Глава 20
Новый год всегда для меня был праздником семьи. Теперь же – это символ ее развала.
Запах мандаринов, новогодние песенки, улыбки, счастье в глазах дочери, ожидание подарков… как по живому режут.
Свекровь особенно молчалива. Ее задели слова Артура. Но она старается не показывать виду. Я чувствую, что женщина благодарна мне за участие. За то, что дала отпор, за то, что позвала ее с собой, поддержала и не дала в обиду. Если кому-то покажется, что я неправа – мне плевать. Если я не могу положиться на мужа, не чувствую себя любимой, не ощущаю рядом своего мужчину – то лучше быть без него.
Время пролетело незаметно, я очень вымоталась за сегодня. Готовили немного, решили не слишком заморачиваться, но все же усталость берет свое.
До полуночи сорок минут, мы уже нарядные, Цветик прыгает в ожидании чуда и хрумкает шоколадку от Демьяна. Немного испачкалась, конечно.
Шальная мысль забралась в голову. Я делаю фото своей малышки так, чтобы «Чудо» было видно. И поразмыслив некоторое время, все же отправляю Дыму.
Ответ приходит мгновенно. Фото: во весь экран его радостное лицо с улыбкой от уха до уха. На заднем плане вижу кусочек стола и сверху в кадр попал телевизор на стене.
Дым: «Девчушка у тебя прям красавица. Вся в мать».
Я: «Хрумкает твои шоколадки».
Дым: «Ну хоть она оценила мои старания:)»
Я: «Неправда! Я тоже оценила!»
Дым: «Тогда себя покажи:) С шоколадкой».
Я закатываю глаза, а губы растягивает беспечная улыбка. Несмотря на все, что происходит у меня в жизни, чувствую себя легко.
Вроде пока все по плану. Единственное: собеседование в школе танцев сорвалось. Перенесли на январь. Посмотрим, что из этого получится. А пока… Прошу Свету поделиться шоколадкой.
Настроив фронтальную камеру, отвожу экран, делаю вид, что откусываю «Чудо». Смело делаю кадр, придирчиво рассматриваю себя на фото, пропускаю изображение через фильтр и отправляю Дыму.
Он читает сразу. А вот не отвечает долго.
Ладно, ждать некогда, возможно, он отвлёкся, а до полуночи осталось совсем немного. Только я поднимаюсь с дивана и вручаю шоколадку обратно дочери… как в дверь раздается звонок.
– Ой, кто там? – удивляется свекровь, расставляя тарелки на столе.
– Сейчас посмотрю.
Неприятное чувство…
Я проверяю в глазок и прикрываю веки. Нееет. Только не сейчас…
– Ярина, кто там?
– Ваш сын, – роняю я с сожалением.
– Ааа… ну впускай его.
– Может, не надо… – вздыхая от безнадежности, предлагаю я.
– Ну что ты. Он же приехал. Значит, вину чувствует. Не может он без вас…
И что? Мне от этого не легче.
Проворачиваю лапку, распахиваю дверь, складывая руки на груди. Перехватываю решительный взгляд мужа.
– Я к дочери. И к матери.
Отхожу в сторону, отворачиваясь.
Я ухмыляюсь про себя. Ну ясное же дело, что не ко мне.
– Проходи, – позволяю я. А самой хочется немедленно покинуть помещение. Света радостно прыгает в объятия к отцу:
– Папа! Я так тебя ждала! Ура! Ты приехал!
Артур целует Цветика в лоб. Протягивает подарок в упаковочной бумаге. Я оставляю их, осознавая, что мой праздник безнадежно испорчен. Я хочу уйти. Побыть одной.
– Ты так и продолжишь со мной не разговаривать? – тихо, так, чтобы никто не услышал, интересуется супруг.
– Артур, если честно, я не хочу с тобой рядом находиться, – отвечаю я шепотом. – Когда ты уедешь?
– В час. Как обычно прогуляемся, запустим салюты. И я уйду.
– Мы от тебя съехали. Будь добр, в следующий раз предупреждать о своих приездах.
– Рин, может, хватит? Праздник же, долго еще пилить будешь?
– Да я бы с радостью и слова тебе не говорила. Но ты же без приглашения приехал, даже не предупредив.
