Глава 11

В восемь утра в декабре еще темно. Темно, холодно и хочется спать. Но я стояла у ворот дома в коттеджном посёлке и пялилась на табличку с номером участка.

Дом у Гордеевых был… серьёзный. Двухэтажный, с большими окнами, за которыми угадывался тёплый свет. Дорожки расчищены, на крыльце горел фонарь. Всё строго, аккуратно, по-хозяйски. И как-то безлико. Не знаю, может быть, летом здесь всё иначе, но зимой создавалось впечатление, что в доме живёт не хозяин с маленькой дочкой, а случайный гость, боящийся что-то изменить на пустынном участке.

Сцедив зевок, я потянулась к звонку.

— Ладно, это не моё дело. Посмотрим, что выйдет из этой авантюры.

Каким образом из договорённости, что я приеду к десяти, в процессе обсуждения договора всё перешло к тому, что я оказалась на пороге дома Гордеева в восемь утра, я так и не поняла, но возмущаться было уже поздно.

Дверь открыл Константин. Заспанный, немного лохматый, в домашней одежде, с чашкой кофе в руке. Посмотрел на меня так, будто сам не ожидал, что я приду.

— Доброе утро, — сказал он хрипловато. — Проходите. Варя еще спит. У неё режим сбился, переволновалась вчера.

— Из-за чего? — спросила я, разуваясь в прихожей и оглядываясь.

— Из-за вас, — усмехнулся он. — Боялась, что не придете.

Я промолчала, но внутри что-то ёкнуло. Что-то похожее на страх. Потому что уровень ответственности неожиданно начал зашкаливать. И не разочаровать маленькую непоседу мне стало неожиданно важнее, чем не подвести её папу. И с каждым днем этот страх то пропадал, то появлялся вновь.

Первая неделя с Гордеевыми оказалась… странной. В хорошем смысле странной, но от этого не менее выматывающей.

Я приезжала к восьми утра — и сразу попадала под влияние урагана по имени Варвара. Варя неизменно просыпалась за десять-двадцать минут до моего прихода, но завтракать ждала меня. Первые дни завтраки готовил Константин. А потом как-то незаметно эта обязанность перешла ко мне. И даже сгоревшие тосты и неудавшаяся яичница на чужой кухне не смогли помешать моим подопечным с надеждой смотреть на кухонный стол, стоило им только зайти на кухню. Для Гордеева я каждое утро варила кофе — вот зачем, спрашивается? Но видеть счастливую Варькину мордашку, которая могла лишние пять минут повиснуть на любимом отце, стоило того. Для Варюхи я или варила каши, или мы с ней ели хлопья, иногда вот тостами баловались. Константин чаще всего присоединялся к нам, а потом в строгом костюме уходил из дома, оставляя нас с мелкой шилопопой забавляться по своему выбору. Единственным его условием было, чтобы дом устоял. Он так и говорил каждый день, стоя на пороге:

— Варька, давай без членовредительства, без травм и чтобы я вернулся домой не к развалинам. Договор?

И мы с Варюшей часто кивали — конечно, договор! Только отпусти нас уже.

Дом постепенно переставал быть чужим. Я изучила все углы, все шкафы с Вариными игрушками, все места, где можно спрятаться, когда играешь в прятки. Кухня пахла кофе и детскими хлопьями, в гостиной на полу теперь вечно валялись карандаши, а на столе в Вариной комнате множились рисунки.

Первое знакомство с домом было сложным. Это же чистый вызов! Огромные пространства, просторные комнаты и минимум акцентов. К Новому году такое украшать будет сплошным удовольствием. Но и без этого я ничего не могла поделать — то и дело представляла себе, как было бы неплохо в гостиной поставить высокий торшер за одним из кресел, рядом небольшой круглый столик, буквально на пару кружек или журналов. Чуть в стороне — кинуть более яркий ковёр, чтобы можно было на нем валяться. А на диване поменять нейтрально-бежевые чехлы на подушках на что-то более сочное, чтобы комната заиграла. Ещё неплохо было бы добавить парочку зелёных растений. Или не парочку, но это уже мелочи. А вот в холле прекрасно бы встал стеллаж с полками, которые можно было бы заполнить детскими поделками. А на стене напротив… Идей было много. Вот только кто бы мне ещё дал разгромить и переделать весь интерьер этого дома? Три ха-ха.

Но больше всего мне не давала покоя белая стена в детской. Шутка ли — целая девственно-чистая стена! По задумке, как сказал Константин, там должен был быть барельеф, но потом он передумал, и стена осталась просто белой. И что удивительно, Варя даже не пыталась её разукрасить. Только позже я увидела, что она нарисовала небольшую мышку в углу у пола. А рядом норку — такую, как рисуют в мультиках. Неоконченный тёмно-серый овал.

— Это издевательство, — шипела я себе под нос каждый раз, когда натыкалась взглядом на эту стену.

И, наверное, именно поэтому не смогла отказать себе в удовольствии и в скетчбуке начала делать наброски того, что я бы с удовольствием нарисовала на этом вызывающем белом холсте.

А пока мы с Варькой каждый день постепенно украшали дом. Что-то делали сами. Что-то нашли в коробках для Нового года. А кое-что заказали с доставкой. Ехать с мелкой непоседой в магазин я побоялась. Не того, что не досмотрю за ней. А того, что мы разорим Гордеева за каких-то пару часов. Зачем ему такие испытания, не правда ли?

