Глава 9

POV Василиса

Я вылетела из офиса «Вектрум» со скоростью реактивного снаряда. Наверное, охрана на входе даже не поняла, что это такое рыжее и очень злое мимо них только что пронеслось. Плевать. Мне было плевать на всё. На этот дурацкий офис. На этого дурацкого несостоявшегося заказчика. На то, что на мне всё ещё была рубашка с огромным красным пятном и выглядело это весьма сомнительно.

Холод ударил в лицо, когда я выскочила на улицу. Декабрь. Время к четырём, уже темнеет. Морозно. И ни одного чёртового такси поблизости, конечно. Идеально. Просто идеальное завершение «идеального» дня!

— Ну и пожалуйста! — заявила я пустой улице, на ходу натягивая жилетку поверх испорченной рубашки, следом — верхнюю одежду. — Очень нужно мне это всё, ага! Дизайнер ему, видите ли, непрофессиональный! Да я таких клиентов… Да я… Да кто он вообще такой, чтобы меня судить⁈

Я шагала по тротуару, пиная комки снега, и вела яростный диалог с воображаемым Константином-забыла-отчество! Прокручивала в голове все его обидные слова и мысленно ему отвечала. О, как я ему отвечала! Я собирала самые изысканные, самые уничтожающие фразы, которые следовало сказать ему ещё там, в кабинете, вместо того чтобы стоять с каменным лицом и делать вид, что меня не задевают его идиотские обвинения.

— «Вы совсем без мозга», — передразнила я его низкий голос. И даже почти смогла в точности повторить эти совершенно идиотские, а вовсе не сексуальные рычащие нотки. — Сам ты без мозга, придурок! Это я-то ребёнка напугала? Да я, между прочим, твою дочь от истерики спасла, пока ты там переговоры свои проваливал! Дурак дурацкий!

От злости я даже не чувствовала холода. Адреналин гнал по венам кипяток. Перед глазами всё ещё стояло лицо Вари. Не в тот момент, когда она смеялась, зажимая рот ладошками. А потом — когда я уходила. Растерянное, испуганное, с огромными глазами. Бедный ребёнок. Она-то чем заслужила такого отца?

— И вообще, — продолжила я свой монолог, останавливаясь на светофоре и яростно нажимая кнопку перехода. — Это я ещё сдержанно себя вела! Надо было ему всё высказать! Всё-всё! И про его методы воспитания, и про то, что доверие детей зарабатывают, а не покупают за дорогие игрушки, и про то…

Зелёный. Я перешла дорогу и замерла.

А собственно, что «про то»? Про то, что он испугался? Про то, что он реально думал, что со мной что-то случилось? Про то, что у него лицо стало абсолютно белым от ужаса, когда он на меня смотрел?

— Нет! — фыркнула я, отмахиваясь от этой мысли, как от назойливой мухи. — Не смей его оправдывать, Василиса! Мало ли у кого какие глаза! Он тебя оскорбил. Он назвал тебя непрофессионалом. Он выгнал тебя, как нашкодившую кошку, даже не дав рта раскрыть. Забудь. Вычеркни. Работать с таким — себе дороже. Нервы дороже. И таблетки нынче тоже не дешёвые, восстанавливать душевное равновесие в копеечку вылетит после таких заказчиков. Вот!

Такси я поймала только через два квартала, когда злость начала потихоньку остывать, сменяясь тупой, изматывающей усталостью. В машине я откинулась на сиденье, закрыла глаза и приказала себе не думать. Ни о чём. Ни о харизматичном Константине-вредной-заднице. Ни о Варе. Ни, тем более, о нелепом скандале. Лучше подумаю о работе. И о незакрытых заказах.

Студия встретила меня запахом кофе, красок и привычным творческим беспорядком. Маленькая, но моя. С огромными окнами, старым диваном и горой эскизов на стене. Здесь я была хозяйкой. Здесь я всё контролировала. Здесь мне в любое время становилось спокойно. А сейчас мне это было просто необходимо. Переболеть обиду. Прожить её и идти дальше, не зацикливаясь. А лучше всего в таких случаях помогает любимая работа. Творчество.

Я скинула жилетку прямо на пол, стянула испорченную рубашку и швырнула её в угол. В мусорку. Подальше. Чтобы не напоминала. Из шкафа достала запасную футболку. Налила чай и, длинно выдохнув, устроилась за столом.

— Окей, — сказала я себе, включая ноутбук. — Работа. Лучшее лекарство от идиотов.

Почта открылась с противным писком. Три новых письма. Два — от потенциальных заказчиков. Одно — от уже почти утверждённого.

Я открыла первое. Пробежала глазами.

«…К сожалению, мы вынуждены отказаться от ваших услуг в связи с пересмотром бюджета…»

— Что? — я перечитала ещё раз. — Да вы что, издеваетесь? Мы же всё согласовали!

