Глава 8

Работать после провала на всех фронтах было невозможно.

Вечером, сидя в тёмной гостиной нашего с Варюхой дома, я мысленно прокручивал дурацкий день в голове, отмечая ключевые события.

Потерять опытную няню, худо-бедно поладившую с ребёнком, — поставим галочку. Сделано.

Провалить встречу с предполагаемыми московскими партнёрами — молодец, Костик, справился на «ура». Ещё одна галочка встала напротив лох-листа.

Оставить ребёнка с непроверенной, незнакомой девицей — отличился.

Оскорбить непроверенную, незнакомую девицу, которая, кажется, очень сильно понравилась твоей дочери? — возьми с полки пирожок. Паникёр, млин!

Не смог успокоить дочь впервые в её жизни — дзынь. И мерзкая галочка горького опыта со звоном заняла своё место.

Уйти из спальни дочери с пониманием, что меня всё ещё не простила самая главная женщина в моей жизни? — и тут я тоже смог облажаться.

Если подвести итог, что я могу сказать про этот день? Только одно: лучше бы мне было не выползать из кровати с утра и не звонить Славке. Провёл бы прекрасный день вдвоём с дочерью и никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не встречал бы рыжеволосую няньку, из-за которой умудрился поругаться с дочкой.

Ну как сказать «поругаться». Варя плакала, обвиняла меня во всех смертных грехах, а я выслушивал, не понимая, как объяснить мелочи, что я очень испугался в первую очередь за неё. Ведь на самом деле ничего страшного не случилось. И в кабинете у меня стало чуточку праздничнее, и не более того: весь мусор исчез оттуда за пять минут благодаря ловким рукам уборщицы, а вот снежинки на окнах, несколько жизнерадостных открыток, самодельная гирлянда — остались. Только, к сожалению, теперь они были скорее немым укором и напоминанием о моём безобразном поведении, а никак не приятным сюрпризом, несущим в себе дух праздника и новогоднее настроение. А жаль. Я видел. Ну, точнее, смог увидеть позже, что Варька старалась. И эта Василиса действительно постаралась увлечь мою непоседу. И только поэтому в офисе было тихо и спокойно. А не потому, что, как я себе придумал, случилось нечто непоправимое. Идиот. Боже, какой же я сегодня был идиот.

Закрыв глаза, несколько раз ударился головой о подголовник дивана. Не больно, конечно. Скорее это была попытка вытрясти из головы стыд и чувство вины. Но ни черта не помогало. Потому что перед глазами всё ещё стояло заплаканное личико Вари, а в ушах набатом звенели её громкие и крайне обидные слова:

— Папа! Как ты мог! Ты обидел Чудо, пап! Взял и обидел! Верни её! Верни!

Я же сначала даже не понял, о чём речь. Попытался взять дочь на руки. Но тут же получил ладошками по протянутым рукам и настолько опешил, что замер в нелепой позе, с непониманием глядя на Варю.

— Мелкая, ты чего?

— Это ты! Всё ты виноват! Вася хорошая! Мне с ней было весело. Мы играли! А ты пришёл и всё испортил. Ты прогнал Чудо!

Она кричала на меня так громко, искренне и так… непривычно зло. Я с таким никогда не сталкивался. Всегда. Всю её жизнь я был для Варьки лучшим другом, а сегодня… Сегодня что-то изменилось. Сломалось в нашем с ней радужно-крепком мире. Мы впервые поругались, и причиной для ссоры стала какая-то чужая женщина. И вроде я взрослый человек, головой понимаю, что ссоры случаются. Дети растут. В процессе взросления бывает всякое. И не бывает так, чтобы никто и никогда не совершал ошибок. Головой я понимал, что ничего страшного в этом нет. Головой. Да. Вот только я оказался совершенно не готов к тому, что первая серьёзная ссора — а когда дочь отказывается тебя обнимать из-за обиды на какую-то девицу, это трындец как серьёзно! — внесёт такой раздрай в мои чувства.

Варька уже давно спала, подперев щёку кулачком, приоткрыв пухлые губки и свесив ногу с края кровати. А я всё ещё сидел в темноте комнаты и не мог выкинуть из головы ни её слов, ни её слёз.

Стоя там, в кабинете, и выслушивая от дочери обвинения в своих злодеяниях, я чувствовал, как у меня подгибаются ноги. Так хлёстко и неожиданно били её слова. Каждое слово. А то, как она отшатнулась от меня — будто от чужака? Боже, никогда больше я не хочу испытывать подобное чувство беспомощности. Это было ужасно. А самое плохое, что даже изменения не помогали. Я ведь старался.

— Варенька… прости…

— Нет! Не прощу! Ты прогнал её! Она была смешная и добрая! А ты… ты…

Она не могла подобрать слов. Она просто рыдала, сидя посреди бумажного хаоса — среди снежинок, гирлянд и открыток с кривыми медведями. Среди всей той бумажной мишуры, на которую я только в этот момент по-настоящему обратил внимание. Смог посмотреть не просто как на мусор, а как на то, что мой ребёнок делал своими руками, старался, торопился, готовил сюрприз. Мне! Мне, чёрт подери, она готовила сюрприз, а я…

— Чудак ты, Костик, с первой буквой «М».

