Глава 7

Плохая, очень плохая идея была оставлять Варьку с какой-то невнятной девицей. Нет, я, конечно, не сомневался: Славка резюме всегда тщательно подбирал, да и не уйдёт он никуда, пока я на переговорах. И секретарша моя там рядом, присмотрит в случае чего… А-а-а, чёрт! Фигня, всё фигня. Любые попытки успокоиться и сосредоточиться на встрече с треском проваливались, разбиваясь об тревожные мысли. Я знал свою дочь. Как никто знал. С ней и опытные-то няньки не могли сразу найти общий язык. Что будет делать эта девушка… Блин, я даже её имя не запомнил!

В конференц-зале пахло дорогим кофе и новым ковролином. Не так давно обновили. Я сидел во главе длинного стола и вертел в руках ручку. То, что этот жест выглядел несколько нервным, мне было глубоко плевать. Потому что, чёрт побери, я и был нервным! И мне сейчас очень мешали оба представителя «НекстЛайн». Средних лет, с острыми цепкими взглядами, в строгих костюмах. Мужчины что-то убедительно говорили касаемо их глобальных планов на нашу маленькую фирму. Делились опытом слияния с мелкими предпринимателями — следует читать как поглощение, — рассказывали об открывающихся перспективах. Лгали, одним словом. Вероятно, я должен был ловить каждое их слово, парировать, убеждать. Вместо этого мне всё мерещился запах духов этой рыжеволосой няни.

«Она там одна с Варей. Что, если…»

Пальцы сами по себе сжали ручку. Сценарий «что, если» разворачивался в голове с кинематографической чёткостью. Варя в слезах. Разгром в кабинете. Испуганная или, что хуже, равнодушная женщина, смотрящая на него с немым укором: «Ваша дочь неуправляема». Очередной провал. Очередное доказательство, что я — плохой отец, неспособный создать безопасный и добрый мир для своего ребёнка.

— Константин, вас что-то смущает в наших расчётах по второй фазе? — голос москвича, Александра, прозвучал вежливо, но стальные нотки за этой лёгкостью спрятать не удалось.

Вздрогнув, я постарался взять себя в руки и внимательно посмотрел на большой экран на стене. На нём отражался какой-то график, расчёты и был выделен внушительный набор цифр. Вот только я всё никак не мог понять, что это всё значит, потому как откровенно не слушал москвичей последние минут десять.

— Нет. Кхм. Прошу прощения, отвлёкся. Вторая фаза… — быстро прокрутив презентацию на своём ноутбуке, бегло просмотрел предыдущие пару слайдов, открыл тот, что сейчас проецировался на общий монитор, и уже спокойно и уверенно смог ответить на вопрос. — Здесь, кажется, не учтены логистические издержки на доставку нестандартного оборудования.

— Мы их учли, — парировал второй мужчина, с более тихим, вкрадчивым голосом. Евгений. Пару раз щёлкнув мышью, он кивнул на экран. — На слайде семь. В нижнем левом углу.

Присмотрелся. Да, учли. Отлично. Вот так лихо выставить себя некомпетентным руководителем. Идеальный повод для них усомниться в своём предложении. И хотя на самом деле цели у нас с этими парнями были разные. Сотрудничать с московской фирмой я бы хотел. Но именно сотрудничать, а не быть проглоченным более мощным мастодонтом на рынке перевозок.

Встреча катилась под откос. Из-за тревог за дочь я запаздывал с реакцией, задавал вопросы по уже озвученным темам, паузы перед их ответами становились всё длиннее и красноречивее. В глазах москвичей читалась сначала лёгкая досада, затем — холодная оценка. Кажется, я стремительно терял очки в их глазах. Что в принципе не было удивительным. Я и сам после таких провальных переговоров поостерегся бы иметь дело с неспособным сосредоточиться на деле выскочкой, который мнит себя удачливым предпринимателем. Дурак. Но как бы то ни было, Варька мне важнее любых перспектив к расширению бизнеса, и мысли мои были все о ней. Как же всё не вовремя. Но имеем что имеем, и другого не дано.

К счастью, московские гости, видимо, решили, что со мной сегодня бессмысленно продолжать переговоры. Они решительно сворачивали нашу встречу, оставляя мне призрачный шанс на исправление ситуации. И я уверен, этот шанс будет последним.