Второе.

«…спасибо за ваше портфолио, но мы выбрали другого исполнителя…»

Третье.

«…проект замораживается до февраля…»

Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Три отказа. Три! За один вечер. Перед Новым годом, когда деньги нужны как воздух. Когда каждый заказ на вес золота.

— Фантастика, — выдохнула я. — Просто фантастика.

С одной стороны, у меня появилась куча свободного времени. Можно заняться своими проектами, наконец-то доделать то, до чего руки не доходили. С другой стороны… Новый год. Подарки. Продукты. Родственникам надо помочь. А денег нет. Нет, конечно, в финансовую яму я не упаду без этих заказов. Но бюджет уже распланирован был. Да что там, мысленно те деньги, которые могла получить от этих соскочивших клиентов, я уже даже потратить успела. Например, на новый матрас в спальню. На зимние ботинки маме. На… Чёрт. Ладно. Не смертельно. Но неприятно.

Ответив всем троим вежливыми, ничего не значащими фразами, выразив надежду на возможное сотрудничество в будущем, поздравив их с наступающим и закрыв почту, я выкинула всех троих из головы. Они сами сделали свой выбор. Плакать и убиваться из-за нескольких заказов я точно не намерена. Рабочие моменты, не более того. Поэтому, сделав длинный глоток обжигающего чая с лавандой, я заставила себя открыть рабочий файл и начать править старый эскиз. Руки делали своё, а мысли… мысли упорно возвращались к сегодняшнему дню.

К Варе. К тому, как она смеялась, когда мы клеили бумагу на мою «рану». К тому, как она серьёзно сдвинула бровки, выбирая, какого цвета делать снежинки. К тому, как она назвала меня «Чудо».

— Дурацкое имя, — буркнула я себе под нос, обводя контур элемента рисунка. — Дурацкий день. Дурацкий мужик.

Хотя враньё это всё. Папа у Варьки был весьма себе ничего такой. Пока молчал. Когда начинал говорить, сразу терял всё своё очарование. Но кто без изъяна, ведь правда? Тем более сейчас я всё равно думала не про него, а вспоминала Варюшу. И её выражение лица. Вари. Растерянное. Расстроенное…

— Бедная девчушка, попала между жерновами взрослых страха и гордости. Оба мы с её папой хороши. Он напортачил, конечно, мощно. Но и я могла вести себя иначе.

Покачав головой, я вынужденно призналась, что таки да — прищемлённая гордость не дала мне и шанса попытаться как-то сгладить ситуацию. Эх.

Часы тикали. Я работала, не поднимая головы. Эскиз за эскизом. Набросок за наброском. Руки двигались на автомате, а где-то внутри, под коркой злости и усталости, сидело неприятное, липкое чувство. Сожаление. Не о том, что пошла в этот офис. Не о том, что играла с Варей. А о том, что всё так вышло. Что ребёнок, наверное, сейчас плачет. Да и из-за испуга Константина мне тоже было как-то неловко. Вроде и не виновата совсем уж, а совесть грызёт.

* * *

За окном давно стемнело. Отложив планшет, я потерла глаза и посмотрела на время. Полпервого ночи.

— Хватит на сегодня, — приказала себе.

Даже домой решила не возвращаться. Опять. Но сил не было. Устроилась здесь же, в студии. Только сбегала в круглосуточный магазин, схватила лапшу быстрого приготовления да пару помидорок для салата, перекусила и пошла готовиться ко сну. Длинный день. И сложный.

Уже лёжа на старом диване под тёплым пледом, я поймала себя на том, что снова думаю о Варе. О её смехе. О её серьёзных вопросах про снежинки. О том, как она сказала: «Папа как медведь. Тёплый».

— Тёплый, — хмыкнула я в темноту. — Медведь в берлоге. Бурый и злой. А она говорила, что он не злой. Ну-ну.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Усталость всё же взяла своё.

Утро встретило меня серым декабрьским светом, льющемся в огромные окна, и настойчивой трелью телефона.

— Убейте того, кто придумал будильники, — простонала я, нащупывая трубку. — Алло?

— Василиса? — голос в трубке был виноватым до невозможности. — Это Слава из «Вектрум». Помнишь? Слушай, ты можешь говорить?

Я села на диване, натягивая плед повыше. Слава. Помощник того самого… как его… Константина. Тот, который придерживал дверь и приносил баннер. И которого очень любила Варька, смешливая малышка с недюжими талантами к рисованию.

— Могу, — осторожно ответила я, лихорадочно размышляя, зачем я могла опять кому-то понадобиться в «Вектруме». — Что-то случилось?

— Василиса, я… кхм, в общем, вы… ты извини меня, пожалуйста. — Слава говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что его прервут. — Я идиот. Я такой идиот, Вась! Это я во всём виноват.