Ведь даже Славка на меня в итоге смотрел с молчаливым укором. Хотя этот умник, конечно, не стал высказывать всё своё важное и, без сомнений, весьма взвешенное и мудрое мнение. Он просто предупредил, что уезжает на склады, посмотрел на меня так выразительно, что тут же захотелось отправить его по нехитрому адресу, а потом внаглую подошёл, подхватил Варьку на руки и, что-то прошептав ей, вернул уже более спокойного ребёнка на диван. Фокусник чертов! И что в итоге? Незнакомка у нас хорошая. Слава у нас замечательный. И только я — идиот, который всё испортил.

Посидев в комнате ещё с полчаса, в очередной раз прокрутив скандал с дочерью в голове и психанув, я отправился на кухню. Кажется, я там оставил резюме этой Василисы-кудесницы, которая за пару часов умудрилась так очаровать мою дочь, что я неожиданно стал злодеем в личной сказке Варьки. Теперь было бы неплохо хоть понять, кого я так сильно обидел и что можно сделать. Потому что ругаться с дочерью мне не понравилось. А одно из жизненных правил у меня было очень простым: накосячил — исправляй. И вот если до рыжеволосой дамочки мне не было никакого дела, то мнение дочери слишком важно для меня.

Найдя неказистую папку с резюме девушки, я налил себе крепкий кофе и, отрезав шмат вредной колбасы, открыл файл на первой странице.

Итак, что у нас тут. Василиса Ивановна Чудо… Хм, так вот о чём всё время кричала его дочь. Он и правда выгнал Чудо, и это вовсе не часть игры. Дальше что? Ага, возраст — двадцать шесть, угу. Опыт работы? М-м-м, семь лет? Не понял, кто соплячке детей доверил? Что? Фрилансер. Оформление пространства. Что? Ничего не понял. Ну-ка ещё раз…

Отложив в сторону предполагаемый бутер, состоящий из колбасы и колбасы, я вчитался более внимательно.

«Василиса Ивановна Чудо. Дизайнер интерьеров и графический дизайнер…»

Слова расплывались перед глазами. «Опыт проектирования коммерческих пространств… Разработка фирменного стиля…»

Дизайнер. Она была дизайнером. Не няней! Твою матушку! Славка, чёрт побери, подложил не то резюме. А я… я ведь в порыве глупой злости и нелепого страха даже не дал ей объяснить. Сначала сам оставил ребёнка с девушкой, которая вообще не должна была даже пытаться ладить с моей дочерью. Потом накрутил себя до предела. А после и вовсе оскорбил Василису. Причём, молодец какой, а? — оскорбил дважды. Во-первых, как женщину, а во-вторых, как профессионала. Вспомнив, что я там кричал про её квалификацию и опыт, я прям почувствовал в себе непреодолимое желание побиться головой об стол. Биться не стал. Голова мне ещё нужна. Вроде бы. Но жгучий стыд таки испытал во всей его красе.

Накричал на профессионала, пришедшего по делу, кстати. Судя по приложенному списку юрлиц, с кем это Чудо работало, спец она отменный! А я выгнал её, обидел. Испортил день, сорвал, возможно, важный бизнес-контакт. Не для Василисы, так для себя точно, ведь дизайнер мне нужен был. Мне! Для офиса! Но мало этого, так я же ещё умудрился отнять у Вари того единственного взрослого, который за несколько часов сумел подарить ей не просто своё присутствие рядом, потому что это работа, а настоящее чудо. Чудо тёплых человеческих отношений. Искренних. Бескорыстных. Потому что никто, никакая сила на свете не заставит человека относиться по-доброму к чужому непростому ребёнку, если он ему не понравится. И чушь это всё про «нет чужих детей». Ну, в том плане, что помочь ребёнку, если это необходимо и по силам в моменте, — тут вопросов нет, многие горазды. А вот проникнуться симпатией и с удовольствием провести с ним своё время — не-а, фигушки. А с Варькой и за большие деньги не каждый выдерживает долгого общения. Слишком уж она у меня шилопопая. И вот, пожалуйста. Нашлось такое Чудо, способное не только подружиться с моей дочерью за каких-то пару часов, но и проникнуться к ней симпатией настолько, что, выслушивая мои обидные, громкие и нелепые обвинения, она беспокоилась в первую очередь не о себе и обиде, нанесённой ей, а о Варваре. Потому что видела, что я совершаю ошибку. И видела, как я своими руками рву то самое дорогое, что может быть между родителями и детьми, — доверие.

Стыд накрыл с новой силой, горькой и удушающей. Голова всё же с глухим стуком опустилась на столешницу, кофе был забыт. Я был не прав. Абсолютно и безоговорочно не прав. И теперь мне каким-то образом предстояло самое сложное, то, что я в принципе так и не научился делать как следует. Просить прощения. И оставалось только надеяться, что Чудо согласится вернуться. Ещё бы понять, в каком качестве она мне нужна больше. Как дизайнер или как няня и друг для дочери?