— Знаете, Константин, — сказал Александр, закрывая ноутбук с мягким щелчком. — Мне кажется, нам всем нужно немного передохнуть и освежить мысли. Мы зашли в некий тупик. Предлагаю перенести обсуждение на завтра. Утром. Вы сможете?

Это был не вопрос. Если я скажу, что не смогу, они вежливо кивнут и умотают восвояси, навсегда вычеркнув мою фирму из списка тех, с кем можно работать. Да, конечно, я останусь при своём. Но и про очередной скачок в развитии можно будет забыть на ближайшие лет пять, пока не подвернётся ещё один отличный шанс. Так что вариантов у меня не было. Завтра утром я должен быть собран и присутствовать на встрече. Весь. А не только для вида сидеть в кресле. А значит, вопрос с Варькой нужно решить уже сегодня.

— Да, конечно, — выдавил я, стиснув зубы, чувствуя, как жар стыда и злости на себя разливается под воротником рубашки. — Завтра утром. Я… буду готов.

Завтра буду. Но сейчас… Сейчас я был в панике. Медленно шёл вместе с представителями «НекстЛайн» через офис. Вёл пустой разговор. Вежливо улыбался. Пожимал руки и терпеливо ждал, когда двери лифта сомкнутся за москвичами. А как только это произошло, упёрся рукой в стену и длинно выдохнул.

Это очень плохой день! Нужно запомнить: если золотая рыбка с самого утра попала к оладушкам, ни в коем случае не ехать в такой день на работу и тем более не пытаться в такие дни вести серьёзные переговоры. К чёрту золотых рыбок! Где Славка? И почему в офисе так тихо?

В голове зазвенел тревожный звоночек. Вдоль хребта прокатилась волна страха — предчувствие беды. Тишина из кабинета была страшнее любого шума. Что они там творят? Или, боже, чего они не творят? Может, Варя рыдает в углу, а эта Василиса… Нет. Нельзя думать. Надо как можно скорее идти к дочери!

* * *

Открыв дверь кабинета, я с ужасом увидел, что на полу рядом с диваном лежит рыжеволосая девушка… Наша предполагаемая няня! Она раскинула руки, её огненно-рыжие волосы небрежно рассыпались вокруг головы, глаза на бледном лице были закрыты, а на груди, посреди белой рубашки, расплывалось красное пятно…

— Варя, что случилось? — кинулся я к своей дочери, которая сидела, зажимая ладошками рот, рядом с няней, имя которой никак не мог вспомнить из-за паники.

— Варь, Варюш, что у вас тут случилось? Мелочь, не молчи, ты в порядке?

Говорил я с дочерью, а сам при этом судорожно пытался нащупать пульс на тонком запястье девушки. Кожа была теплой. И вскоре я смог различить под подушечками пальцев четкий, ровный, слишком спокойный пульс. Взгляд скользнул по «ране». Что? Бумага? Почему на ней прилеплена бумага?

Я ещё не успел осознать, что именно вижу перед собой, но по телу уже разливалось облегчение.

Оно ударило в виски, такое сильное, что на секунду потемнело в глазах. А следом, по пятам, поднялась волна другого чувства. Глупой злости — как ответ на только что пережитый испуг.

— Варя! — раздраженно, пытаясь сдержаться. Только разве моя мелкая принцесса хоть когда-то меня боялась? Конечно, нет.

— Варя!

Дочь странно то ли всхлипнула, то ли всхрюкнула, я не успел разобраться, потому что незнакомка — а мы всё же не успели толком познакомиться до того, как моя дочь решила её «угробить», — приоткрыла один по-кошачьи зелёный глаз и, почти не разжимая губ, шикнула:

— Мы играем. Ждём спасательную бригаду снеговиков! И не пугайте ребёнка.

И снова закрыла глаза, изображая свою смерть, кстати, абсолютно бездарно! Варя не выдержала и фыркнула в ладошки.

Этот сдавленный детский смешок стал последней каплей. Необоснованный гнев затопил с головой.

— Вы… Да как вы посмели вытворять подобное! — закричал я, не думая, что творю и кто виноват в данной ситуации. — Вы что, с ума сошли?

