собственный живот. Такие странные ощущения, когда внутри тебя растет и развивается новая жизнь, когда краски новыми цветами играют, и я знаю, что у меня будет мальчик…

Первый раз, когда на УЗИ увидела своего кроху, сдержаться не могла, из глаз слезы градом покатились, потом так же рыдала, когда узнала, что пацан будет, хотя разницы особо и не было.

Просто гормоны. Слезы… Не знаю…

А вот недавно на УЗИ я уже своего малыша в профиль увидела. Носик его, губки, которые он уточкой сложил, и ручку, которую положил под подбородок.

Такой забавный. Такой красивый. Казалось бы, одна маленькая черно-белая фотография, размытая, а для меня самая красивая фоточка, которую я всем близким и родным показала, восхищаясь ямочкой на щеке своего сынишки, которую, кроме меня, никто в упор не видел.

А я видела… видела и вспоминала, что такая ямочка была на щеке моего незнакомца, который улыбался в ту самую новогоднюю ночь, а еще… еще я его часто во сне вижу…

Так странно. Не то, чтобы человека, а медведя…

Медведя, который по лесу бежит и будто ищет что-то, да найти не может, только вот я прячусь и боюсь ему на глаза показаться, потому что с каждым разом медведь все более злым становится и рев его все оглушительнее…

— И почему ты не хочешь пойти к тому мужчине, сообщить ему о том, что ваша связь плоды дала? — вспоминаю маму, которая сидела у меня на кухне и кофе пила, откинув мое свидетельство о разводе в сторону.

Нас с Иваном быстро развели. У него теперь новая жизнь, у меня своя.

Вот и празднуем свободу.

— Мам, он меня за шлюху принял!

— Что?! — ужасается родительница.

— То, что слышала. Разовая девочка на ночь. Меня один мужик недобитый за какую-то Таню-эскортницу принял, я прыгнула на колени незнакомцу и поцеловала его, попросив подыграть, а там у меня связки воспалились, и я говорить не могла… Да и мы… мы с ним делом занялись без особых разговоров…

Мама прыскает, а затем вновь смотрит на меня задумчиво.

— Ну, Валь, все же надо… надо сказать! Это ведь и его ребенок. Может, мужчина хороший, достойный…

Я тогда отмахнулась, а сама…

Сама на следующий день поехала к тому самому дому, только… только…

Я увидела незнакомца. Издали. Но его не узнать было невозможно. Рост. Разворот плеч. Красивый чеканный профиль.

Он как раз был на улице. Стоял рядом со своим хищным внедорожником.

Я решалась… хотела сделать шаг на территорию охраняемого жилого комплекса, как шлагбаум приподнялся и рядом проехала серебристая иномарка, которой я поначалу не предала значения, но потом…

Потом эта машина остановилась и из нее выбежали двое детей, они бежали к моему незнакомцу, который подхватил их на руки и кружил, а потом…

Потом к нему подошла красивая белокурая женщина в восхитительной шубке и повисла на шее…

Сердце мое дрогнуло. Сжалось. Кровью облилось, и я отвернулась…

Потому что…

Измена — это больно.

Мне изменил муж и я с трудом собрала себя по кускам, а тут… кажется… я сама стала девкой, с которой изменяют жене…

Не помню, как шла по улице.

Только слезы свои помню, которые видеть мешали. Конечно, такие красивые состоятельные мужчины не бывают одинокими…

А я…

Я справлюсь…

— Такс, ну-ка, девки, признавайтесь, чей мужик-то с шарами стоит как неприкаянный?! — хохот девчонок вновь привлекает внимание и я поворачиваю голову, смотрю на соседок по палате, которые в розовых халатиках повисли на окне подобно слоникам.

— Эй, Валька, может, твой это?! — наконец, подает голос темноволосая бойкая Майя.

Качаю головой. Но сердце на мгновение пропускает удар. Шальная мысль. Ненормальная. Заставляющая сердце биться через раз.

А вдруг…

Вдруг мой незнакомец узнал и пришел?!

Дура ты, Валя, ну дура, ну!

Быть такого не может. Он ни имени твоего не знает. Да ничего не знает!

Не может прийти тот мужчина из клуба. Незнакомец, о котором ты должна забыть, потому что он — женатый! У него семья!

Дура! На что надеешься?!

Твержу себе, а сама с кровати поднимаюсь, нащупываю тапочки и иду к окну. Сердце замирает в груди, девочки шушукаются, пялятся на улицу и немного отстраняются, дают мне возможность выглянуть и я замираю.