– Потому что ты трубку не взяла. Да и приезжать не разрешила бы.
– Какой догадливый. Надо же.
Пришлось напустить на себя счастливый вид. Полночь приближается мучительно медленно. Наконец, когда эта пытка закончилась и Артур предложил пойти запускать салюты, я поддержала эту идею, наконец-то выдохнув с облегчением.
– Вы пока идите. А я посуду соберу, – отзываюсь я на зов Цветика.
От всей души надеюсь, что Артур не станет подниматься после всеобщего веселья.
Возражения поступают слабые, от них я легко отмахиваюсь. Уже успеваю прибраться, как тихий хлопок двери вселяет в меня странное чувство… страха.
Я выглядываю в коридор… и никого, кроме Артура, там нет. Он стоит без движения и смотрит на меня пристально. Недовольно. А у меня мурашки бегут по спине. Почему он один? Я не хочу с ним наедине находиться.
– А где все? – стараясь не паниковать от суровости его взгляда, уточняю я.
– На улице. Наблюдают, как ваши новые соседи запускают фейерверки и взрывают хлопушки.
Он делает шаг вперед. Затем другой… у меня пересыхает во рту.
– Ярина, – начинает он, неторопливо приближаясь, – меня не устраивает то, как ты себя ведешь.
Артур вроде и спокойно говорит, а как-то зловеще.
– Что ты хочешь от меня услышать?
Я постепенно отступаю на кухню, но… после его слов замираю:
– Я хочу, чтобы вы домой вернулись. Чтобы ты одумалась и перестала вести себя так вызывающе, глупо и опрометчиво.
– Это что-то изменит?
– Да.
– Ты на меня каждый раз так смотришь, будто ударишь сейчас.
– Иногда очень хочется. Признаюсь.
Вокруг нас словно смолкают все звуки. Кто-то откачал воздух из комнаты.
– Артур. Ты неуловимым образом изменился. Ты никогда не был таким.
– Каким?! – взрывается он.
– Бездушным, – тихонько говорю я, а в ответ мне тут же прилетает агрессивное:
– Ты отказываешься меня слушать! Таскаешь ребенка не понять где! Матери в уши льешь черт-те что! А я еще и сволочь?!
– Я жить с тобой не могу больше! – срываюсь на крик. – Свету тебе не оставлю! Ты ведешь себя как посторонний человек! Все с агрессией! Все не так! Нормально разговаривать ты не в состоянии! Объяснять свои решения ты не торопишься! Как я еще должна себя вести, когда ты мне угрожаешь и загоняешь в угол?! Если ты не хочешь ребенка, пожалуйста! Я развожусь и рожаю без тебя! Со Светой можешь видеться, когда захочешь! Что тебя не устраивает?!
– Ты ведешь себя как идиотка! Все решаешь сама! Не думаешь о чувствах дочери и о последствиях!
– А что, ей скандалы лучше наши слушать?!
– Скандалишь только ты! Я пытаюсь достучаться до тебя! Но ты же уперлась рогами и ничего не воспринимаешь!
Вся злость вдруг слетает с меня. Осознание, что мы кричим друг на друга в коридоре, ранит еще больнее. Это какое-то сумасшествие. Наш брак никогда не был таким.
– Я… стесняюсь спросить… – натянуто выдыхаю я, стараясь говорить поспокойнее, – а рога у меня откуда? Выросли, пока ты на работе задерживался?
– Я всего лишь не так выразился. Что ты цепляешься?!
– У тебя женщина появилась?
– Не мели ерунду.
– Да мы все равно разведемся. Скажи как есть.
– Ярина. Я разводиться не собираюсь. Меня добивает твое поведение. Меня убивает то, что ты слышишь только себя!
– А ты кроме себя кого-нибудь слышишь?
– Я целыми днями впахиваю как проклятый! Ты сидишь дома, и тебя вообще ничего не касается! Ходишь на свои танцульки и время от времени пичкаешь дочь лекарствами! Все остальное время она в саду! У тебя, естественно, все прекрасно! Ты ни черта не делаешь, ничем не занимаешься! Тебя не парит мой геморрой на фирме, не трогают мои сложности! А теперь ты еще и слушать меня отказываешься! Как мне себя вести?!
