Глава 8

В субботу программа выдается очень насыщенной. Детский день рождения продлевали два раза по часу, поэтому сейчас мне казалось, что я даже разговаривать больше не смогу. Как минимум дня два. Но зато я получила от щедрой хозяйки выходной на завтра. Выхожу на улицу и с удовольствием вдыхаю свежий воздух. Вокруг тишина и покой, оказывается это сейчас то, что нужно.

Пока я релаксирую на улице, в кармане начинает настойчиво вибрировать телефон, достаю его и в растерянности смотрю на незнакомый номер.

– Да, – решаю все-таки ответить.

– Привет, Ален, – слышу знакомый, хриплый и очень красивый голос, но сейчас он звучит очень взволнованно, – извини, что так поздно, мне помощь твоя очень нужна.

– Слушаю, – отвечаю серьезно.

– Я остался на пару дней присматривать за Дариной, а она заболела, – чувствую, что его волнение намного сильнее, чем мне показалось в начале, – все время капризничает, еще и температура поднялась. Я, конечно, часто с ней остаюсь, но заболела она в первый раз. Я не знаю, что нужно делать.

– Паш, – растерянно отвечаю, – я тоже плохо представляю, что делать, когда ребенок заболел. А где ваша мама?

– Она уехала в командировку. Если я ей скажу, что Даша заболела, она там с ума сойдет. Все бросит и сорвется домой. А ей нельзя, у нее там очень важная встреча.

Не хочу сейчас продолжать расспросы, хотя мне и хочется узнать еще кое-что. Где, например, их отец. Но чувствую, что Паша на пределе и ему реально нужна помощь, ну или хотя бы поддержка.

– Я сейчас приеду. Скинь мне адрес сообщением, – отвечаю, а сама сразу лезу в приложение, чтобы вызвать такси.

Когда подъезжаю к дому Громовых, с момента звонка, проходит всего минут тридцать. Пробок сейчас нет, поэтому добираюсь быстро. Дом у них под стать тому, в котором сейчас живу я, может чуть больше. Звоню в дверь, поздно спохватившись о том, что малышка может спать. Дверь открывает Паша. В спортивной одежде, весь помятый, взъерошенный и очень взволнованный.

– Спасибо, что приехала, – искренне благодарит и приглашает пройти в комнату.

На диванчике в окружении игрушек сидит Даша, ее внимание целиком направлено на экран телевизора. Там идут какие-то мультики. Пока она меня не заметила, пытаюсь взглядом определить ее состояние. Глазки припухшие и воспаленные, щечки раскраснелись. Скорее всего, у нее температура.

– Ты температуру мерил? – спрашиваю Пашу.

– Да, Тридцать восемь и четыре.

В этот момент Даша замечает меня, и ее взгляд сразу светлеет.

– Эльф Алена, – вскакивает с дивана и бежит ко мне на встречу, – ты плишла меня лечить?

Обнимаю девочку и прижимаю к себе. Она кажется мне очень горячей.

– У вас есть семейный врач? – спрашиваю Громова.

Вроде в таких богатых семьях это так работает. Тем более в семье маленький ребенок.

– У Даши есть свой врач, которого мать всегда вызывает, но я не знаю номера телефона, – пожимает плечами, – я перерыл все ее записи, но ничего не нашел.

– Хорошо, но ведь наверняка можно платно вызвать любого другого врача из какой-нибудь частной детской поликлиники. Даже ночью, – растерянно предполагаю. Насколько я знаю, сейчас с этим проблем нет.

– Если бы я знал такую, я бы вызвал, конечно. Может, ты знаешь? Деньги вообще не проблема.

– Откуда? – удивляюсь, – я раньше жила в простой семье. К нам ходил врач бесплатно из государственной поликлиники.

– Кто может знать из твоих знакомых? – спрашивает обеспокоенно, – просто мои друзья с детьми никак не связаны, вряд ли кто-то подскажет.