* * *

С Варей мне было не просто легко. С мелкой непоседой мне было действительно интересно. И все дела мы делали как-то легко и со смехом. Будь то готовка, или попытки учить буквы, или рисование. Особенно рисование. Варька в эти мгновения смотрела на меня как на какую-то волшебницу. И так внимательно слушала нехитрые правила смешивания красок. Следила, как я кисточкой вывожу линии на бумаге, объясняя, почему какие-то объекты на картинке крупнее, а другие мельче. Повторить что-то сложное Варя не могла, но она так старалась, и каждое новое свершение на поприще художеств вызывало такой искренний восторг. Причём не только у неё. Варюшка обязательно, непременно каждый вечер хвалилась папе о том, что мы делали днём, и показывала ему все-все свои рисунки и поделки. А он, внимательно слушал её, каким бы уставшим ни вернулся домой, и всегда находил теплые слова поддержки и искренней похвалы. Это не могло не подкупать.

Совсем. И несмотря на то, что первые дни такой работы мне дались очень тяжело, не проникнуться отношениями Константина и Вари не получалось. А в первые дни уставала я покруче, чем при срочном заказе и бессонных ночах. Всё-таки дети имеют нескончаемый запас энергии. И с непривычки угнаться за ними сложно.

— Это ты научила её смешивать краски? — спросил Константин как-то вечером, после очередного показа Варькиных работ. Он застал меня врасплох на кухне, где я доделывала банальные макароны по-флотски с обжаркой из овощей. Сварганить что-то более сложное у меня не хватило бы времени, да и сил, а Константин слишком поздно предупредил, что немного задержится.

— Ага, — кивнула я, не поднимая головы. — Синий плюс желтый — это магия.

— Зелёный, — поправил он. — Получается зеленый разных оттенков. Варя мне показала сейчас.

— Для вас — зеленый и оттенки. А для неё — магия.

Выключив конфорку, я повернулась к хозяину дома и увидела в его глазах что-то… тёплое. Непривычное. Как будто в каменной стене отстранения, которой этот мужчина отгородился от меня, выпал один кирпичик.

Он кивнул и ушёл. А я поймала себя на том, что провожаю его взглядом.

Кажется, это было на третий или на четвертый день. И тогда я поймала себя на мысли, что всё-таки Васька Чудо — та ещё наивная дура. Ну что вот прицепилась к мужику? Ну отстраненный. Ну держится в рамках начальник — подчиненная. Так и я не рвалась заводить дружбу с ним. Но поди ж ты: один чуть более тёплый взгляд, чем обычно, а в голову уже всякие глупости лезут.

Пару раз мы с Варей ездили ко мне в студию. Это был сложный эксперимент — я должна была работать над офисом, мне нужно было закончить работу для одного из заказов, а Варьку оставлять в офисе не хотелось. Ну как не хотелось: она так трогательно на меня смотрела, у неё так дрожала губка… И она просила… Короче, я поддалась на детскую манипуляцию. И надеялась, что отец этой маленькой козы проявит твёрдость характера, но Константин взял и согласился. Не сразу, но спорить не стал.

— Только если ей будет комфортно, — сказал он. — И если вам не сложно.

— Не сложно, — отрезала я, хотя внутри всё трепетало от волнения. Студия — это моё личное пространство. Я туда никого не пускаю. А тут… Ребёнок! Супер активный и любопытный ребенок.

Варя в студии освоилась за пять минут. Заглянула в каждый угол, перетрогала все кисти, выпросила кусок ватмана и устроилась рисовать на полу. Я работала над заказом, краем глаза поглядывая на малышку, и с удивлением ловила себя на мысли, что Варя мне совершенно не мешает. Наоборот, с ней в студии стало как-то теплее. Уютнее. По-домашнему?

К концу недели я поймала себя на том, что жду утра. Жду, когда смогу приехать в дом Гордеевых, увидеть Варю, услышать её бесконечные «а почему?», «а как?», «а давай попробуем?». Жду, когда из кабинета выйдет Константин с неизменной чашкой кофе, кивнёт, бросит пару фраз и снова исчезнет за дверью. Или, позавтракав с нами дома, умчится в офис, потому как в конце года всегда у всех завалы на работе. В любой сфере.

Но мне нравилось. И моя новая, непривычная работа. И Варвара Константиновна со всей её непосредственностью. И её папа. Последнее откровенно начинало пугать.

А в субботу я задержалась у них до вечера. Константин уехал в офис за какими-то срочными документами, попросил посидеть с Варей подольше. Мы посмотрели мультик, потом Варя уснула прямо на диване, положив голову мне на колени, уставшая после дня рисования и беготни.

Я же, обнимая эту необыкновенную малышку, сама не заметила, как тоже задремала.

Разбудил меня звук открывающейся двери. Константин стряхивал снег с куртки в прихожей, и вид у него был… странный.

— Извини, что долго, но на дорогах такое… — сказал он тихо, чтобы не разбудить Варю. — Снегопад. Дороги перекрыли, транспорт встал. Я еле доехал.

— В смысле? — аккуратно поднявшись, я подошла к окну и обомлела.

Снег валил так, что в двух метрах ничего не было видно. Фонари тонули в этой белой круговерти, и казалось, что посёлок просто исчез. Это было безумно красиво. Но в то же время страшно. Как будто, укрытые белой пеленой, мы остались совсем одни. И больше нет никого за пределами этого дома.

— В том смысле, Василиса, — Константин провёл рукой по лицу, не зная о моих мыслях, — что вы, кажется, у нас застряли. До утра как минимум.

Я уставилась на него. Он — на меня. Варя сладко посапывала на диване, не подозревая, что её папа и странная тётя Вася только что оказались в неловкой ситуации. Прям как по сценарию какой-нибудь романтической новогодней комедии.

— Черт, — выдохнула я.

— Черт, — согласился он.

И мы оба почему-то улыбнулись.