Глава 28

– Почему так далеко от Альки сел? – давит свирепостью отец, пока мы стоим ото всех на приличном расстоянии.

– А с чего, интересно, мне с ней рядом сидеть?

Я беззаботно развожу руки в стороны. Знаю, отец бесится, когда меня не трогают его покусывания.

– Потому что иногда, сын, и за голову надо браться. Ты долго девчонке мозги будешь делать? Не нагулялся еще?!

– Бать, – я начинаю над ним издеваться, – дай примерить.

– Что примерить?

– Кольца обручальные. Ты ж нам явно уже прикупил? Я и говорю. Дай хоть примерить. А то вдруг размер не мой. От! Неприятность в загсе будет, да?

– Заканчивай языком щёлкать. Вы сколько еще будете разобиженные ходить. Иди. Мирись. И можешь не благодарить.

– Сейчас в ноги тебе упаду. Башмаки твои расцелую. От души, бать.

Я тяжко вздыхаю.

Ну вот что он лезет?! Вот зачем он все время лезет?! Везде!

– Что опять не так? – строго уточняет отец.

– Я, если честно, каждый раз удивляюсь. Может, тебе не сына надо было? А собаку?

– Демьян, что ты опять дерзишь! Вечно ощетинившийся ходишь.

– А ты подумай, – я сыплю сарказмом, недовольно оборачиваясь на Альку. Девушка гневно сверлит мне спину лютым взглядом. Ну, капеееец! Мне только разборок не хватало! А так прекрасно день начался…

– Да она в тебе души не чает. Любит она тебя, остолопа!

– А еще она дочь Макарова. Я правильно говорю?

– Это играет свою роль. Но не первостепенную! – сухо соглашается отец. – У вас же с Альбиной серьёзно. Не то что эти, все одноразовые бабы твои!

– Ты в следующий раз мозги подключай, когда добрые дела соберёшься делать. Сам не можешь – у меня совета спроси. Я подскажу. Какого лешего ты их сюда притащил?! Ладно их! Но меня-то зачем!

– Да помирить вас, Демьян. Тебе бы пора быть чуть ответственнее. И расклады все просчитывать. Мужик должен все в свои руки брать. А не ждать у моря погоды!

«Все расклады просчитывать…» – отдается в голове.

От отца иногда дельные мысли услышать можно. Да я и сам это понимаю. Я и сам пытаюсь вырулить. Только иногда бывает все очень сложно и туманно. А еще запутанно.

– Так ты жаждешь погулять на моей свадьбе? – уточняю я размеренно. – Это оправдает твой расклад?

– Вообще-то, я был бы не против. Как и Макаров. Ты же знаешь, у него энергетический завод! Ты представляешь, что будет, если объединить наши капиталы? Это же безграничные возможности!

Отец уже разговаривает с легким присвистом. Так происходит всегда, когда он начинает нервничать.

– Я подумаю, – заявляю примирительно, – раз уж тебе так не терпится погулять на моей свадьбе… я и сам об этом подумывал. Но невеста пока не согласна.

– Да ты взгляни на нее! Где она там не согласна! Сейчас сожрет тебя глазами!

– А я не про Альбину, – заявляю решительно и складываю руки на груди. – У меня другая женщина, отец. А ты заигрался, всем отдавая команды. Вот только я свою жизнь по твоей указке строить не намерен.

Ему не хватает слов, чтобы выразить потрясение. Глубокие морщины испещряют лоб живой паутинкой. Полупрозрачные, светло-серого оттенка глаза отца сейчас из орбит выскочат. Его сильные пальцы замирают на горловине поло, оттягивая ее еще ниже.

– Как это, другая…? Кто?

– Не это важно, отец. Не это.

Я разворачиваюсь, отходя от него, и направляюсь к гостям. Паршивой идеей было сюда заявиться.

Меня перехватывает отец Альбины, интересуясь, как мои дела, спрашивает о рабочих планах и буднях.

Этого человека я бесконечно уважаю, наши семьи давно дружат. Вот только… с дочерью его у нас не сложилось. Хотя, Алька мне очень нравилась. Давно. А потом… нет, не то, чтобы эмоции стерлись. Просто, узнавая человека все лучше, неожиданно вдруг понимаешь, что… не твое. Что отталкивает гораздо больше, чем привлекает.

В кармане коротко вибрирует телефон, и я уже окрылен. Очень надеюсь, что это Ярина написала!

Но, размазывая равнодушным взглядом буквы по экрану, я вижу не ее имя.

Это Альбина.

«Может, мы все-таки уединимся и, наконец, поговорим, нормально?!»

Я слепо кручу в руках телефон. Бесцельно. Знаю, она ждёт ответа. Смотрит на меня, подстрекая взглядом.

А я бы все отдал, чтобы Ярина вот так с замиранием сердца ждала от меня весточки. Чтобы телефон перепроверяла каждую минуту. Но я точно уверен: она этого не делает. Потому что это Ярина. Она для меня какой-то совершенно другой уровень. Словно бы недостижимый. А я, заранее понимая, все равно готов рискнуть. Это сложно объяснить. Это, как бездна, в которую ты не падаешь, а паришь над ней, зависая. И неважно, что скажут другие. Важно лишь то, хочет ли она. Она пока… не хочет. Ее ступор чувствуется каждый раз, как я касаюсь Ярины. И каждый раз приходится заново ломать его. Но я готов к этому и дальше. Готов, как ледокол, переть напролом, круша и ломая любые преграды на нашем пути. Но самое сложное – она сама. Она сама боится и закрывается. Я даже не в силах ей предложить что-то настоящее. Трепетное и достойное. Потому что она откажется. Однозначно, откажется.

Отвечать Альбине нет смысла. Окончательной жирной точки я никогда ни с кем не ставил – не было необходимости. Не доходило до этого. Все расплывалось само. А здесь растерялся немного. Смалодушничал.

Вместо этого, я открываю диалог с Яриной и отправляю короткое:

Я: «Как ты, радость моя?»

Ярина отвечает спустя пару минут: «Хорошо, температуры нет. Дым?»

Я: «М?»

Ярина: «Мне неловко, когда ты меня так называешь…»

Я: «Не волнуйся. Привыкнешь быстро».

Отправляю и убираю телефон в карман.

Ожидающие многозначительные взоры сидящих за столом и надутое лицо Альки порядком поднапрягают.

Поэтому я спустя какое-то время, хлопая себя по коленям, поднимаюсь из-за стола, заявляю:

– Рад был встрече. Поехал.

– Да ладно! Что так рано! – возмущаются гости. Но я никого не слушаю. Обращаюсь лишь к Сереге:

– Пошли выйдем, я пока тачку прогрею, хоть потрындим.

Серега расплывается в улыбке и мигом выдвигается в коридор.

Потрындеть правда удалось недолго. Потому как через пять минут к нам присоединяется… Аля.