Конечно же, моего незнакомца там нет и быть не может. Дурочка. Навоображала себе. У него своя семья. Красавица жена и двое детей. А он… он тоже мерзавец! Раз такой женщине изменил, семью свою предал и каким-то чудом умудрился “эскортнице” ребенка заделать! Причем я точно помню, что все разы, когда мы предавались утехам с этой секс-машиной — он предохранялся…

Разве что утром заметила кое-что, но мне тогда показалось, что быть такого не может.

Но вот две полоски на тесте ответили, что, значит, может. Прорвалась защита, или черт знает что, но семя дало свои плоды

— Ну чего, Валь, твой?! — подает голос все та же Майя, а я смотрю во все глаза на улицу и бывшего своего вижу.

Ивана. С шарами. Он тоже меня замечает и рукой машет.

— Говоришь, не твой, ты смотри, как он ручкой-то машет! — подхватывает веселый хохот Лера, самая молоденькая из нас. — Ну вы что, поссорились, да? Ну прости его, посмотри, какие шарики принес.

— Розовые, — выплевываю в ответ.

— Ну ничего, скажешь, чтобы в следующий раз голубые принес, — опять веселый щебет и смех, а я отворачиваюсь, иду к кровати и сажусь на нее.

— Валюша, ну ты чего, спустись к нему, забери подарочки-то, — опять Майя.

— Нет, — отвечаю коротко и, наконец, чувствую, что атмосфера веселья исчезает, кто-то садится на мою кровать, чувствую ладонь на спине, которая проходится лаской.

— Эй, Валя, — Маша самая старшая из нас, уже мама троих и ждущая четвертого малыша, тихонечко поглаживает меня, успокаивая, — ты чего? Обиделась, что ли?

Пожимаю плечами.

— Нет, просто… не выйду к нему.

— Обидел, да?

— Изменил. В разводе мы.

Разворачиваюсь к Маше и смотрю в ее глаза.

— Ясно, — отвечает тихо.

Трель телефона раздается неожиданно, разрывает повисшую тишину, и я смотрю на экран, чувствую только холод и отчуждение.

Звонок не прекращается, и я все же отвечаю.

— Да.

— Валюша, здравствуй! — голос Ивана действует на нервы. Полный какой-то патоки, слащавый и писклявый одновременно. — Спустись, пожалуйста…

— С какой стати?! — интересуюсь резковато.

— Валя, поговорить надо, — муж меняет интонации, — очень надо.

— Мне, Иван, не надо. Мы все друг другу сказали!

— Валя, трубку не бросай, приди, иначе я отсюда никуда не уйду, буду орать и звать тебя, тебе надо, чтобы я тут дебош устроил?!

— Ваня…

— Просто спустись, поговорим и все, — продавливает бывший муж и я смотрю на девчонок, которые с любопытством наблюдают за моим разговором.

Правда, единственная Маша смотрит с горечью.

— Мне уже начинать завывать какую-нибудь зычную песню?! — не унимается Иван, а я вспоминаю, что когда ему приспичит, он может быть очень настойчивым.

— Ладно. Сейчас спущусь, — выдаю с нажимом и поднимаюсь с кровати. С трудом нащупываю балетки.

В последнее время чувствую себя слонопотамом. Этаким неповоротливым шариком. Тяжело стало донашивать малыша, все дни считаю, когда уже мой сыночек на свет появится.

Накидываю на себя домашнее платье, прихватываю легкую курточку. Слежу за собой, чтобы не просквозило, не продуло, но это, скорее, уже забота мамочки о малыше. С трудом представляю, что однажды позвоню сыну и скажу, что у меня за окном дождь, чтобы он оделся потеплее, хотя у него за окном может светить солнце.

Все мамы грешат этим…

Но это, наверное, потом, в будущем…

Ковыляю по коридору до лифта, спускаюсь и выхожу на улицу. Солнышко теплое, ласкает кожу и настроение приподнимает ровно до того момента, как я сталкиваюсь взглядом со своим бывшим мужем.

Иван стоит с дебильными розовыми шарами. Улыбается мне. Ухожен. Выбрит. Причесан. Его внешний вид не вызывает ни досады, ни радости. Будь он потрепан и оборван, так же смотрела бы на него. Равнодушно.

Чужой человек абсолютно. Никаких эмоций.

— Зачем пожаловал? — спрашиваю не здороваясь.

— К тебе пришел, — отвечает многозначительно.

— Зря.

