Глава 29

Алена

Лето выдалось очень жарким, для кого-то может это хорошо, но только не для меня. Начиная с девятой, и почти до двадцатой недели беременности я мучилась токсикозом. Лицо все время бледное, периодами даже с зеленоватым оттенком. Хорошо, что в такую жару немного спасали капельницы, которые мне ставили на дневном стационаре, куда меня постоянно пихала Татьяна Игоревна. Я была ей очень благодарна за то, что она не направляла меня каждый раз в больницу, лежать там летом то еще удовольствие.

Работать в супермаркете становилось тяжелее с каждым днем, но здесь меня очень спасали друзья. За меня все очень переживали, особенно, когда узнали, что у меня двойня. Старались помочь и поддержать. Редко где-то увидишь такой сплоченный коллектив, особенно учитывая то, что в основном он женский. Думаю, это только благодаря тете Вере.

Особенно несладко мне приходилось в те дни, когда с проверкой приходило начальство. Филонить и часто отдыхать было уже нельзя, а подставлять тетю Веру мне не хотелось. Она и так взяла меня на работу с учетом того, что работник из меня никакой.

Все свои летние выходные мы с Машей проводили у них на даче. Свежий воздух, свои овощи, а чуть позже еще и ягоды с фруктами. В остальное время Маша жила у меня, боялась надолго оставлять без присмотра, потому что с плацентой ситуация не улучшалась.

У нас еще хватило ума почитать в интернете всяких страшилок. Татьяна Игоревна, услышав об этом, строго-настрого запретила мне забивать голову ненужной информацией, и рекомендовала отключить интернет, чтобы больше соблазнов просвещаться в сети не появилось.

На следующем узи в двадцать недель пол детей нам увидеть так и не удалось, они от нас отвернулись. Но мне было абсолютно неважно кто родится, лишь бы все прошло гладко и без осложнений. И вообще, в моем случае главным было доходить беременность.

Татьяна Игоревна настаивала на том, что сразу после тридцати недель нужно лечь в стационар и остаться там до самых родов, потому что плацента так и не поднялась. Я выпросила у нее отсрочку до Нового года, а сразу после праздника обещала явиться с повинной.

До декрета я доработала с большим трудом. С постоянными больничными и отгулами, несмотря на лояльность и поблажки ко мне окружающих дома и на работе. К тому же мои передвижения были очень ограничены из-за большого живота. Я ходила, как ленивый тюлень. Еще и малыши были очень активные. Никак гены папочки футболиста дают о себе знать.

Как только эти мысли начинали просачиваться в мою голову, я старалась сразу на входе их заблокировать. Сложно, конечно, и частенько, безрезультатно, но мне кажется, что в последнее время прогресс явно на лицо. Думаю о нем гораздо реже. Значит, начинаю забывать, успокаиваю себя этим.

Сегодня мы с Татьяной Игоревной оформили все документы. После обеда мне нужно зайти на работу, отдать больничный лист и написать заявление.

Захожу в супермаркет и внимательно оглядываюсь по сторонам. Кругом такая суматоха, что глаза разбегаются. Все бегают и суетятся.

– Что тут у вас случилось? – спрашиваю проходящего мимо знакомого охранника.

– Проверка должна прийти какая-то серьезная, с самого утра такой кипишь, – пожимает плечами и сразу уходит.

Я иду на поиски тети Веры, при этом старательно обхожу все препятствия в виде бегающих в панике продавцов. С трудом нахожу ее, но она тоже в панике мечется из стороны в сторону.

– Что случилось? – спрашиваю с тревогой.

– Проверка к нам едет серьезная. Скоро уже должны быть. И это надо же, перед праздниками решили нагрянуть. А у меня сегодня три человека на больничном. Не знаю, за что хвататься, – переводит дыхание и хмурится, – а ты чего здесь делаешь? Мы же тебя уже проводили в декрет.

– Я больничный принесла, – растерянно отвечаю, – давайте я помогу вам, хотя бы немного.

– Ты с ума сошла что ли? – громко возмущается на меня, – дуй, давай, домой без разговоров и береги себя, понятно?

– Ничего мне непонятно, – начинаю спорить, – вы столько для меня сделали, я что не могу хоть немного отблагодарить вас? Кому станет хуже, если я ненадолго сяду на кассу?

Тетя Вера тяжело вздыхает и хмурится.

– Ладно, давай, – соглашается, махнув рукой, – у меня должна скоро подъехать еще одна девчонка-продавец, так что тебе буквально минут двадцать-тридцать там посидеть. Потом, чтобы сразу домой, поняла? – дождавшись моего кивка, она вручает мне фирменную толстовку нашего магазина и сверху такую же жилетку.

– Оденься только теплее. У нас кондиционеры сегодня работают на полную.

– Хорошо.

Покупателей сегодня, как назло, очень много. Видимо за две недели до Нового года, люди уже начинают все сметать с полок магазинов. Так что лишние руки уж точно не помешают. Чувствую я себя хорошо, к тому же это всего на тридцать минут. Работа не пыльная и не тяжелая, почему бы не помочь людям.

