Глава 43

Дыма я жду с волшебным предвкушением. Все, что связано с ним, вызывает у меня счастливую улыбку. Кроме его отца, конечно. От одного воспоминания о недавнем разговоре по спине ползет липкий холодок. Я не уверена, что Дыму в действительности следует знать об этой встрече. Но если Натан Максимович не бросает слов на ветер, а что-то мне подсказывает – это именно так, то… не ставить в известность Демьяна о своеволии родителя будет неправильно.

Когда раздается долгожданная трель звонка, я несусь к двери и поскорее проворачиваю лапку замка. Дым, стряхивая с ботинок остатки снега, счастливый донельзя, перешагивает порог и сразу обшаривает глазами пустое пространство коридора.

В его руках два потрясающих букета.

– Этот тебе, – довольный, как слон, Дым протягивает мне увесистую охапку кремовых роз в крафтовой бумаге. Вторую – поменьше, в белой упаковке с нежно-розовой ленточкой —Дым поднимает бутонами наверх и кивает на неплотно прикрытую в комнату дверь: – А Цветик же еще не спит?

– Пока нет, – мягко отвечаю я, с благодарностью принимая второй букет. За дочь. Мне так приятно, что Демьян и о Свете подумал… Это очень ценно для меня. – Ее Артур забрал до субботы. Но я передам и даже фотографию ей пришлю. Она будет рада.

Брови Дыма взмывают вверх в испытующем недоверии.

– Так уж и до субботы?

– Ну, если у Артура планы не поменяются. Он с недавних пор стал очень ветреным, – замечаю я обстоятельно.

И подаюсь вперед, чтобы запечатлеть на его губах приветственный поцелуй. Демьян наклоняет голову, коротко чмокает меня и забирает цветы. А глаза его озаряются мягким светом. Как будто луна ненавязчиво освещает дорогу затерявшемуся во тьме путнику. И этот свет так влечет меня… настойчиво манит, бесконечно притягивает…

Вокруг нас мгновенно меняется атмосфера.

– Даже интересно, что это он так ретиво настаивает. Раньше только два раза ее на выходные забирал. Растет духовно? – с издевкой роняет гость и топает на кухню, бережно укладывает цветы на столешницу. Споласкивает руки и тянется к ножницам подрезать стебли. Чтобы я не беспокоилась и не укололась. Он всегда такой заботливый.

– Ты чем-то расстроен? – бросаю я между делом, ласково скольжу ладонью вниз по его спине. Обнимаю Дыма за талию, прижимаюсь к нему щекой. Он странно молчалив. От него пахнет морозной свежестью. Чистым звонким воздухом и заледеневшими веточками. Одновременно очень нежно, тонко и терпко. Это меланхоличный аромат кружащихся от стихающего ветра снежинок, плавно опускающихся на волосы и головные уборы прохожих. Это ощущение праздника, подсвеченное яркими лучиками выглядывающего из-за деревьев зимнего солнышка. Это бриллиантовый блеск свисающих с крыш сосулек, тонкое благоухание пихты и растаявшие ледяные комочки на шерстяных варежках. Это все – мой Дым. Уже такой родной и уютный.

– Я расстроен? – долетает вдруг до меня звенящий ликованием голос гостя. Кажется, Дым все это время давился улыбкой. – Да я не знаю, как мне и благодарить баклана твоего бывшего! Ваза где?

– Демьян, – смеюсь я, целуя его между лопаток прямо поверх футболки. – Ну нельзя же быть таким бесцеремонным. Я Свету учу, что обзываться нехорошо, а тут ты!

– Промолчать было выше моих сил. Вазу, говорю, давай!

Я нехотя отнимаю руки от твердого живота. Улыбка кривит мои губы, как бы я ни пыталась сдержаться.

– Она неподъемная, – веселюсь я, вновь расцветая от полных восхищения, ненасытных взглядов Дыма. – Сам неси!

– А где?

– В спальне! На подоконнике.

– Пффф, – фырчит Дым, – давно бы так!

– Опять паясничаешь!

– Вновь держу себя в руках! Кстати, веревка есть?

Вопрос приводит меня в замешательство.

– Зачем? – смеюсь я и терпеливо жду, когда Демьян наполнит вазу.

– Запястья мне стянешь. Так попроще держаться будет.

– Снова валяешь дурака?

