Глава 21
Вывернувшись из объятий, я уставилась на Максимилиана, растерянного и не очень-то верящего в свое счастье. Он даже руками себя ощупал, чтобы убедиться – у него все еще человеческая голова, а не бычья морда.
– Почему?!
В этот вопрос муж вложил кучу эмоций, от удивления до негодования. И я его прекрасно понимала. Ну не в минете же дело, верно?! Хотя три другие жены вряд ли проделывали нечто подобное…
Кукуха буквально зубами вцеплялась в надежду, что весь этот продвинутый квест – плод моего больного воображения. И сейчас моя подтаявшая было надежда воспрянула, как феникс из пепла. Выбрать минет в качестве спасения от проклятия могла только я. Только моя озабоченная от нехватки мужчины в организме фантазия могла додуматься до такого фортеля! Значит, все же…
Но тут голова мужа пошла с подсветкой на второй заход. И в этот раз безо всяких глюков и багов сразу поменялась на бычью, как и положено по документации. Осталось понять, что же ей помешало в предыдущий раз.
Я задумчиво полюбовалась на лежащего в кровати минотавра. Мужик как мужик, ну, голова небритая, рога опять же. Зато какие ресницы! И взгляд грустный-грустный, обнять и плакать…
Максимилиан, смирившись, сполз на пол и принялся одеваться, повернувшись ко мне спиной. Глядя на его ссутулившуюся спину, я не выдержала, подошла сзади, обняла, поцеловала между лопаток.
– Если один раз получилось, значит, еще получится! – попыталась успокоить я мужа.
– М-м-может м-м-мыть. – Вздохнув, минотавр развернулся и притянул к себе. – М-м-ме моисся м-м-мовсем… м-м-мемдьма!
– Не боюсь. – Хмыкнув, я задрала голову, чтобы было удобнее смотреть в глаза моему ручному быку. – Какая разница, как ты выглядишь, если там, – я потерлась щекой о его вполне человеческую грудь, – ты не меняешься.
М-да, это у меня в одном теле два сознания теперь, и непонятно, что с этим делать. Я вот к Халку хочу в пещеру, а Розалия упрямится, потому как замужние леди к посторонним троллям не бегают.
Мы постояли с мужем, обнявшись. И я даже не чувствовала себя третьей лишней, потому что чисто по-человечески было очень жаль несчастного парня. Я и Максима Витальевича уже почти простила, сроднившись с его копией из моей фантазии. Прямо психотренинг какой-то получается по принятию гадов в моей жизни.
Вдосталь наобнимавшись, мы оделись и направились в столовую, где Джейкоб, невозмутимый, как английский дворецкий, накрыл на стол.
Максимилиан сначала старался не есть, причем, уверена, смущаясь именно меня. А потом все же решился, естественно не пользуясь приборами, сразу откусывая большие куски, прямо как Инджи.
А потом, пользуясь тем, что бедный минотаврик ни бе ни ме сказать не в состоянии, я подхватила его под руку и потащила опять гулять по замку, только теперь уже там, где мне хочется. Так что мы облазили весь первый этаж, даже настоящую сокровищницу посетили, вернее, все, что от нее осталось. Сейчас там было чистенько, но бедненько.
Когда у мужа случилась очередная замена головы, он рассказал, что раньше их род был очень богат, но потом какие-то предки покинули замок, забрав часть состояния с собой, другие предки спустили еще часть на мужские забавы: вино, войнушки и девочек.
Работать никто не хотел, источник богатства был утерян.
В общем, остатки графского состояния промотал двоюродный прадед Максимилиана. Правда, причина у него была уважительная – он болел какой-то странной болезнью и искал от нее лечение. Так что все деньги ушли на знахарей, лекарей, гадалок, ведьм и просто шарлатанов. Священникам тоже немного досталось, но до них прадед додумался уже почти при смерти.
В итоге его младшему брату достались лишь замок и титул. Ну и где-то за лесом несколько деревень с крестьянами, пашущими в поте лица, чтобы содержать и себя, и графов. На починку графского гнезда денег уже категорически не хватало, так же как и на большой штат прислуги.