Вчера Слава был самым настоящим Вячеславом. Собранным, с виду даже строгим. Видно было, что он на своём месте и очень уверен в себе на работе. А сейчас он говорил как накосячивший подросток. Сбиваясь в обращении с «ты» на «вы» и говоря как-то сбивчиво. Торопливо.

— В чём именно? — я всё ещё не понимала, к чему этот звонок и извинения.

— С резюме! — выпалил он. — Это я твоё резюме дизайнера в папку к няням сунул! У нас там аврал был, нянька уволилась, Костя психовал, я листал базу, увидел твоё имя, обрадовался, что ты в городе, и… Ну и сунул не туда. А он… Он же думал, что ты няня! Он тебя за няню принял! А ты дизайнер! И он на тебя наорал, да? Я вчера вечером только узнал, что произошло. Костя мне звонил, спрашивал твой телефон… Вась, ты прости меня, ради бога! Меня вчера не было в офисе, когда скандал у вас там случился. Я отходил по делам, видел, что у вас с Варькой всё спокойно, и позволил себе отлучиться на полчаса. Кто ж знал, что всё прос… В общем, прости ещё раз. Понимаю, что мой косяк. Мне очень неловко. Обычно таких ошибок я не допускаю. И мне неудобно, что из-за меня всё так получилось. Я же даже вчера, когда ты играла с Варюхой, тоже не проверил, что ты не няня, думал, всё ровно. А получилось… Плохо всё, в общем, получилось.

Я молчала, переваривая информацию. Значит, вот оно что. Константин… Костя не специально меня с нянями перепутал. То есть он вообще не знал, кто я. Он просто… он просто искал няню. А получил меня. И испугался. И наорал. И непрофессионалом назвал не как дизайнера, а как ну, собственно, совершенно непрофессиональную няню. Да.

— Вась? — голос Славы звучал встревоженно. — Ты там как?

— Я… нормально, — выдохнула я. — Слав, всё в порядке. Я не обижаюсь. Ну, то есть обижаюсь, но не на тебя. На себя, наверное. Надо было сразу всё объяснить, а не в игры играть. Да и вообще всё как-то глупо вчера вышло. И перед Варей неудобно. Если уж честно.

— На меня не обижаешься, а на кого тогда, на Константина Игоревича? — осторожно уточнил Слава.

Я хмыкнула.

— А должна радоваться? Он меня оскорбил, не разобравшись в ситуации, накричал, выгнал из офиса. В общем, да. Неприятная ситуация, и настроения она мне не поднимает. И то, что вышла ошибка и ругался ваш начальник на меня не как на дизайнера, а как на няню, всё же его слова о моём профессионализме вчера меня больно задели, не буду скрывать. А вообще, в такой ситуации я ещё не бывала. Сюр какой-то, честное слово.

Слава вздохнул в трубку так тяжело, что я чуть не рассмеялась.

— Василис, он… он не со зла. Он реально испугался. У него с этим… ну, с Варей… он всегда на взводе, когда с ней кто-то чужой, непроверенный. Но ситуация вчера была такая, что вариантов не оставалось. Иначе он ни за что не оставил бы вот так Варюху. Там история… Хотя тебе, вам это и не нужно знать. В общем, он не хотел.

— Слав, во-первых, уже давай на «ты», а во-вторых, к чему ты клонишь? — насторожилась я.

— К тому, что он будет тебе звонить, — быстро сказал Слава. — Он твой телефон вчера у меня выпросил. Сказал, что должен извиниться. И что-то про контракт говорил. Вась, ты только не посылай его сразу, ладно? Выслушай. Он мужик нормальный, просто дурак временами. Как все мы.

Я закатила глаза.

— Спасибо за характеристику. Буду иметь в виду.

Мы попрощались. Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Значит, будет звонить. Извиняться. И что-то про контракт.

— Интересно, — пробормотала я. — И что ты мне предложишь, Константин Игоревич?

Телефон снова зазвонил только через час. Незнакомый номер. Я посмотрела на экран, помедлила секунду и нажала «ответить».

— Да?

В трубке несколько секунд было тихо. А потом раздался тот самый низкий голос, который теперь я, кажется, при всём желании не смогу забыть. Только сейчас он звучал совершенно иначе. Устало. Виновато. Без всяких рычащих ноток. И очень осторожно.

— Василиса, здравствуйте. Это Константин. Из «Вектрум». Я… Мне нужно с вами поговорить. Вы можете уделить мне время?

Отняв трубку от уха, я выразительно посмотрела на экран, даже из вредности показала ему язык и только после этого вернула трубку к уху. И молчала я ровно столько, чтобы Константин Игоревич успел занервничать и даже несколько раз кашлянуть в трубку, и только после этого заговорила:

— Я слушаю.