— Извините, — девушка медленно села, чуть нахмурившись. — Мы просто играли с Варей…

— Просто? — несло меня. — Вы просто разгромили мой кабинет. Просто вылили на себя краску и, вот уж смешно, просто притворились мёртвой? Это где вас таким играм с детьми учили? Чему они должны научить шестилетку? Да вы хоть представляете, как всё это выглядит со стороны? И что, по-вашему, я должен был подумать, открыв дверь в кабинет и увидев, увидев… Это!

При последнем слове я показал на всю фигуру няни. Чёртова девчонка, так испугать меня! Это же умудриться нужно! Перед глазами всё ещё стояла картина, где Варя сидит перед чужим трупом. Идиот, господи, какой же я идиот. Но и она хороша! Что ей мешало сразу же подать признаки жизни, как только она услышала мой голос⁈ Дура!

— Простите, это всего лишь невинный эпизод игры. Варя очень старалась сделать для вас сюрприз, и когда она случайно пролила краску… Я не хотела её расстраивать… — девушка медленно поднялась и, подмигнув Варьке, осторожно потянулась за своей сумкой и халатом, почти не сводя с меня взгляда. Как с бешеного зверя, которого нельзя выпускать из поля зрения.

Я понимал, что перебиваю. Но, чёрт возьми, я испугался. Нет, сначала я накрутил себя, как последний идиот, а потом испугался.

— Невинный эпизод, — поднимаясь на ноги, я навис над Василисой. Даже имя вспомнил от злости! — По-вашему, это показатель профессионализма — разыгрывать из себя труп? Как по мне, это совершенно глупая, дурацкая, а главное — жестокая насмешка над психикой ребенка. Грош цена вам как профессионалу, дамочка!

Видимо, что-то в моих словах задело девчонку, раз она, выпрямив спину, свела лопатки и, вскинув подбородок, гневно посмотрела на меня, сверкая зеленью своих кошачьих глаз.

— Вы понятия не имеете, на что я способна как профессионал! И не вам меня судить. В конце концов, это не я оставила свою дочь на попечение совершенно незнакомого человека. Так что, кто тут пытался нанести ребенку психологическую травму, ещё большой вопрос.

Её слова, расчетливо жестокие, попали точно в цель. Так, будто эта невыносимая гордячка насквозь видела все мои слабые места и с увлеченностью садиста-ученого пальчиком с острым коготком ткнула в ту рану, что болела и кровоточила больше всего. Она с пугающей точностью, буквально дословно, озвучила мой самый большой страх: я плохой отец. И, боже мой, насколько же это взбесило меня. Выдержка? Сдержанность? Я владелец небольшой, но быстро развивающейся фирмы. Мужчина, в конце концов. Я постоянно вынужден работать с людьми и давно научился не обращать внимания на слова тех, кто сам не имел для меня значения. Я… Я сорвался на женщину впервые в своей жизни. Злость затмила всё, поэтому, резко развернувшись, я ткнул пальцем на дверь и заревел, совершенно не думая, что тем самым могу напугать дочь:

— Во-о-он из моего офиса!..

Презрительная улыбка скользнула по пухлым губам несостоявшейся няньки, и Василиса-как-её-там, сдержанно кивнув, прошла мимо меня, сохраняя достоинство.

— Что ж, всего доброго. Прекрасного вам дня. Варюш, — обратилась она к моей дочери. — Я была безумно рада познакомиться с такой удивительной девочкой, как ты.

Она вышла из кабинета с высоко поднятой головой, с осанкой королевы и абсолютной победительницей в нашем споре. Как только дверь за ней захлопнулась, я тут же повернулся к дочери, которая, на удивление, совершенно не вмешивалась в наш спор. Мне хотелось объяснить своё поведение ребёнку. Заверить ее, что никогда больше папа не будет так кричать при своей маленькой принцессе. Что я злился совершенно не на неё. И что с нянями нам сегодня совершенно точно не повезло. Но я увидел на лице дочери слезы. Слезы!

— Варь, ну ты что? Испугалась? — мне тут же стало стыдно за своё поведение при дочери. Да и вообще, я сегодня показал себя совершенно не с лучшей стороны.

Потянувшись к дочери, неожиданно для себя увидел, как мелкая отодвинулась в сторону. Неужели я настолько напугал её? Идиота кусок!

— Варя-я…

— Папа, — её губы задрожали, и из глаз хлынули хрустальные слезы, разрывающие мое сердце. — Как ты мог, папа! Как ты мог обидеть Чудо⁈

Подождите… Что?