– Как нормальный человек. Который дорожит семьей. Разве не ты был против, чтобы я выходила на работу? Это была твоя идея посадить меня дома. И сейчас я понимаю, что была она просто отвратительная. Потому что мне теперь тяжело решиться на что-то, не имея финансовой поддержки. Но я, тем не менее, решилась. А если ты целыми днями пропадаешь на работе, постоянно задерживаясь, это не значит, что я ничего не делаю, это значит, что ты ничего не видишь, а домашние проблемы тебя вообще никак не касаются, – слабо возражаю я. Он меня просто по стенке размазал. – И я искренне уверена, что даже если бы я с восьми до шести торчала на работе, занимаясь после еще и всем остальным по дому, то ты бы и этого не заметил и не оценил бы.
– Это не повод вести себя как дура! Не повод собирать чемоданы и тащить ребенка неясно куда и делать из меня чудовище!
– Это повод. И очень серьёзный. Если я все же аборт сделаю, ты успокоишься?
– Да!
– Считай, что сделала.
– В каком это смысле?
Он приближается стремительно, хватает за плечи, заставляет взглянуть ему в глаза.
– Ты ребенка не хочешь. Считай, что его и нет. И для тебя никогда не будет.
– Прекрасно!
Глаза Артура зловеще сверкают. Он вдруг наваливается на меня, крепко придерживая и прижимая к стене.
Вымолвить не могу ни слова, его губы впиваются в мой рот. Даже вздохнуть не получается, а оттолкнуть супруга и подавно. Ладонь его отвратительно медленно ползет по бедру вверх, задирая подол праздничного платья. Паника укрывает.
– Когда ты уже начнёшь меня слушать?! – в ярости рычит он, отрываясь от моих губ, и я наконец-то вдыхаю целебный кислород.
– А ничего не перепутал? Тебе кто-то разрешал касаться меня? – в моем резком голосе звучат угрожающие нотки, пока я судорожно пытаюсь перехватить пальцы мужа.
– Да! Штамп в паспорте и свидетельство о браке!
Мы оба вновь кричим.
И вдруг… тихий скрежет замка оглушает нас обоих. Дверь распахивается. На пороге – Галина Степановна и Света.
Артур медленно опускает руки, но отстраняться не торопится, только когда я с силой бью его по плечам, он с кислым лицом отступает назад.
– Мне нужно выйти, – торопливо бросаю я, пытаясь сдержать слезы. Такая моральная встряска обходится мне слишком дорого. Я невесомо прохожусь ладонью по волосам Светы, стараясь улыбнуться дочери, свекровь заверяю, что вернусь минут через сорок. Успеваю прихватить телефон, ключи от квартиры и сумку. Торопливо накидываю на себя то, что попалось под руку: моя спортивная короткая куртка. Она не слишком теплая, но в машине в ней ездить удобно…
Я вылетаю в подъезд, несусь вниз по лестнице, несмотря на одиннадцатый этаж.
Выскользнув из подъезда, делаю первый свободный вдох. Свежий морозный воздух обжигает легкие. Неведомая сила подгоняет меня вперед. Я бесцельно брожу вокруг дома, спустя десять минут, когда я приближаюсь к подъезду, в поле моего зрения попадает машина. Моя машина, которая раньше была зарегистрирована на Артура. Потом он купил себе новую, забрал прямо из салона, а эта – старенькая – отошла мне. Интересно. Попытается забрать или пока нет?
Я достаю из сумочки ключи и снимаю мою «ласточку» с сигнализации. Пока прогреваю двигатель, нервно переминаюсь с ноги на ногу, топчусь на месте.
Когда оказываюсь в салоне, тут же пристегиваюсь, гоня от себя противные ощущения и чувство запачканности. Выезжаю со двора.
Слезы сдержать не получается. Но я одна и могу позволить себе минуты слабости. Отъезжаю от дома и паркуюсь на обочине. Машин мало. Я перекрещиваю предплечья на руле и утыкаюсь в них лицом. Меня потряхивает от эмоций. Ну что же он творит?..
Когда в сумке звонит телефон, мне отчего-то кажется, что это Артур. Я хочу сбросить звонок, нервно тяну на себя гаджет и.. вижу другое имя. Демьян.