Глава 17

На обратном пути мы какое-то время молчали, но потом я решила воспользоваться упоминанием о других женах и выяснить, что там с ними случилось. Все же потеря трех жен за семь лет само по себе тоже может расцениваться как проклятие.

– Умерли. Женьева умерла во время родов, вместе с ребенком. Августа угасла всего за год, а Ребекка ночью упала с лестницы. Я вернулся, а она…

Максимилиан замолчал, наверное по новой переживая все три свои потери. По голосу чувствовалось, что все девушки были ему не безразличны. На самом деле мне достался мирный, тихий и вполне покладистый муж, в отличие от своего двойника в моем мире. Только наивный очень. С одной стороны, удобно: задурила парню голову – и меня больше ни в чем не подозревают. А с другой… три смерти подряд!

Хорошо, первая, может, и естественная. Медицина тут не на высоте, так что риск умереть во время родов действительно высокий. И с лестницы их упасть, особенно ночью, проще простого… Может, действительно зазевалась, нога подвернулась – и все? Ну и болезненность средней жены тоже вполне реальна. Сейчас-то сложных случаев воз и тележка: сердце, кровь, легкие… Тот же бронхит! Тут летом холод собачий по ночам без камина, страшно подумать, что зимой в этих каменных стенах творится! И я сейчас не о троллях.

Не знаю даже. Просто подозрительно оно как-то. Если три раза в одном и том же месте глюкануло, надо обязательно отправить программиста код проверить. И попробовать определить, при каких условиях глюк вылетает. Может, жены никакого отношения к проклятию и его снятию не имеют, но мне уже самой захотелось выяснить правду.

К тому же в квестах так заведено: если дали ниточку с информацией, надо распутать весь клубок. В процессе обязательно получишь или бонус, или подсказку. Так что будем рыть и в этом направлении.

Оставшуюся часть пути мы помалкивали, думая каждый о своем. Я вот, в основном, о Халке. Только подъезжая к замку, как-то резко вспомнила, что сегодня еще не завтракала.

Но умный Джейкоб уже поджидал нас у самых ворот, чтобы впустить внутрь. После чего тут же поспешил наверх, накрывать на стол.

Все то время, что слуги суетились, мы с мужем вели исключительно светскую беседу на «вы». Такое впечатление, что Максимилиан банально стеснялся мне «тыкать» при посторонних. Или не хотел опускаться до уровня своего отца, который не сильно утруждал себя вежливым обращением с любовницей.

За завтраком все было тоже чинно: «Передайте мне то», «Подайте это», «Благодарю вас, леди»… Как будто это не мы пару часов назад резвились вместе в озере и потом отдыхали голышом в пещере.

Когда мы оба насытились, я попросила оставить на столе вазу с яблоками, а сама под руку с мужем отправилась изучать замок. Максимилиан вызвался показать мне две башни – нашу и среднюю, закрытую. То есть, само собой, я о ее закрытии якобы ничего не знала, но выразила живейший интерес к экскурсии.

Муж иногда морщился и пару раз даже зажал рукой живот, стараясь при этом, чтобы я не заметила. Но на мои озабоченно-сочувствующие взгляды лишь скупо улыбался. Хорошо, что первым напал не Халк, а то пришлось бы искать объяснение, с чего вдруг едва знакомый мне тролль так озверел.

Сначала мы обошли собственные владения, после чего спустились на кухню и перешли к входу на второй этаж средней башни, не центральному, а другому, закрытому на ключ. У Максимилиана он, оказывается, тоже был.

Начиналось все оружейной. Она меня не очень впечатлила. Потом мы посетили небольшую комнатку, запертую на огромный замок, в которой хранились семейные украшения, старинные даже по меркам этого мира. Их полагалось надевать на разные балы и прочие празднества. Естественно, они привлекли меня гораздо больше кинжалов и доспехов. Просто удивительно, как мое воображение смогло придумать такую красоту.

Затем мы зашли в оранжерею. Лично у меня она никакого интереса не вызвала, но привела в восторг Розалию. Я буквально ощущала, как наслаждается моя напарница по телу, как ее радует обилие цветов. Вот только те, что прятались в дальнем углу оранжереи, нас, вернее местную часть меня, чем-то очень тревожили.

Я покрутилась рядом со светло-синими цветками с красно-рыжим центром и раскрытыми лепестками. Они сладко пахли фиалками. И у меня откуда-то всплыло понимание, что это растение очень ядовитое, от его сока останавливается сердце.

Потом выяснилось, что стоящий рядом похожий на розу цветок тоже опасен. Он вызывает боли в животе, тошноту, судороги, и если переборщить, то смерть.

А колокольчики, белые и словно заляпанные фиолетовыми брызгами, я узнала даже без подсказки Розалии. Белладонна. Милый цветочек, и ягодки у него на вкус почти как у вишни. Вызывает головные боли, галлюцинации, остановку дыхания и, естественно, смерть.

– Какая славная оранжерея! – Надеюсь, тонкого флера сарказма Максимилиан не заметил. Я очень восторженно хлопала ресницами, отгоняя прочь раздражение. Мне ужасно надоело изображать глупышку!