Он с хитринкой улыбается и томительно-медленно притягивает к себе. Его взгляд уже слегка затуманен, а у меня внутри срывает невидимый предохранитель. От глупостей…

– Ну, раз руки ты мне отказалась связывать, то сегодня пеняй на себя, – чувственно проговаривает гость, плавно наклоняясь.

– Ладно, я поищу веревку, – примирительно заявляю я, еще раз ненавязчиво пробуя перевести тему. Не спеша поглаживаю мужской затылок. И задираю голову, с замиранием сердца предлагая Дыму свои губы на растерзание. Если он сейчас сделает шаг навстречу, я сдамся. Я уже не смогу его остановить. Сумасбродные думы лихорадочно мечутся в голове, напоминая о недопустимой безответственности и легкомыслии. Но… Больше у меня не выйдет удерживать Дыма. Ни минуты. – Ты ж с работы только? Голодный, наверное. Давай накормлю.

– Нет, – заверяет он низким голосом, обжигая мою щеку. Его руки дерзко пробираются под футболку и упрямо отвоевывают каждый сантиметр моего тела. От его касаний кожа горит огнём. – Есть не хочу, но голодный до умопомрачения…

Все меняется в мгновение, будто тумблер переключили. Демьян сжимает мое лицо в огромных ладонях, крепко, грубо. Твердые губы с жадностью успевают завладеть моими. Этот поцелуй острым лезвием рассекает остатки моей стойкости. Боль от нечаянного укуса впрыскивает сладкий яд в мою кровь, порабощая, завоевывая, отнимая возможность сопротивляться. Дым ловит ртом мой неожиданный вскрик, проглатывает и атакует дальше. Он срывается с тормозов: слишком долго ждал…

Пальцы Демьяна комкают край моей футболки и решительно забираются под нее, скользят по ребрам, впиваются в спину.

В моих венах бурлит раскаленная лава, в запястьях морской прибой бьется о скалы, а сердце запертой птицей кричит и налетает на прутья железной клетки, умоляя наконец выпустить на свободу. Туда, где его станут бережно хранить и защищать от ненастий.

Легкая дрожь бежит по телу, и я, открывая шею его несдержанному напору, склоняю голову набок, когда Демьян жалит меня ласковыми укусами, оставляя на моей коже горячие следы, и тут же губами тушит учиненное им же яркое пламя.

В моих ушах одно на двоих тяжелое дыхание. В моих ушах бушуют волны и разбиваются о прибрежные валы. В моих ушах свирепый ветер заглушает все посторонние звуки. Мой слух рассекает тихий мужской стон, как всполох гаснущего заката. Потерявшими гибкость пальцами я задеваю ремень и двигаюсь выше, мну ткань мужской футболки, медленно задирая ее. Исследую плоский рельефный живот: уже не вскользь, уже по-настоящему, уже по-хозяйски.

Я задыхаюсь от эмоций, которые долго гасила в себе. Я падаю в пропасть. Его руки и губы повсюду, рьяно заявляют свои права.

Дым впивается пальцами в мой подбородок, заставляя поднять к нему пылающее лицо. В его глаза даже заглядывать боязно. Сейчас в них всепоглощающая колдовская тьма. И она… громким шепотом зовёт к себе. В забвение. В непознанный глубокий омут. Всего один шаг – и мне уже не выбраться. Демьян вновь впивается в мой рот, до боли прикусывает нижнюю губу. Он неудержим. Буйный. Неукротимый. Необузданный, как океан, в котором так легко захлебнуться. И я готова… готова в нем утонуть. Одно безумие на двоих. И, кажется, я уже безоглядно влюбилась в этого мальчика-мужчину. И пусть небо сыплется на мою голову, мириадами звезд пронзая меня. Я не откажусь от него добровольно.

Дым обхватывает мою ладонь, пальцы его стискивают кисть. Он упорно тянет за собой, невесомым движением распахивает дверь спальни. Он осторожно толкает меня на постель, без тени улыбки наблюдая, как волосы шелковым ковром рассыпаются на покрывале. В его глазах пылает опасный огонь. Дым стоит у подножия кровати, не шелохнувшись. Ноги на ширине плеч. Руки сжаты в кулаки возле бедер. Его туманный взгляд пленит меня, тяжело скользит по фигуре. Челюсти его плотно стиснуты. Жесткие губы… тоже.

Я приподнимаюсь на локтях, беззвучно зову его. Но он не двигается. Просто смотрит на меня в мерцании ночных фонарей, проникающем через окно и широкой полоски света, пробивающейся из коридора.