Я начинаю перебирать в голове своих знакомых, как прежних, так и новых. На ум приходит только Маша. Во-первых, у них большая семья, во-вторых, она очень общительная и круг ее общения включает разных людей. Поэтому звоню ей.

Маша без лишних вопросов дает мне номер телефона, по которому нам отвечает женщина, судя по голосу, уже в возрасте. Она задает Паше несколько вопросов по состоянию ребенка и обещает приехать. Дарина почти сразу засыпает на моих руках, но температура спадать не спешит. Наоборот, повышается до тридцати восьми и шести.

Врач приезжает через сорок минут, на вид очень приятная и интеллигентная женщина. Сначала она подробно расспрашивает Пашу про симптомы, потом просит аккуратно разбудить девочку для осмотра. Даша начинает плакать еще во сне, когда мы пытаемся ее растормошить, и громкость ее плача значительно нарастает, как только она видит незнакомого человека.

Я сразу беру с дивана моего зайчика, и с ходу начинаю придумывать историю, что он заболел и эта женщина-врач пришла осмотреть его, а заодно и всех, кто с ним контактировал. Врач охотно включается в нашу игру, даже Паша усердно делает вид, что заболел и перевязывает голову белой пеленкой. Дашка хохочет, и без проблем дает себя осмотреть.

Когда врач начинает хмуриться и просит раздеть малышку, мы с Пашкой одновременно сглатываем и в панике смотрим друг на друга. Она внимательно смотрит на животик, потом на нас и начинает улыбаться.

– Молодые люди, – обращается к нам, – я надеюсь, вы оба болели ветрянкой?

Мы с Пашой опять переглядываемся и одновременно пожимаем плечами. Я не помню, а спросить мне не у кого. Даже если болела в далеком детстве, то об этом знала только бабушка. Значит, придется ждать в неизвестности.

Доктор выписывает лекарства и отправляет Пашу в круглосуточную аптеку. Ехать придется сейчас, потому что то жаропонижающее, которое есть дома, не подходит при ветрянке.

Врач уезжает домой, Паша в аптеку, а я пристраиваюсь на край диванчика, где спит Дарина и почти сразу проваливаюсь в крепкий сон. Все-таки этот день, да и вообще последние несколько дней, были очень утомительными для меня.

Просыпаюсь, когда чувствую нежное прикосновения к своей щеке, сначала пытаюсь его стряхнуть, потому что не хочу выныривать из желанного сна, но когда у меня ничего не получается с трудом открываю глаза.

Надо мной нависает Паша. Его глаза горят настолько выразительно, что у меня сразу пропадает дар речи, а сердце, сделав резкий скачок, проваливается куда-то в пятки. Я открываю рот, чтобы глотнуть побольше воздуха, но Паша тут же впивается в мои губы сумасшедшим поцелуем.

По телу пробегает дрожь, и я выгибаюсь ему навстречу. По мере того, как он углубляет поцелуй и засовывает свой наглый язык в мой рот, я все острее чувствую его вкус и все больше теряю голову. По телу прокатывается волна жара, которая горячей волной отдает в самый низ живота, поэтому меня снова выгибает ему навстречу. Паша с такой силой цепляется за мою талию, что я дышу с трудом. Хотя возможно, это его поцелуи так на меня действуют.

Позади меня шевелится Дашка и мы резко отскакиваем друг от друга. Пашин взгляд в этот момент такой же растерянный, как и мой, будто он сам не понимает, как такое могло произойти.

– Извини, просто… ты спишь, как ангел, – выдает тихим хриплым голосом, – ты только не подумай, я не для этого тебя позвал. Я очень благодарен тебе за то, что ты приехала.

Я молча киваю, потому что способность говорить ко мне еще не вернулась.

– Пошли, выпьем чаю, – просит меня, – может ты голодная? Я же тебя выдернул сразу после работы.

– Нет, я ела в конце смены, но от чая не откажусь.

– Ты можешь остаться до утра? – спрашивает и смотрит с такой надеждой, что я теряюсь, – мне так будет спокойнее. Я буду держать себя в руках, не волнуйся.