Сажусь на свободную кассу и начинаю работать. Народу в магазине становится столько, что даже головы поднять некогда. Когда предыдущий покупатель отходит от кассы и на место его подходит следующий, я вдруг слышу потрясенный возглас и поднимаю голову.

Надо мной возвышается Андрей. Он внимательно смотрит на меня и похоже, как и я, не может поверить в то, что видит. Я сквозь шоковое состояние быстро подбираюсь и наклоняюсь немного вперед, чтобы не видно было живота. У нас достаточно высоко установлены кассовые аппараты и на мне очень просторная одежда. Он не должен ничего заметить.

Но мои испытания на сегодня явно не закончены, потому что через несколько секунд к нему подходит Паша. Он плюхает на ленту транспортер целый ящик пива и незаинтересованно скользит вокруг взглядом. А потом опускает глаза вниз и замирает. В этот момент в его глазах, уверена также, как и в моих, пролетает целый калейдоскоп эмоций.

– Алена? – ошарашено выдыхает и растерянно оглядывается по сторонам.

Замечаю, что он постепенно справляется с первым шоком и его взгляд начинает стремительно темнеть. Сейчас среди всех эмоций на его лице явно преобладает злость. Сжимаюсь под его взглядом еще больше и жду неминуемого взрыва. Он облокачивается на железную столешницу возле транспортера и немного склоняется вперед, ближе ко мне.

– Какого черта ты здесь делаешь? На хрена ты устроилась работать в круглосуточный магазин на окраине города, где по ночам шныряют алкоголики и наркоманы? – рычит на меня Паша и с каждым словом – выстрелом в мою сторону его голос все больше повышается. Он тяжело дышит и смотрит абсолютно безумными глазами. Вскользь обращаю внимание, что он явно уже не трезвый.

– Неужели твой новый парень не может нормально обеспечить тебя? Как он мог допустить такое? На кого, черт возьми, ты меня променяла? – продолжает выплескивать на меня свою злость.

Он же сам выгнал меня, сам вышвырнул из своей жизни. Зачем он так со мной сейчас разговаривает? Зачем выворачивает снова на свет все эти тяжелые болезненные воспоминания? Практически перестаю дышать рядом с ним, мне бы еще существовать перестать сейчас, потому что это невыносимо. Он рядом, снова близко ко мне, но одновременно с этим недосягаем.

Снова натыкаюсь на его колючий взгляд. И все. Опять влетаю в ту же стену. Снова, на всей скорости. И снова вдребезги. Все мои жирные точки и амбарные замки разбиваются на мелкие кусочки и разлетаются в стороны. Меня окатывает горячей волной, хотя его взгляд не обжигает, наоборот он замораживает. Таким холодом сковывает, что я пошевелиться не могу. Этот взгляд ощущается физически. Почти больно, почти невыносимо, будто кожу с меня сдирает.

Я думала, если его долго не видеть, память сотрёт все воспоминания, как будто ничего и не было. Я даже начала верить в то, что забыла его. Недолго правда прожила моя вера. Увидела и теперь чувствую мощный откат назад. Сразу снова все всколыхнулось внутри и вот-вот выльется на поверхность. Как же я люблю его, оказывается! Никак раньше – сильнее. И как сильно ненавижу.

За то, что он может сначала сделать самой счастливой, вознести до небес, а потом швырнуть обратно без дополнительной страховки. Как же я скучала и тосковала. Все разом чувствую к нему сейчас. Всю боль и ненависть, любовь и тоску. И мне так больно становится. В горле ком стоит, чувствую ещё одно слово от него услышу, и все. Я не выдержу больше. У меня начнется истерика.

Не знаю, каким чудом, но этот переполох заметили охранники, которым, кстати, еще в мой первый рабочий день, тетя Вера строго-настрого наказала глаз с меня не спускать. Сказала, что за мою безопасность они лично отвечают головой и еще … кое-чем важным.

Сейчас они довольно быстро сориентировались и всей толпой подбежали на помощь. Схватили под руки обоих парней и выволокли из магазина. Я сквозь пелену слез успела заметить, что Паша начал вырываться и сопротивляться, но охранников было больше, поэтому парней быстро выпихнули за раздвижные двери и не дали войти снова.

Ко мне подбегает взъерошенная тетя Вера, хватает меня за плечи и отводит в сторону подсобных помещений.

– Что, Ален? Они напали на тебя? Обидели? Может полицию вызвать? Скорую? – быстро тараторит, заметив мое состояние.

– Нет, – тихо отвечаю сквозь слезы, – это просто знакомые из прошлой жизни, которых я не готова была увидеть.

Она внимательно смотрит на мое лицо и, кажется, считывает все эмоции, потому что вижу, каким сочувствующим становится ее взгляд.

– Слушай, сейчас я найду тебе какого-нибудь надежного провожатого, у меня тут много охранников с утра болтается без дела, придешь домой и сразу ляжешь отдохнуть. Если вдруг что, сразу вызывай скорую. Выйти из магазина можно через черный вход. А там дворами сразу к твоему дому.

Я киваю на ее слова и приваливаюсь к стене. Домой! Конечно, я хочу домой. Там за надежными дверями теперь сосредоточен весь мой мир, там хорошо и спокойно. Никаких призраков из прошлого, только надежда на светлое будущее.