Глава 11

Алена

С трудом выныриваю из остатков сна и не могу ничего понять. Перед глазами все плывет, а в горле пересохло так, что даже больно. Голова мутная и все тело болит так, будто меня танком переехали. Что за чертовщина.

С трудом пытаюсь восстановить события вчерашнего вечера, но в висках пульсирует и набатом стучит так, что даже в ушах шуметь начинает. Чувствую сбоку какое-то шевеление и с визгом подскакиваю на кровати. Распахнув глаза, поворачиваю голову и натыкаюсь на такой же обалдевший взгляд Громова.

Смотрю на него и медленно умираю. Он без одежды, лишь слегка прикрыт простыней. Затем перевожу взгляд на себя. О, Господи! Намертво цепляюсь непослушными пальцами в края простынки и пытаюсь прикрыться, потому что из одежды на мне только трусики.

Какое-то время мы сверлим друг друга ошалевшими взглядами в абсолютной тишине. Я ничего не понимаю, но что еще хуже, я ничего не помню.

– Что вчера было? – осмеливаюсь спросить неживым голосом, – и почему я ничего не помню?

– Не знаю, – тянет хриплым голосом Паша, – я тоже ничего не помню. Как мы вообще здесь оказались?

– О боже, – всхлипываю от отчаяния и закрываю лицо ладонями.

Затем тщательно оборачиваю себя простынкой и соскакиваю с кровати. Быстро подбираю свои немногочисленные вещи и несусь в поисках ванной. Хорошо, что она есть прямо в этой комнате. Я бы наверно со стыда сгорела идти в таком виде по коридорам. Быстро пытаюсь привести себя в порядок, умываюсь и одеваюсь. Приглаживаю волосы и пытаюсь сдержать слезы, но у меня ничего не получается. Я зажимаю рот ладонью и начинаю всхлипывать. Докатилась! Господи, до чего же я докатилась.

Провела ночь с парнем и ничего не помню. Причем не со своим парнем, практически с посторонним человеком. Стараюсь прислушаться к ощущениям своего организма, должно же, наверно, после первого раза как-то это чувствоваться. Но у меня просто болит все тело, поэтому ничего понять невозможно.

С трудом удается успокоиться, но сразу понимаю, что это ненадолго. Из меня в любое время готова вырваться новая порция слез, я на грани истерики. Глаза красные и опухшие. Но не буду же я здесь сидеть целый день. Если бы можно было как-то миновать Громова и оказаться сразу дома…

Решительно выхожу из ванной и сразу пытаюсь рвануть к дверям, чтобы сбежать. Меня ловко перехватывают сильные руки и тормозят побег. Пытаюсь вырваться, но у меня ничего не получается.

– Ален, подожди, пожалуйста, – просит меня душераздирающим голосом, – давай поговорим.

Ну, зачем ты это делаешь? Зачем? Чувствую, что снова нахожусь на грани истерики, в глазах сплошной пеленой стоят слезы.

– Отпусти меня, я хочу домой, – прошу его тихим хриплым голосом.

– Послушай меня, – просит он, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Отмечаю про себя, что он уже оделся и выглядит вполне нормально, даже без следов выпитого вчера алкоголя. Может он …может это он? Подмешал мне алкоголь, чтобы затащить в постель? О, боже!

– Я не помню, что вчера было. Хотя это странно, я обычно не пью спиртное, у меня режим. Ну, или совсем немного, – начинает бормотать в спешке, – да, не дергайся ты, дай мне сказать.

Перехватывает меня крепче и прижимает к себе. А я не могу! Видеть его сейчас не могу. И слышать тоже.

– В любом случае, – продолжает он торопливо, – я хочу, чтобы ты знала, даже если у нас что-то было, для меня это не просто так, понимаешь? Ты мне нравишься, Алена!

– Ты рехнулся? – кричу на него, срываясь, – ты когда это успел понять? Сегодня в куматозе? Тебя было не видно и не слышно все это время. А сегодня утром в пьяном угаре ты понял, что я тебе нравлюсь. Да зашибись!

Срываюсь с крика на всхлипы, потому что эмоции бьют через край, да еще чушь эту слушать никаких нервов не хватает. Уж лучше бы просто молчал и дал уйти.

– А может это ты меня чем-то подпоил? Поиграться захотелось, да? – вылетает из меня на психах.

Надо уходить отсюда, пока не поздно и пока у меня не началась самая настоящая истерика.

– Ты совсем с катушек съехала? – срывается на меня Паша. Я первый раз слышу, как он кричит, – такими обвинениями бросаться? Нафига мне это делать? Мне и так любая даст.

От последней фразы меня даже передергивает. Фу, ну и самоуверенность. Вырываюсь из его рук и бегу к выходу. Быстро захожу в приложение и вызываю такси. Мне хотя бы в этом везет, потому что машина подъезжает практически сразу.

Когда оказываюсь дома, быстро влетаю на второй этаж, пока ни с кем не столкнулась, потому что рано утром мой костюм ведьмы выглядит очень странно. Запираю дверь и плетусь в ванную. Надо что-то сделать, чтобы организм начал оживать.

Утром на следующий день спускаюсь к завтраку все так же в растрепанных чувствах, не могу собрать себя в кучу и забыть произошедшее. Голову разрывают мысли разного рода. Не могу никак понять, от чего меня сильнее коробит. От того, что моим первым, возможно, стал Паша, или от того, что я абсолютно ничего не помню.