Вот ведь самое время взять и вытрясти из мужа всю правду. Может быть, тут как раз прячется тайна смертей трех ни в чем не повинных женщин? По всем правилам квеста я должна ее раскрыть.

– Да, раньше цветами занималась моя мама, а теперь ее сменила Фелиция. И кстати, – Максимилиан понюхал странные колокольчики и нахмурился, – это какие-то новые.

Нет, ясное дело, подшучивать над мужем было бы нечестно. Я и сама не узнала бы ядовитые растения, если бы не Розалия. Странно то, что они появились тут вместе с Фелицией.

– А ты всех жен сюда приводишь? – поинтересовалась я с настоящей, неподдельной ревностью в голосе.

– Конечно, – несколько обескураженно признался Максимилиан. – И еще два года назад, когда я заходил сюда с Ребеккой, этих цветов не было.

Убедившись, что в оранжерее происходит нечто подозрительное, я взяла мужа под руку и потянула его прочь отсюда. Раз он ничего не знает, значит, незачем здесь крутиться, вдыхая ядовитые пары. Кто знает, может, даже они опасны?

Следующей была большая картинная галерея. В основном тут висели портреты. Дети, женщины и мужчины, достаточно много. Некоторые были явно из одного поколения, потом, судя по смене нарядов и причесок, мы откатывались на поколение назад. Почему назад? Потому что в самом начале висел тот самый портрет Максимилиана, уменьшенную копию которого мне показывало привидение. Перед ним висел только портрет совсем юной девушки, очевидно одной из жен.

Портреты свекрови и свекра, еще довольно молодых, тоже нашлись неподалеку.

Я шла все дальше и дальше в конец зала, любуясь тем, как менялась мода в этом мире. Вот тут вроде бы что-то от Китая, а вот типичная Европа шестнадцатого-семнадцатого веков. А тут уже век тринадцатый, если не ошибаюсь.

Дойдя почти до самого конца галереи, я наткнулась на большую картину. Трое достаточно похожих друг на друга мужчин с пиками в руках гордо позировали вокруг лежащего на земле трупа огромного быка.

– Это основатели рода. Меня назвали в честь одного из них, отца в честь другого. – Максимилиан даже показал взмахом руки, о ком именно он говорит. – А в честь третьего брата, Клиффорда, я назову своего сына. – В голосе мужа зазвенела уверенность, наверное, потому, что он слишком часто говорил эту фразу. – Они втроем убили чудовище, державшее в страхе ближайшие деревни. И король наградил их графским титулом.

– За убийство быка? – недоверчиво уточнила я.

Всегда считала, что титулы надо заслужить каким-то героическим поступком, сравнимым с подвигом. Прибить дракона, например. А тут внушительных размеров самец коровы, какой это подвиг?!

– Этот бык охотился на людей, убивал домашний скот и диких животных. – Максимилиан вновь взглянул на меня снисходительно, как на глупого ребенка. – Посмотри, какой он огромный! Художник рисовал его несколько дней, добиваясь идеального сходства.

Я присмотрелась повнимательнее, раз уж так просят. На дракона эта махина по-прежнему не тянула, но рога у него были какие-то странные, не совсем бычьи. Я сразу вспомнила историю о Маугли и почему-то песню Высоцкого. Просто убитое чудо-юдо оказалось не разобрать кто: «то ли буйвол, то ли бык, то ли тур».

– Он забодал почти два десятка крестьян. – Максимилиан тоже заострил мое внимание на странных рогах чудища. У буйволов они вроде бы в разные стороны, у быков вверх, а у тура все вместе, при этом толще, чем у буйволов. Вот у убитого зверя они больше всего напоминали турьи. Зачетные такие рога, опасные, как у Милксома, кстати. – И семерых вышедших с ним на бой охотников! – Теперь в голосе мужа отчетливо слышалась гордость. Он, по-моему неосознанно, повторил позу одного из героев-победителей, выставив вперед ногу и задрав голову чуть ли не к потолку.

– Говорят, за этот подвиг на моих предков снизошла милость какого-то древнего божества. И они стали его личными жнецами.

– М-да? – Я даже отвлеклась от картины, чтобы полюбоваться на искрящегося от тщеславия Максимилиана. – А кто-то в жнецы идти не хотел, – с ехидством напомнила я мужу, забыв, что должна быть наивной луговой ромашкой.

– С того времени все изменилось, – сразу сдувшись, как воздушный шарик, буркнул Максимилиан. – Жнецы просто охотятся на ведьм, нарушивших закон. А я не хочу охотиться на женщин. – И он так внимательно посмотрел на меня, что я принялась нервно почесываться. Правда, Розалия очень пыталась помешать мне совершать недостойные леди действия.

– Кстати, – внезапно вспомнил муж, когда мы уже выходили в коридор, – по легенде, когда мои предки стали возводить здесь замок, они заключили какой-то договор с горными троллями.

– Замечательно, – почти пропела я, радостно заулыбавшись. – И какой же?!