– Могу, конечно, – смеюсь в ответ и беру свой телефон, чтобы написать сообщение мачехе, что останусь ночевать у подружки. Меня особо никто не контролирует, но предупредить-то надо.

Общими усилиями мы даем Даше лекарство, после чего, она сразу отворачивается к стене и продолжает спать дальше. А мы проходим в соседнюю комнату и садимся пить чай. Двери на всякий случай оставляем открытыми.

– Извини, если лезу не в свое дело, а где у вас отец? – решаюсь все-таки спросить.

– У нас с Дашей разные отцы, – отвечает Паша после небольшой паузы, но спокойным голосом, из чего делаю вывод, что тема не болезненная.

– Мои родители развелись давно, еще когда я был маленьким. Мой отец очень властный человек и он требует беспрекословного подчинения от других, даже от членов своей семьи. Такие люди не умеют чувствовать и любить по-настоящему, поэтому моя мать не выдержала и ушла от него. Очень долго справлялась со всем одна. У ее родителей свой бизнес, и она сама руководила им. Взвалила все на свои плечи. Я, к сожалению, ей не помощник, потому что у меня тяга к спорту, но мама никогда не давила на меня и ничего не требовала, в отличие от моего отца. Тот спит и видит сделать меня своим приемником и втянуть в свой бизнес, поэтому отношения у нас не складываются. Он считает, что футбол это баловство, а мне давно пора повзрослеть.

Я сижу тихо, еле дышу, чтобы не спугнуть его и дослушать эту историю до конца, потому что понимаю, что для такого человека, как Паша, вывернуть душу, дорогого стоит. Видимо, он сегодня так переволновался за Дашу, что ему нужно с кем-то поговорить.

– Потом мама встретила Дмитрия – Дашиного отца, – продолжает рассказ, – она была такая счастливая, расцвела, помолодела. Но потом что-то случилось между ними, что-то серьезное, и он уехал. Мама не любит говорить на эту тему, поэтому я не знаю подробностей. А через несколько месяцев родилась Даша. Она не стала сообщать ему о ребенке, насколько мне известно. Потом в аварии погибли бабушка с дедушкой, мамины родители, и все заботы на фирме легли на мамины хрупкие плечи. Я помогаю всегда, чем могу. Остаюсь с Дашей, когда ей нужно уехать по делам, потому что с нянями она не остается категорически. В основном, конечно, у нее куча заместителей. Но бывает, что требуется ее личное присутствие, как сейчас, например. Эта командировка очень важна для бизнеса, поэтому я не хотел сообщать ей про Дарину. Иногда чувствую себя очень виноватым перед мамой. Я сделал свой выбор в пользу спорта, и она приняла его, а ведь ей очень пригодилась бы моя помощь в бизнесе.

– Она большая молодец, – отвечаю растроганно, – она не только приняла твой выбор, но и поддержала его. Так и должны поступать любящие родители.

– Спасибо, – искренне выдыхает, – расскажи мне о себе.

Я теряюсь от его вопроса и стопорюсь, потому что ничего из своей жизни никому не хочу рассказывать.

– Мои родители тоже давно развелись, еще когда мне было девять, – начиная неуверенно свой рассказ, – разъехались и оставили меня жить с бабушкой. Когда бабушка умерла, отец забрал меня к себе. Вот так у меня появился новый дом, новая семья и новый университет.

Паша будто чувствует мое нежелание рассказывать дальше, поэтому ни о чем больше не спрашивает.

– Ты, наверно, очень устала после работы, можешь лечь прямо здесь, или выбрать любую из гостевых комнат, – показывает на удобный диванчик. – Я буду спать рядом с Дашей, мало ли температура снова поднимется.

– Я тоже лягу здесь, поближе к вам, вдруг вам помощь нужна будет.

Я снимаю с себя лишнюю одежду, остаюсь только в длинной футболке, ложусь на удобный диванчик, укрываюсь пледом и почти сразу проваливаюсь в глубокий сон. День был слишком долгим и насыщенным.

