Глава 27
Я торможу, заворачивая в спальню. Привалившись к дверному косяку плечом, складываю руки на груди и разнеженный прислушиваюсь к милому щебетанию Ярины. Она, удобно устроившись на кровати и сложив ноги в позе лотоса, болтает с дочерью по видеосвязи. Сладкие переливы ее голоса дурманят, впиваются в разум и отравляют собой кровь. Я не хочу никуда сегодня уезжать. Я не хочу оставлять ее одну. Ехать на работу. Мне просто хорошо с ней. Сжимать ее в медвежьих объятиях, ощущать ее присутствие, разговаривать или молчать, и даже невинно прикасаться или просто смотреть на Ярину. Я испытываю во всем этом ненормальную, дикую потребность, которую не перебивает ничто.
Взбудоражившее нас обоих недавнее смс оказалось весточкой от свекрови: фотоотчет, как бабушка и внучка готовят завтрак. А потом и итоговое фото. Я, кстати, заценил. Блинчики жарили. С творогом. Угу…
Невольно сглатывая слюну, тщательно прислушиваюсь к разговору, отмечая, насколько ласково и радостно Ярина воркует с дочерью.
Она сосредоточена на диалоге со Светой, полностью погружена в беседу. Ярина кажется такой мягкой… и одновременно сильной. Очень осторожной… а мне так хочется, чтобы она могла со мной по-настоящему расслабиться, перестать себя сдерживать и просто ни о чем не задумываться. Видеть ее настороженность – неприятно.
Наконец, Ярина обращает на меня внимание, и я знаком показываю ей, что завтрак готов. Я уже успел привести себя в порядок – помятая после сна рожа уже не отталкивает – и отправил Ярину еще немножко понежиться. А сам быстренько начал хозяйничать. Ну, хочется мне ее на руках носить, удивлять и видеть неприкрытое восхищение в проницательных искренних глазах!
Пока отточенными движениями колдую над сковородой с поднявшимся омлетом и натираю сыр, мне, конечно же, звонит… отец.
Я бы предпочел с ним не разговаривать сейчас, но он же из-под земли достанет. Да и проще один раз отшить, чем скидывать или игнорить по три вызова за пять минут. У меня так-то совершенно нет желания общаться, но мало ли, вдруг что-то срочное.
– Да.
– Ты не на работе, что ли? – грозит батя суровым тоном.
Надо же так. Уже с утра возмущается. Заняться ему что ли, нечем?
– Еще нет. После обеда приеду.
– Интересное кино. Я его тут жду. А он где-то «там» прохлаждается!
– Слушай. Давай без этого! По делу есть что?
– Ты в офисе уже должен быть! Даю тебе сорок минут…
– В два. Часа. Дня. Я буду на месте, – равнодушно бросаю в трубку. Задрал, сил никаких нет. И как только мать его терпит?!
– Ты охренел?! Все ждут твоих правок по расширению завода в Челябинске, а ты шляешься неизвестно где! Пулей на работу!!! – взрывается отец.
А я даже слегка отнимаю трубку от уха. Ну, чуть не оглох, а!
– Три, —завуалированно возражаю я, спокойно, размеренно. Отключаю плиту. С нагретой конфорки отставляю в сторону сковороду.
– Что три?! – не успокаивается он.
– В три часа дня.
– Ты не в себе, что ли?!
– Четыре.
– Демьян!!!
– Хорошо. Как скажешь. Пять. Еще одно замечание, и увидимся уже завтра утром… подумай. И лучше не порть себе настроение. Да и мне заодно.
– Совсем отбился от рук! Ты стал безответственным! Относишься ко всему наплевательски!
– Бать, задержался, значит, были причины. Если бы что-то важное маячило, не волнуйся, не пропустил бы. Хватит нагнетать.
– Какой же ты ленивый, Демьян! Поднимай свою задницу! И шуруй в офис! Немедленно!
– Я так понял, тебе больше когти драть не об кого? Ладно. Не знаешь, чем заняться – записывай. Позвони-ка, для начала Сандалову и выясни, почему он просрал ту самую землю в Челябинске, где мы планировали отгрохать складские помещения. И в какой заднице теперь будет искать равноценное место. У Артемьева уточни, какого хрена возникли проблемы с горным оборудованием! И в какие сроки они смогут исправить все свои косяки! Бурцевой набери узнать, что там по судебному разбирательству, где по нашей вине пострадали два рабочих! Дальше продолжать или ты, наконец, отстанешь от меня и займешься своими делами?!
– Я и без тебя разберусь, что мне делать! А ты заканчивай филонить! И так уже поговаривают, что тебе вечно всё с рук сходит!
– Зато, когда я сутками напролет не сплю и разгребаю чужие ошибки, на ходу переигрывая планы, об этом почему-то никто не говорит! Все дружно молчат, разглядывая коврик в твоем кабинете! Так что, давай-ка, ты забудешь о моем существовании до трех часов, и мы уже мирно переговорим днем!