В первом случае вроде бы и не страшно, он же мне нравится. Вот только эта его наглость и неуемная самоуверенность все перечеркивает. Во втором, это ужасно не помнить свой первый раз. Для кого-то может и пустяк, или даже помеха. Но для меня это важно.

Мачеха внимательно сканирует мое лицо и неодобрительно качает головой.

– Алена, ты совсем забегалась. Работа эта еще совсем тебя вымотала. Возьми отпуск, поехали с нами. Мы собираемся с Николашей на недельку к морю.

– Я не могу, у меня же учеба еще, – стараюсь деликатно отказаться. Зачем я поеду третьим лишним, пусть отдохнут вдвоем, им тоже нужна передышка, работают на износ.

– Когда вы уезжайте? – уточняю у мачехи, потому что остаться с Мариной в доме один на один, тот еще квест на выживание.

– Через три дня, – получаю ответ и ежусь от неприятного предчувствия. Пойти, что ли устроиться на круглосуточную работу?

В университете встречаюсь с Машей и вижу, что она злая, как черт, и какая-то вся дерганная. Хватает меня за руку и тащит в укромное место.

– Куда ты пропала и что случилось? – обеспокоенно ворчит на меня, – я чуть не умерла от неизвестности, пока вчера утром не получила от тебя сообщение.

– Даже не знаю, как и рассказать, – растерянно шепчу в ответ. Правда не знаю, как признаться в таком. Мне очень стыдно.

– Я кое-что узнала сегодня, – трагичным голосом начинает Маша, – случайно подслушала утром в женском туалете, поэтому частично я в курсе ситуации.

– Что? – спрашиваю шепотом. У меня даже голос садится от волнения.

– Эти курицы, подружки твоей сестрицы обозлились на нее за что-то и решили отомстить. Только здесь в переплет попала ты, насколько я поняла. Они вам с Громовым что-то в напиток подсыпали. И столкнули вас лбами на танцполе. Что там у вас с ним произошло на самом деле?

– Я не помню ничего, Маш. Выпила стакан воды и все. Дальше, как отрубило. Проснулись мы вместе в одной кровати, но он тоже ничего не помнит, – потерянным голосом рассказываю, – А я его еще на утро обвинила, что это он меня опоил. Вот черт.

– Ну и дела, – расстроенно выдыхает Маша.

Она качает головой и подозрительно мнется на месте. Видимо, не все еще сказала.

– Они собираются Марине во всем признаться, Ален. Сегодня. Боюсь даже представить, что будет, когда она узнает про тебя.

Что будет? Катастрофа будет. Да еще и отец с Марго уезжают. Да она меня со свету сживет. Можно бы было переехать к себе на квартиру, но оттуда до моей работы очень далеко добираться. А обратно не факт, что вообще получится. Если хоть немного задержусь на работе, ехать будет не на чем.

– Я справлюсь, Маш, в крайнем случае уеду к себе, там поживу пока.

Еле отсиживаю все пары, на переменах стараюсь нигде не светиться, чтобы с Мариной не столкнуться. Вдруг она уже знает. Выхожу на улицу после занятий и буквально налетаю на Пашу. Ну, вот только его мне сейчас не хватало. Он не дает мне проскочить мимо, бесцеремонно хватает за талию и передвигает в сторону. Просто приподнимает над землей и переставляет туда, куда ему надо. Ну и наглый же он.

– Ален, давай поговорим, – просит меня и так проникновенно смотрит в глаза, что я теряюсь.

– Нет, я не могу…, – только хочу сказать, что не хочу разговаривать здесь возле университета, как он резко выставляет руки по обе стороны от моей головы и упирается ими в стену. Немного склоняет голову и становится еще ближе к моему лицу. О, боже.

– Можешь, – твердо отражает мой ответ.

– Только не здесь, – вырывается из меня свистящим шепотом.

– Почему? – хмурится в недоумении Паша. Даже отступает немного назад, я после этого хоть дышать полноценно начинаю.

– Моя сводная сестра Марина имеет на тебя виды, поэтому каждый раз, когда ты меня зажимаешь в углу, она обрушивает на меня всю силу своей злости и ненависти. А мне это зачем?

– Ну, я-то на нее видов не имею, она вообще мне никогда не нравилась, – равнодушно пожимает плечами.

– Ну, уж это вы сами с ней разбирайтесь. Меня только оставь в покое, мне не нужны проблемы в семье из-за тебя.

Не считаю Марину своей семьей, она как-то резко выбивается из этого понятия, но лишние проблемы мне не нужны.

– Ты работаешь сегодня? – резко меняет тему, – черт, сегодня не смогу, у меня тренировка поздно заканчивается. Завтра работаешь?

– Да, – отвечаю правду после небольшой паузы. Что он опять задумал?

– Я заеду за тобой, и мы поговорим, – опять этот взгляд, аж мурашки по спине ползут, – и не вздумай сбежать, я все равно найду тебя.

Вроде уже все сказал, но руки не убирает, я все еще в его ловушке. Мне начинается казаться, что он меня сейчас сожрет глазами. Медленно отрывает одну руку от стены и нежно проводит по щеке.

О, Господи, не надо, пожалуйста. Это запрещенный прием. Мои глаза сами собой закрываются от нахлынувших ощущений. Чувствую его дыхание на своих губах, и мое тут же срывается. Он коротко целует меня в губы и отпускает.

– До встречи, – шепчет напоследок, разворачивается и уходит.