— Я на работе твоей был, хотел поговорить, и представляешь, каково было мое удивление, когда случайно узнал, что тебя на скорой увезли с угрозой… там… этого… как его… ну выкидыша, короче…

Смотрю на мужа своего бывшего, на придурковатое выражение его лица. На праведный гнев, который проскальзывает в глазах, которые вспыхивают недобрым блеском, и меня так и тянет расхохотаться.

Это, значит, Иванушка полетел ко мне на работу, узнал о моем повышении, или что… там еще может быть, что столько месяцев его не интересовало где я, что я… Жива ли… мертва…

Выгнал меня в холод на улицу, дальше Виолетта мои вещи у него с боем забирала, потому что Ванечка все зажать хотел, и я не знаю, зачем ему женские тряпки нужны были, может, донашивать хотел, но не суть…

— И чего это ты спохватился-то вдруг? — кривлю губы в улыбке, у меня от всей комичности ситуации настроение, определенно, поднимается, как вдруг слышу угрожающее:

— Валь… ты почему не сказала, что беременна?! — выговаривает с претензией. — Почему ты умолчала о том, что ребенка моего ждешь?!

Тянет расхохотаться. Откинуть голову и заржать. Смотрю на своего муженька. На то, как он бровки хмурит, и не могу не улыбнуться.

— Тебе смешно, да?!

Нападает на меня. А я вот смотрю на Ванечку и как бы вижу, что он, видимо, уверовал, что ребенок его, хотя мы с ним и не спали толком все последнее время, и я точно знаю, чей ребенок у меня под сердцем.

— В общем так, ребенку нужен отец, так и быть, я прощу тебя! Возвращайся. Оформимся опять. Заживем, — выдает надменно Иванушка и тут я не справляюсь с собой, все же начинаю хохотать так, что у меня слезы на глазах выступают.

Столько бравады. Столько высокомерия. Видите ли, “барин” снисходит.

— Это не твой ребенок, Иван, — отвечаю спокойно, отсмеявшись, и лицо моего бывшего мужа приобретает комичное выражение.

Видимо, вся заготовка улетучивается.

— В смысле? — переспрашивает и шаг в мою сторону делает.

— В прямом, — отвечаю ровно.

— Ты… Ты что, мне рога понаставляла, что ли?! — у Ивана лицо красными пятнами идет и это меня допекает.

Делаю шаг в его сторону и цежу резко:

— А ты что, милый бывший муженек, думаешь, что только тебе можно было в Новый год на наши свежие простыни укладывать непойми кого?!

— Ты не могла мне изменить!

Кричит на меня, а я делаю шаг назад, защищаю живот в интуитивном жесте.

— Да, Ванечка, хорошо, что ты понимаешь. Не могла. Я — не могла! Это ты выгнал меня в новогоднюю ночь в холод и я ушла. Ушла в новую жизнь, и знаешь что, бывший муж?! — вскидываю бровь и Иван бледнеет. — Я благодарна тебе! Если бы не поступил как скот, не было бы в моей жизни ничего, все так же пахала, как ломовая лошадь, и тебя тащила, а теперь… теперь у меня есть мой ребенок и больше мне никто не нужен! Так что забирай свои шарики и катись обратно!

— Ишь, как запела!

— Уходи, Иван. Зря пришел. Ребенок — не твой. На этом у меня все!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но мой бывший муж неожиданно прытко ловит меня за локоть.

— В начальницы тебя твой старперошник заткнул, думаешь, всегда будешь на хорошем месте?!

— Ты что такое говоришь?! Отпусти! — цежу, уже боюсь неадекватности Ивана.

Как я сразу не заметила болезненного блеска его глаз? Он выглядит как после загула, когда собираешь себя по частям, надеваешь чистую одежду и идешь на собеседование в надежде, что хоть как-то вытянешь собственный зад из дерьма, в которое вляпался.

— Иван, просто отпусти меня и иди с миром, — выдаю спокойно, понимаю, что градус общения нашего необходимо снизить.

— А я вот на работе твоей был… Ты пока тут отдыхаешь, у вас там много чего интересного случается… Говорят, скоро старика директора погонят, и новый хозяин будет! Вот так вот. Думала, что все у тебя в шоколаде?! Должность, бабло… Ан нет, дорогая бывшая женушка, кому ты вообще нужна будешь?! Погонят поганой метлой, и будешь сидеть с ребенком одна! Тебе я нужен! — отвечает вдруг с нажимом. — Муж! Иначе будешь гуленой, в подоле ребенка принесшей, ни карьеры не будет, ничего!