Под немигающим завороженным взглядом я сажусь на кровать и обнимаю Дыма за пояс. Так хочется ластиться к нему, как кошка. Его пальцы уже перебирают мои распущенные локоны,. Дым уже очень напряжен, но мне и этого мало. Я хочу его всего. Его губы, глаза, руки. Его мысли. Душу и сердце. В моей грудной клетке как раз пустует место, ведь мое собственное сердце уже взволнованно трепещет в его заботливых надежных ладонях.

Я проезжаю щекой по его оголенному животу, ловлю тяжелый сбивчивый выдох. Морозный, дикий, неуправляемый. Как вихрь. Умышленно-медленно я покрываю поцелуями рельефные мышцы, языком оставляю влажную горячую дорожку на коже… пальцы Дыма до боли впиваются мне в затылок, а потом мой желанный начинает наматывать гладкие пшеничные волосы себе на кулак. Свободной рукой он мягким движением поглаживает мое плечо. Пальцем цепляет тонкую лямку, неспешно спускает ее.

Мое лицо снова в его настойчивом плену, Дым наклоняется и целует меня, на этот раз невыразимо трепетно и нежно, а от его хриплого шепота адреналин в крови зашкаливает, достигая критических показателей.

– Не сейчас, – выдыхает Дым, словно отдает громкий приказ.

Я не желаю быть в мужском плену. Я не желаю быть побежденной. Я хочу сама завоевать его, пригубить его душу, выпить дыхание, проникнуть в разум, кровь, мысли и желания! Я мечтаю стать его ядом, его горечью, его улыбкой.

Я обхватываю его запястье нежно, поворачиваю голову и прижимаюсь губами к его руке. Еще и еще. Слегка покусываю, как он делал со мной. Тяну его к себе, настойчивее и настойчивее… мой животик немного подрос, и Дым действует очень аккуратно, опуская меня на лопатки. Шум неукротимых волн неудержимо усиливается, рискуя оглушить меня, когда Дым наконец делает меня своей, когда сбивчиво дышит в шею, когда оставляет на мне горящие следы своих сильных пальцев, когда едва различимо шепчет неприличные слова…

А потом моя реальность разбивается вдребезги, а вселенная бурным водопадом обнимает меня и бросает с отвесного уступа. И я могу лишь верить в то, что Дым никогда не позволит мне слепо запнуться и упасть вновь, с головой погрузиться в неукротимую стихию…

***

Разнеженные и окрыленные, мы с Дымом долго лежим, накрывшись тонким одеялом. Моя голова на его твердом плече. Улыбка не сходит с мужских чувственных губ. Он целует меня, целует, целует. Гладит, переплетает наши пальцы. Все это так неторопливо, сладко, плавно. Наслаждение в каждой секунде близости.

– Ярина, – зовёт он меня, а в его голосе все еще властвует легкая хрипотца. – Я хотел поговорить с тобой об Артуре.

Это заявление немного меня удивляет, и я задираю голову. Прижимаюсь губами к шее Дыма, с наслаждением ласкаю его массивный подбородок, кончиком языка касаюсь чуть приподнятого уголка губ.

– Что же ты хочешь услышать? – шепчу я в недоумении, провожу ладонью по его непослушным волосам.

– Мне кажется неправильным, что он приезжает к тебе, как к себе домой. Я все понимаю, он хочет видеться с дочерью. Но это должно происходить в каких-то рамках. Нужны границы, в конце концов. Приехал, забрал. Уехал. Потом вернул обратно. Да даже если я сам буду привозить к нему Свету, это будет гораздо логичнее и понятнее, чем его присутствие возле тебя. Это не праздник, когда оба родителя должны находиться рядом. Я планирую забрать вас со Светой к себе. Сейчас говорю об этом открыто, и мне очень неприятно, что он бывает у тебя в гостях. Лично я не вижу в этом совсем никакой необходимости. А уж к себе на порог я его и близко не пущу. Предлагаю настраивать другую схему вашего взаимодействия уже сейчас.

Я даже привстаю на локте, заглядывая в его глаза. Дым отвечает мне упрямым горящим взором. Он ожидает возражений, но… как ни странно, у меня их нет. Наверное, и правда долгое присутствие Артура у меня это неправильно. Мне бы на месте Демьяна такое тоже не понравилось.