– Ладно! – свирепо рявкает отец. – Но учти! До шести ты обязан со всем раскидаться! И вечером мать ждёт тебя в гости!
Я даже слегка опешил. Это что за новости.
– Бать, я безумно за вас рад, конечно, но у меня на вечер были другие планы.
– Вот именно, что были! Ничего не хочу слышать! Сегодня вечером на ужин к нам! У нас гости! Важно, чтобы ты поприсутствовал! Я все сказал!
– Ну, тогда, значит, тебе и добавить больше нечего. Счастливо.
Убираю в сторону мобилку, даже глазом не моргнув.
Тоже мне, командир нашелся. Время, когда он мог мной командовать, закончилось очень-очень давно. Жаль, отец настолько упрям, что отказывается это признавать.
– Даже интересно, на кого это ты повышаешь голос, – любопытствует Ярина за моей спиной.
Я вполоборота подзываю девушку рукой, пальцы мои замирают на крышке. Слегка приоткрываю ее, чтобы Ярина смогла насладиться аппетитным ароматом. Она тут же восторгается, с наслаждением принюхиваясь.
– Отец позвонил, – кратко поясняю я, тянусь к полотенцу.
– Зачем? – улыбается Ярина, достаёт тарелки.
– Решил пожелать доброго утра.
– И? – весело допытывается она.
Ярина такая милая, домашняя, хочется дотронуться до нее, вновь физически заявляя о себе, и спрятать ото всех.
– Ну, и пожелал, – ржу я, пожимая плечами.
– Как-то неправильно он это сделал? – Ярина зеркалит мое движение.
– По ходу, совсем неправильно, потому как в какой-то момент что-то пошло не так.
– Понятно, – смеясь, она подводит итог моим скудным объяснениям. Принимает у меня из рук вилки и стаканы. – Пилит за безалаберность, потому что ты проспал.
– Вот! – наставительно качаю я указательным пальцем перед ее лицом, а потом нежно дотрагиваюсь до кончика ее носа. Ярина забавно морщится и прикрывает глаза на секунду. Пушистые ресницы дрожат и опускаются. – Имей это в виду, когда своих девчонок строить будешь.
Ярина загадочно на меня смотрит, заваривая чай.
– Между прочим, еще неизвестно кто будет.
– Ой, да что там знать-то. Или мальчик или девочка. Правильно?
– Садись давай, предсказатель.
Она вновь смеется. А я кайфую.
Никогда прежде не ощущал себя настолько хорошо и в своей тарелке рядом с кем-то. С Яриной сразу – хоп! И какая-то необъяснимая близость. Интуитивная. Необъяснимая. Я есть я. И не надо казаться кем-то другим. Бояться сморозить глупость. И это круто. Потому что с ней я отдыхаю и чувствую себя расслабленным. Дышу свободно. Как после тяжелого трудового дня проходишь мимо телевизора и тянешься к пульту. Не потому что хочется повтыкать в телек. А потому что, так атмосфернее. Уютнее. А ты уже набираешься сил и энергии. Дома…
– Демьян, это потрясающе. Второй завтрак в моей жизни, который для меня кто-то приготовил. Непередаваемо вкусно!
Я подвисаю. А тюлень ее с этим вообще никак не дружит? Ну и прекрасно, мне на руку.
– Ты преувеличиваешь, наверное.
– Да нет же! Если не считать маму в далеком детстве и поваров в кафе, то персонально для меня больше никто никогда не готовил.
– Еще минуту назад твоему мужу в моих глазах ниже падать было некуда. Но только что он пробил дно. Красавчик. Как вы с ним познакомились?
– Ты хотел спросить, как меня угораздило? – ухмыляется Ярина.
– Хотел, но сдержался.
– Ничего необычного. В кафе. Все стандартно.
– Я ж говорю, скукотища. То ли дело, мы. Незабываемо.
– Демьян, – она произносит только мое имя, а я уже чувствую смену ее настроения: вновь настороженность, осмотрительность. И легкая укоризна.
– Окей. Попробуй меня пристыдить. Я готов.
– Демьян, пожалуйста, давай не будем обсуждать Артура. И я очень прошу, не оставайся больше с ним наедине.
– Отличная идея! – я тут же шутливо реагирую, громко щелкая пальцами. – Хотел тебя попросить о том же! Можно вы наедине с ним оставаться больше не будете?
– Да я бы с радостью, – Ярина с задором поддерживает мою идею. – Но сам же понимаешь. Не получится.
Она подносит вилку ко рту. Осторожно снимает губами горячий кусочек.
Переключается на тосты. Первый накрывает тонким ломтиком сыра. Предлагает мне, но я отказываюсь. Наблюдаю за ней дальше. У Ярины блестящие длинные волосы, и сейчас они собраны в высокий хвост на макушке. Несколько русых прядей непослушно ложатся ей на плечо, грозятся плавно опуститься прямо в тарелку, и Ярина тут же легким движением руки отбрасывает их за спину.
Я разглядываю девушку с неугасающим интересом. Все в ней неумолимо привлекает меня.