Руку обжигает, понимаю, что залепила Ивану пощечину. Причем такую, что чуть пальцы не сломала о его квадратное лицо…

— Уходи немедленно! — выговариваю глухо.

— Ну… давай… сойдемся… Я тебя прощаю… Ребенка твоего нагулянного тоже приму…

— Нагулянного?! Ты совсем поехал?! — срываюсь на крик.

— Послушай, Валька…

— Нет. Это ты меня послушай! Видимо, дела у тебя совсем не ах, да? Оплачивать квартиру нужно, да и второй дуры, как я, не нашел, чтобы тебя содержала?!

Поджимает губы, а я понимаю, что бью прямо в цель. Кажется, подружайка моя поганой метлой муженька моего бывшего погнала, как поняла, что любимое занятие Ванечки — это лежание на диване и почесывание своего пузика…

— Точно, — улыбаюсь… — Угадала я. Что, муженек, денюшка тю-тю?! Теперь тебе нужна я. Только Вали, которую ты знал, больше нет! Ушла любовь — завяли помидоры. И жалости у меня к тебе нет. Уходи и не смей больше никогда ко мне подходить и к моему ребенку, кстати, тоже! Его отец не ты! Не ты, дорогой мой! Я его зачала в ту самую ночь, когда ты меня на улицу выкинул, так что все на этом!

— Валя… ну… Валь…

Кричит мне в след, а я ухожу, не разворачиваясь, закрываю страницу. Не хочу ни слышать, ни видеть…

Все на этом. Страница закрыта. Не хочу иметь ничего общего с человеком, который меня предал, и хоть его слова и бьют на поражение в самое сердце относительно того, что у меня ребенок без отца, но…

Я справлюсь. Сама подниму. Обязательно. Жду лифта, хочу вернуться в палату и на глазах отчего-то слезы наворачиваются. Но плачу я не из-за Ивана и его обидных слов…

Перед мысленным взором кадр. Мой незнакомец и двое детей, они радостно бегут к нему и женщина в роскошной шубе, которая обнимает его за шею…

Чужая семья. Чужое счастье. Не мое…

И боль в груди от того, что у нас с моим малышом так не будет. Я не разлучница и никогда не посягну на счастье чужой семьи, а измена… это подло и незнакомец мой оказался все же не принцем, но он…

Он подарил мне мое чудо…

Мое новогоднее чудо…

Слезы катятся по щекам, я выхожу из лифта и меня пронзает резкая боль. Буквально валюсь на пол.

Все тело скручивает в адской муке. Меня оглушает и слепит. Выбивает из реальности и помещает в какую-то дикую пелену боли.

Я нахожу себя на носилках, слышу крики.

— В операционную.

— Срочно!

— Мы их теряем!

— Пульс.

— Падает…

И лицо… Лицо врача в маске.

— Держись…

Только это лицо почему-то приобретает черты моего незнакомца, и я будто оказываюсь вновь в том клубе, прыгаю на колени к красивому брутальному мужчине и его губы накрывают мои…

Он кружит меня… Целует так, что дух захватывает, и я почему-то то тянусь к его рубашке, оголяю сильную литую грудь с проработанными мышцами, а перед глазами татуировка с самым настоящим гризли и медведь почему-то оживает, он скалится и рычит…

И опять я в лесу и прячусь, понимаю, что если дикий зверь найдет — растерзает…

Странный сон и хлопок по щеке, оплеуха, от которой голова дергается, и вновь лицо врача в маске.

— Не отключайся! Не смей отключаться! Тужься!

— Мой ребенок… мой малыш… — шепчу своими непослушными губами, а потом вновь темнота и сквозь пелену боли и агонии я слышу плач. Горький. Громкий и меня будто из темноты выдирает, зрение возвращается и у меня на груди оказывается малыш…

А я… Я улыбаюсь… Потому что вот оно — мое чудо… Вот моя радость…

— Мальчик, Валюша, у тебя мальчик…

Голос врача и глаза моего малыша, который смотрит на меня… Такие же зеленые…

— Настоящий гигант у тебя родился, назовешь-то как?

Голос врача, на который я реагирую, и улыбаюсь широко потрескавшимися губами, выдыхаю счастливо.

А сама голос вспоминаю мальчишки, который мне нагадал чудо на Новый год…

— Ну так как звать богатыря нашего? — подмигивает врач.

Опять смотрю в глаза самого главного мужчины моей жизни и отвечаю едва слышно:

— Александр… Моего малыша зовут Александром…