– На самом деле, когда я переехала, забрав дочь, я об этом не задумывалась. Мне было спокойно оттого, что он готов и дальше общаться со Светой, не вмешивая ее в наши разборки. Потому что для нее действительно важно, чтобы папа был рядом и ему можно было позвонить и встретиться. А я, честно говоря, побаивалась надолго их отпускать куда-то вдвоем. Артур… я не понимала, чего от него ждать. И мне было проще наблюдать за их встречами у меня. Это… дарило ощущение мнимого контроля над ситуацией.

– Но теперь она изменилась. И я жесть как задолбался отсчитывать бесконечные минуты во время его посещений! – бесится Дым. Ноздри его раздраженно раздуваются.

– Я тебя понимаю, – шепчу ему в губы, стараясь успокоить. Глажу его по щеке. – И поддерживаю. Я поговорю с Артуром.

– Да вот мне уже самому хочется сказать ему пару ласковых!

– Не злись. Мне никогда не было принципиально, вот и всё. Но я тебя услышала. И да, я, возможно, неправильно организовала их встречи. Признаюсь.

– Точно сама поговоришь?

Его ладонь ложится мне на поясницу. Мягко ведет выше.

– Уверяю тебя.

Я чмокаю его в нос. Душу рвет от того, что он мой. Весь. Полностью. И что я готова поверить в нас. Несмотря на сложности.

– А ко мне когда согласишься переехать? – воинственно уточняет он. Знает, что сейчас начнется противостояние.

– Давай не станем торопиться, – неохотно отзываюсь я.

– Я не спешу. Всего лишь уточняю. Хоть примерно понимать, когда ты всерьез задумаешься. Завтра, спустя пару месяцев или через год.

– Через год? – со смехом повторяю я.

– Такой вариант меня не устроит абсолютно! Я заявляю сразу!

– Представляю, что будут говорить твои родители, – незаметно я закидываю удочку.

– А что они скажут? Их вообще никто не спрашивает!

Резкость тона выдает напряжение Дыма. Да. Все очень несладко у него с отцом. А мама? Его мама, вероятнее всего, тоже против, чтобы сын связывался с женщиной старше него, да еще и с детьми в придачу.

Я тяжело вздыхаю. Не время говорить Дыму о недавней встрече с его отцом. Чуть позже скажу, когда не будет так напряженно.

– Демьян. Я не готова в ближайшее время обсуждать такие крутые изменения. Ладно?

– Я понял.

Он сгребает меня в охапку, крадет быстрый поцелуй и вновь укладывает к себе на плечо.

На его телефон приходит уведомление, и Дым лениво тянется к тумбочке, цепляя корпус. Разблокирует экран, открывает диалоги. Я никогда не копалась в чужих телефонах и не подглядывала, но Дым вполне свободно, не таясь читает сообщение от некого Акрама.

«Ну и что в итоге делаем? Будешь сам этим заниматься?»

Дым уверенно печатает ответ: «Буду. Наберу завтра, обсудим».

Отправляет и шагает назад во вкладку чаты.

Даже не знаю, почему глаз цепляется за женское имя: Альбина. Диалог находится посередине, значит, это свежая переписка. Отчего-то это настораживает. Особенно фраза: «Всего лишь кофе. Что такого?»

Мне показалось, написано с претензией. Я не должна об этом беспокоиться, но меня пронзает стрела напряжения, и я все же начинаю нервничать. Мне не нравится, но ревность уже распустила отравленный цветок.

Чтобы скрыть это, я целую плечо Дыма. И, заглядывая в его глаза, невзначай размеренно роняю спокойный вопрос:

– А кто такая Альбина?

Меня бы, возможно, и отпустило. Я бы, скорее всего, убедила себя не заострять внимание. Не придавать этой мелочи никакого значения.

Если бы только Дым так не напрягся.

Он не отвечает слишком долго. А думает чересчур громко. Я замечаю, как дёргается его кадык.

– С работы кто-то? – беззаботно подсказываю я, на самом деле даже и не рассчитывая на такой ответ. Если Дым подтвердит эту смехотворную версию – он мне соврет.

Я поднимаю голову и пытаюсь найти что-то в его глазах, но Дым на меня не смотрит – разглядывает стену напротив кровати.

– Нет, – наконец выдыхает он уже расслабленно. – Это дочка друзей семьи.

– Ах, вот оно что. Молоденькая, да, девочка?

– А это-то здесь причем? – вновь распаляется Дым.

