Глава 44

Естественно, мысли в голове гуляют самые недобрые. По большому счету мне уже наплевать, какая «тетя» названивает моему супругу. Потому как теперь я его своим не считаю.

Но то, что он забрал Цветика и не уделил ей должного внимания, обидев собственным пренебрежением, потрясает до глубины души. И это притом, что Светочка всегда неизменно тянется к отцу! Невозможно собрать воедино мои чувства. Мне хочется ударить Артура, накричать на него, припугнуть, что если он не может распределить драгоценное время между своими «тетями» и ребенком, которого он видит раз в неделю, то пусть обходится без общения со Светой! И любые их встречи будут закреплены через суд!

Я, конечно, понимаю, что не сделаю этого, но пригрозить очень уж хочется! Все же я надеялась на сознательность Артура. Да, я тоже постоянно на связи с Демьяном. Но не отмахиваюсь от дочери, надолго нейтрализуя ее мультиками, а сама не шушукаюсь на кухне! Телевизор Светочка и дома включить может. Она мечтала побыть с папой, а в итоге ей пришлось дожидаться, пока он наговорится по телефону. С тем, кто для него важнее!

В следующий раз, когда Артур заикнется о том, чтобы забрать дочь, я ему это припомню. И застывшую печаль в детских глазах, и затухающие угольки надежды, и глубоко засевшее разочарование.

Я отвлекаюсь от невеселых дум, когда громко произносят мою фамилию, и с замершим сердцем поднимаюсь на ноги.

В кабинет прохожу в легком мандраже. Волнуюсь что-то.

Мы с доктором вежливо здороваемся. Женщина вскользь, без особого энтузиазма проглядывает переданные мною документы и предлагает занять кушетку.

Прохладный гель для исследований неприятно холодит кожу, от этого мурашки бегут по бокам и спине. Ладони мои слегка вспотели, я напряжённо всматриваюсь в непроницаемое лицо врача, когда она внимательно вглядывается в экран монитора и медленно водит датчиком по моему животу. Она вновь и вновь слегка надавливает и отпускает, затем опять. И снова. Начинает хмуриться. Ее широкие брови почти полностью сходятся над переносицей, лоб вдруг разрезает вертикальная складка. Губы превращаются в тонкую суровую полоску. Женщина тщательнее вглядывается в экран. А мне внезапно становится страшно.

– Та-а-а-а-ак, – тянет врач настороженно и берет мою карту.

– Что-то случилось?

Вопрос выходит слишком обессиленным. Блеклым.

– Меня больше всего интересует сердце. Сейчас немного не так, как должно уже быть.

Она задумчиво перелистывает документы, на меня даже не смотрит.

А я округляю глаза от ужаса.

– А поточнее можете сказать?

– Не сформировалось так, что должно быть, – отвечает она сухо, откладывая в сторону карту.

– И что, это патология? У ребенка проблемы с сердцем?

– Я вам скажу так, – наконец переводит она на меня строгий взгляд. – Поступим следующим образом: вы не будете волноваться, а мы выждем еще время. За этот период вы ничего плохого не придумываете, а потом с улыбкой приходите на повторный прием.

Она пишет рекомендации, мы с ней еще ведем короткую беседу, в ходе которой доктор пытается меня успокоить, и я на ватных ногах выхожу из ее кабинета, приближаясь к гардеробу.

Минут через двадцать звонит Дым и, очевидно, чувствует мое волнение.

– Я не понял, а что случилось?

Я стараюсь отвечать как можно проще и ровнее, но все же пробиваются нотки горечи в голос.

– Значит так, я вечером заеду. Обсудим. Могу забрать тебя с работы.

– Нет, я на машине, да и со Светой, у нее сегодня тоже занятие.

Если честно, я так вымоталась в последние дни. Меня всегда клонит в сон, ночами я плохо сплю, утром ранний подъем. Днем куча дел, постоянно очень срочно что-то нужно, плюс я сохранила за собой рабочее место на удаленке, а вечером у меня танцы. Занятия с девочками всегда придают мне сил и заряд бодрости. Можно сказать, раскачиваюсь я только под вечер.

– Хорошо. Тогда подъеду уже к дому.

Дым все сделал, как и обещал: приехал с большим тортом и шариком для Светы. А мужские глаза сияют ярче звезд. И каждый раз, когда он смотрит на меня, я ощущаю его обожание. С Дымом я чувствую себя заласканной и бесконечно любимой. Преклонение сквозит в каждом его взгляде.

– Я с подарками, чтобы девчонкам поднять настроение, – он коротко чмокает меня в губы и отставляет в сторону торт. Шарик, как только оказывается на свободе, мгновенно прилипает к потолку, а я – прижата к крепкому торсу.

Дочь еще не увидела огромную фольгированную единорожку, а я уже представила, сколько будет писков по этому поводу.

– А где у нас младшая принцесса? Опять, что ли, уехала? – недовольно рыскает глазами Дым. – Я, блин, с ней тоже хотел увидеться.

– Купается твоя принцесса.

Домофон внезапно оживает, а когда я отвечаю, то ловлю скупой тихий ответ: «Доставка».

Хм…

– Говорят, доставка, но я ничего не заказывала. Твои проделки?

Дым недовольно поджимает губы:

– Нет.

Когда курьер вручает мне цветы и уходит… я даже боюсь взглянуть на Дыма. Мне кажется, сейчас случится тотальный Армагеддон.