«Не смогу дать тебе то, чего ты от меня ждешь…»
Неприятно было это слышать – жуть!
Потому, как жду-то на самом деле многого. Пожалуй, даже слишком многого.
Я чувствую непонятное тепло на руке и выныриваю из пространственных мыслей, немного дернувшись от неожиданности.
– Извини, ты задумался, – поясняет Ярина, нахмурив бровки, и отнимает руку. Она почти доела. Надолго же я ушел в себя.
– Не-не-не, все нормально, – успеваю я перехватить ее пальчики. Так не хочется отпускать… Постоянно нужно касаться ее. Это как навязчивая идея. Настоящая потребность. Надо и все.
Отбросив сомнения, я решительно поднимаюсь и подхожу к Ярине. Пододвигаю ближе к нам мою тарелку.
– Что ты делаешь?
Ярина недоумевает, но все же послушно встает. А я плюхаюсь на ее стул, плавно утягиваю девушку к себе на колени.
В итоге не удерживаюсь и кладу ладонь ей на затылок, резко притягивая к себе. Поцелуй не глубокий, не игривый, не страстный. Просто затянувшееся прикосновение. Просто всепроникающая острая необходимость чувствовать ее… Это топит меня с головой, толкая под воду. И мне там тепло, спокойно. Только бы ощущать, что Ярина не отталкивает. Только бы…
Я отпускаю ее губы, твердо заглядывая в глаза. Не вижу в их глубине мятежности. Ни следа отрицания. Лишь мягкое удивление. Лишь трепетное ожидание…
Левое предплечье я твердо укладываю на стол, надёжно фиксируя.
– Можешь опереться, – предлагаю ей.
– Тебе обязательно нужен тактильный контакт, да?
Она очень проницательная. Иногда подмечает даже то, что я и сам не до конца осознаю.
Ярина проезжается ладонью по моим волосам, пальцы ее замирают на затылке, медленно ласкают меня. Чистый кайф.
– Да, мне нравится, когда ты меня гладишь.
Я уже раздумываю о том, что до вечера буду смаковать ее нежность и тепло. И еще я точно уверен, Ярина очень отзывчивая…
– Чем больше, тем лучше, – добавляю я и, как любой порядочный собственник, лапой накрываю ее коленку. С наслаждением веду ниже, сожалея лишь о том, что не чувствую гладкости ее кожи. Лишь тонкая ткань домашних трикотажных брюк – мой удел сегодня.
Но мое милое наваждение горьковато ухмыляется:
– Не тот момент, Дым.
– А ты не думай о «тех» моментах. Сейчас чувствуй. Сейчас живи.
– Дым, у меня еще с супругом не все решено.
Она мотает головой, ладонью проводит по моей щеке. И все бы ничего, но в ее взгляде тоскливая решимость. Как сожаление. Как будто она на мой счет все уже решила. И это решение явно не в мою пользу.
– Если это не просто отмазка, я подожду.
– Долго ждать придется, – спокойно возражает Ярина.
– Иногда цель оправдывает средства.
***
Это, пожалуй, было лучшее утро в моей жизни. Беззаботное. Целостное. Неторопливое. Когда каждую секунду хотелось продлить до бесконечности.
На работу я приехал, кстати, раньше трех. Загрузил подчиненных, всем волшебных таблеток от безделья выписал.
Батя даже умудрился через Лерку мне напомнить, что сегодня меня к ним «пригласили». Я, ясен пень, и не собирался ехать. Но когда позвонил маме, сообщить, чтобы меня не ждали, она скромно «проговорилась»: Буданцевы осчастливят долгожданным появлением. Они в столице проездом по делам, а завтра уже улетают. Я, блин, Серегу триста лет не видел! Решил-таки зарулить на часик.
И только когда уже приехал к родителям, понял, почему мне весь список гостей сразу не огласили. Макаровы тоже здесь. Прекрасно…
– Демьян, – насупившись, украдкой шепчет Алька, после того, как я со всеми поздоровался, – а ты мне, вообще-то, ничего сказать не хочешь?!
Я тяжко вздыхаю, готовый локти кусать, что все так не вовремя. Как-то и не собирался оправдываться. А у родителей выяснять – тем более! Да и выяснять уже ничего не хочется. Лучше молча свалить в закат.
Вот же неудача.
– Нет, Аль. Не хочу.
– Ну? И долго я на этот беспредел смотреть буду?
В темных глазах сверкает злость, девушка нервно поправляет волосы и стряхивает с плеча невидимую пылинку.
– Аля, ты же вроде сама говорила, что я дерьмо полное… И жалеешь, что связалась со мной.
– Ты тоже мне много чего говорил.
– Вот, давай-ка мы по-хорошему тихонько посидим при всех, через полчасика меня уже и след простынет. А дальше, как хочешь, с кем хочешь… Меня это уже не касается.
– Ты… ты… – От возмущения Аля чуть на крик не переходит. – Ты, в смысле, меня бросаешь, что ли?!