Просыпаюсь от того, что чувствую на себе чей-то взгляд, резко вскакиваю и ловлю на себе две пары глаз. Паша с Дариной стоят рядом, держатся за руки и внимательно за мной наблюдают.

– Доброе утро, – хриплым от сна голосом здороваюсь с ними и чувствую, как мои щеки заливает румянец.

– Привет, как спалось? – отвечает Паша и как-то слишком сосредоточенно рассматривает мое лицо. Может я слишком лохматая спросонья?

– Что? – спрашиваю у Паши, не выдержав напряжения, – Ты так внимательно смотришь? Что не так?

– Ничего, – отвечает растерянно и отворачивается.

Я несколько раз хлопаю ресницами. Да, ладно. Паша Громов смутился!? Нет, не может такого быть. Наверно, я еще сплю.

– Буду очень признательна, если ты покажешь мне, где у вас можно умыться и привести себя в порядок?

Выбираюсь из-под одеяла и встаю босыми ногами на пушистый ковер, слишком поздно вспомнив, что на мне только футболка. Паша сразу впивается взглядом в мои ноги, а я замечаю, как сильно в этот момент он сжимает руки в кулаки. Каким-то шестым чувством улавливаю опасность, напряженно повисшую в воздухе, и быстро забираюсь снова под одеяло. Паша стряхивает с себя оцепенение и морщит лоб, наверно не может вспомнить, что я спросила. Хорошо, что Дарина рядом, напрыгавшись на моем диване, протягивает мне руку и ведет в ванную.

– Доблое утло, эльф Алена, – здоровается со мной и смешно морщит нос, – а у меня больше ничего не болит.

– Доброе утро, Дарина, сейчас мы в ванной внимательно тебя посмотрим. Доктор сказала, что ты покроешься сыпью, и температуры больше не будет.

– Не хочу сыпью, – хнычет Даша.

– Не переживай, мы все вылечим. У нас есть чудо мазь розового цвета.

В ванной я стягиваю пижамку с Даши и внимательно ее осматриваю. Да, ребенка обсыпало по полной программе. Прошу Пашу принести мне все, что он вчера купил в аптеке. Мы мажем все прыщики и аккуратно надеваем домашнюю одежду. Я тоже привожу себя в порядок.

Заходим на кухню и смотрим, как Паша пытается приготовить завтрак. У него явно что-то горит. Я молча оттесняю его от плиты и быстро оцениваю размеры ущерба.

– У вас есть дома разноцветные стикеры? – спрашиваю, между делом пытаюсь отмыть сковородку.

– Наверно есть, тебе зачем? – недоуменно переводит на меня взгляд.

– Найди, пожалуйста, принеси, потом объясню, – быстро отмахиваюсь от него, – я пока испеку нам блинчики.

– Ула, блинчики, – хлопает в ладошки Дарина.

Я немного похозяйничала в холодильнике и теперь у нас были блины с творогом для девочек и блины с яйцом и сыром для Паши.

После сытного завтрака, мы с Дашей усаживаемся на диванчик, и я начинаю вырезать из стикеров кружки. Затем этими цветными кружками мы обклеиваем игрушечных животных, имитируя сыпь, чтобы Даше было не обидно, что она одна болеет. В итоге стикеров досталось и Паше и мне.

Время уже близится к обеду, и я понимаю, что мне пора домой. Нужно показаться на глаза мачехе, а то она наверно уже забыла, как я выгляжу. Паша идет меня провожать до дверей, но перед тем, как я разворачиваюсь к выходу, резко наклоняется, чтобы снять с лица цветные наклейки. У меня весь воздух вышибает из легких. Я шумно сглатываю, а он, пользуясь моим замешательством, впивается в губы дерзким поцелуем и прижимает ближе к себе. Затем также резко отпускает и уходит обратно в комнату, пока я не успела прийти в себя и не начала возмущаться.