А внутри что-то кричит: очень даже «причем»! Но я пытаюсь не подать вида, что меня такая глупейшая ситуация задела. И сильно. Внутри кипит от возмущения. Не просто они друзья. И это как крапивой по обнаженным пальцам. И именно сейчас.

– Да так, – роняю я вскользь, приподнимаясь. – Для полноты картины.

– Ты куда? – оторопев, уточняет Дым, рывком садясь на кровати.

– Проголодалась что-то. Да и ты ведь с работы. Пойду на стол накрою. Кстати, ты раньше всегда в рубашках ездил в офис. Что-то изменилось?

По словам Натана Максимовича, Дым уволился с фирмы отца. Но со мной этим поделиться не захотел, хотя еще совсем недавно рассказывал многое. Значит, есть причины теперь этого не делать.

– Сегодня можно было неофициально, – натянуто отвечает Дым.

– Здорово.

Я уношу ноги на кухню и прикрываю дверь. Упираюсь ладонями в столешницу. Плечи мои уныло поникли. Голова опущена.

Вроде как мой, полностью, целиком и без остатка. И тут же выясняется, что все это лишь иллюзия. Полупрозрачный мираж. Что-то нас разделяет. А стена растет.

– Ярин, – Дым бесшумно ко мне подкрадывается и осторожно обнимает за талию. Доверчиво прижимается ко мне. Гладит живот. Целует плечи, шею. Носом ведет за ушком, а у меня мурашки по коже. Одна только мысль, что позже он пожалеет и передумает, сбивает с ног. Но его реакция такая странная… – Ярина. Ну что ты завелась?

– Потому что ты нечестен со мной.

– Я? Да я клянусь тебе! Ну чего ты хочешь? Переписку прочитать?

– Нет. Ты волен общаться с кем хочешь. Это твой выбор.

– Опять ты за старое? Не хочу я с ней общаться! У меня с ней ничего нет!

– Звучит как-то неубедительно.

– Раньше было! Сейчас – нет!

Он силой заставляет меня обернуться. Удерживает за плечи.

– Демьян. Я с Артуром на связи по определенным причинам. И кофе с ним я не пью. Хотя могу любезно и предложить чашечку. А ты? Тоже из вежливости?

– Да я ей даже ничего не ответил! – разводит он руки в стороны и на меня смотрит с явным осуждением. – А уже попал! Ты прекрасно знаешь, у меня много чего с кем было, я и не скрываю! Справки все принёс, чтобы у тебя мыслей дурных не было! Ну, а дальше что? Мне теперь шарахаться ото всех? Номер менять? Маленькая моя, – произносит он так тепло и искренне. Уже спокойнее, глубже. И это его «маленькая» настолько трогательно… пробирает до самого сердца. – Я уже все сказал. Хочу забрать тебя. Хочу, чтобы ты была только моей. Остальные не интересуют. Меня ломает изнутри от твоего недоверия. Что я сделал, чтобы его заслужить?

– У тебя была невеста? – не удерживаюсь я от вопроса.

– Нет, – отзывается он в недоумении. – Я раньше никогда не собирался жениться.

Я укладываю обе ладони на крепкие предплечья Дыма. Медленно поглаживаю пальцами. Он глубоко дышит, а мурашки бегут по моей спине от каждого выдоха.

Меня потихоньку отпускает. И становится очень стыдно за вспыльчивость, недоверие и несдержанность. Но эмоции были уже почти за шкалой, а сейчас – все тише и тише.

– Извини. Я, должно быть, слишком резко отреагировала.

– А с чего возник вопрос про невесту?

– Я с твоим отцом недавно разговаривала. Он подъехал к моему дому, – признаюсь нехотя. Если я прошу от Дыма честности, то и отвечать должна взаимностью. Это неизменное правило в любых отношениях.

– Ва-а-ау. Какое знаменательное событие! – ошарашивает меня Дым. – И о чем же была ваша содержательная беседа? Ну, помимо невесты.

Глаза его горят аквамариновой дерзостью, в то время как обычно приглушенно светятся спокойной изысканной бирюзой.

Я медленно скольжу ладонями вверх по его плечам, ласкаю шею и наконец укладываю руки на крепкий затылок.

– Понятно о чем. О том, что я сломаю тебе жизнь, а ты еще слишком молод, чтобы делать такой ответственный выбор. К тому же такой странный: замужняя старушка с прицепом. Ну и про невесту сказал, что я вклинилась в ваши отношения, а ты как с цепи сорвался: от нее ушел, с работы уволился.

– Да брось ты! И все, что ли? – беззаботным голосом обескураживает меня Дым. – Я уж думал, там что-то серьёзное.

– Ты правда уволился?

– Да.

– Отец сказал, что из-за меня.

– Ярина. Я кучу раз рассказывал, какой мой отец деспот и тиран. На работе он вечно меня ограничивает в возможностях, постоянно не обращает внимания на мои заслуги, приписывает их кому-то другому, занижает расходы на развитие, мои проекты он передаёт на доработку своей команде, постоянно выговаривает и тыкает носом в ошибки, которые случаются у каждого. Я больше не могу работать в таких условиях. Если я сначала полагал, что эта фирма моя такая же, как и его, и бросал все силы на то, чтобы ее поднять и развивать, то теперь любые мои действия воспринимаются в штыки. Отец ни разу за все время моего присутствия в коллективе не признал во мне ценного сотрудника. Так раз незаменимых нет, то пусть меняет. Поэтому ты тут ни при чем.

– А почему ты со мной не захотел поделиться? Тебя ведь это беспокоит.

– А как ты сама считаешь? Я тебя зову вместе с ребенком к себе и в один прекрасный день заявляю: «Оп! А я пока без работы остался, но ты не переживай, как-нибудь все образумится!» Ярина, мне сложно признаваться в ошибках и проблемах. Я и так в твоих глазах возрастом не вышел. Предлагаешь еще дать тебе повод сомневаться в серьезности моих намерений?

– Нет, не предлагаю.

– Прекрасно. А теперь вспоминай, что отец еще учудил?

– Сказал, что… – я тяжело сглатываю, мне сложно продолжать.

– Ну же! Решайся! Рассказывай!

– Он говорил, что может обеспечить большие проблемы и мне, и Артуру. И что нашему семейству лучше от тебя отцепиться.

– Ну, что-то он совсем теряет хватку. Слабенькие какие-то угрозы. Явно батя блефует! Про беременность он еще не в курсе?

– Похоже, что нет…

– Ну и отлично. В итоге скажем, что от меня.

– Ты с ума сошел? – я округляю глаза. – Это вранье!

– Ну, извините! Если человек иначе не понимает. Тогда выбирай: либо обман, либо… обман! – он с легкостью и задором оставляет меня без выбора и хитро прищуривается.12727c

– Я не понимаю! Ты надо мной шутишь?

– Какие шутки?! Теперь ты видишь, с чем я сталкивался каждый день: моральное давление, угрозы и шантаж.

– Демьян! Как ты можешь так спокойно реагировать?

– А что? Раз он даже к тебе явился втайне от меня, то явно чувствует, чем дело пахнет. Бесится! – злорадно замечает Дым.

– Если честно, я испугалась!

– Ничего он тебе не сделает. Поверь.

– Твои родители решительно против…

– Для тебя это так важно?

– Мне бы не хотелось стать яблоком раздора.

– Не боись! Ты точно понравишься моей маме.

– Опять паясничаешь…

– Наоборот. Я на полном серьезе, – чмокает он меня в губы и заинтересованно косится на холодильник. – Так что там у нас насчет ужина?..

***

– Светочка, ты почему такая грустная? Тебя что-то расстроило? – обеспокоенно уточняю я, заглядывая дочке в глаза. Артур привез Цветика сегодня утром. А она очень молчалива и задумчива. Хотя обычно щебечет без умолку.

– Нет, – тихо отвечает дочь и отворачивается.

– С папой не ругались?

Неужели она так расстроена, потому что хочет домой? К отцу?

– Я – нет. Не ругалась.

– Ты переживаешь, что не осталась у папы до понедельника?

– Нет. Он все равно всегда в телефоне сидит. Работает. И еще ему постоянно звонят с работы, и папа закрывается на кухне.

– А ты что делала в эти моменты?

– Я мультики смотрела. Просто я думала, мы будем с папой играть и гулять, а он даже на выходных работает.

– Малыш, а ты не слышала разговора? Кто папе звонил – не знаешь?

Дочь тяжко вздыхает и смотрит в пол.

– Не-а. Не знаю. Какая-то тетя. А папа отвечал, что сейчас ему неудобно, что он со мной. И они встретятся потом, на работе. Но она все равно звонила.