Ладно, как говорится, «жиза», особенно для средневековья. Тут и озолотиться, и разориться – раз плюнуть, если к финансовой деятельности неприспособлен. Сложные времена, когда некоторые аристократы были неграмотными и считать умели только до десяти. Естественно, у них были управляющие, умудряющиеся нещадно дурить своих работодателей. Частично поэтому сейчас финансами занимался сам сэр Уилс и его сын, то есть мой муж.
Убедившись, что лестницу восстанавливать, грубо говоря, не на что, я зацепилась за упоминание Максимилиана о еще одной картинной галерее неподалеку от их с отцом кабинета. И нагло напросилась посмотреть. Во-первых, в картинах всегда могут прятаться подсказки, во-вторых – прекрасный повод осмотреть последнюю, третью часть замка.
Если честно, смотреть оказалось абсолютно не на что – такая же унылая неприбранность, обветшание и экономия. Более-менее чисто было в кабинете, там кто-то иногда смахивал пыль. Ну и, подозреваю, в тех комнатах, где обитали сам свекор и его загостившаяся свояченица.
– Вот комната матери, – осуждающе хмурясь, едва разжимая губы, произнес Максимилиан. Причина его недовольства выплыла в коридор из комнаты по соседству, окинула меня презрительным взглядом и с высокомерным лицом процедила:
– И что вы здесь забыли?!
– Я показываю жене наш замок, – даже не стараясь скрыть злого ехидства, через зубы процедил Максимилиан. – А вот вы… леди Фелиция, – с правильной интонацией и вежливое обращение может прозвучать как ругательство, – что тут забыли? У вас же собственный дом в столице имеется?
Леди, решив, что отвечать на подобное ниже ее достоинства, гордо удалилась прочь, к общей лестничной площадке, а меня повели смотреть очередную партию картин.
Здесь были портреты тех, кому не нашлось места в основной галерее. Домашние любимцы, малыши примерно от трех до семи лет, молодые девушки, очевидно так и не ставшие женами или побывшие ими слишком недолго.
– Это младший брат моего деда, он умер в пятнадцать от оспы, – прокомментировал заинтересовавшую меня картину Максимилиан. Вот только я смотрела не на брата деда, а на другого мужчину, примерно лет так сорока с небольшим, с широко расставленными серыми глазами, коротко остриженными по моде того времени каштановыми волосами и небольшой бородкой. Судя по одежде, передо мной был слуга, вот только почему-то очень уж удавшийся в графскую породу.
– А это кто? – Я даже пальцем указала, несмотря на сопротивление Розалии. Не понимаю, как в ней сочетаются поведение благовоспитанной леди и совершеннейшая раскованность в постели.
Муж небрежно пожал плечами и посмотрел на меня с недоумением:
– Лакей, наверное… Не знаю.
– Но он же вылитый ты! – Я снова потыкала пальцем в нарисованного слугу. – И глаза, и лицо, и волосы!
– Я? – Максимилиан, нахмурившись, принялся разглядывать картину, и его брови, особенно левая, со шрамом, изумленно приподнялись. – Хм, действительно похож. Странно, никогда раньше не замечал.
Я даже не удивилась. Аристократически-снобистский подход. Зачем разглядывать какого-то лакея?
– Погоди… Ты что-то о братьях говорил. – Теперь уже я нахмурилась, вспоминая один очень важный момент из рассказа Максимилиана. Точно! – Твой прадед был младшим братом и унаследовал титул после смерти старшего, умершего бездетным, правильно?
Муж слегка занервничал, как всегда, когда я начинала задавать слишком умные вопросы. Но мне уже было не до него. Я смотрела на грандиознейшую подсказку, подвернувшуюся мне только благодаря моей настойчивости.
– А твой дед насколько лет старше этого мальчика? – кивнула я на портрет, с трудом удерживаясь в рамках благовоспитанности. Руки потирать нельзя, «йес» выкрикнуть тоже. Ну и ладно, потом с Инджи порадуюсь от души.
– Вроде бы лет на пять, может, на семь. Надо посмотреть в записях, – растерянно ответил мне в спину Максимилиан.
Йес! То есть лакей, удивительно похожий на моего мужа, вполне мог оказаться незаконнорожденным первенцем. Но это цветочки. А вот ягодки – если он бастард того самого бездетного и чем-то очень сильно болеющего графа.
– А ведутся записи рождения детей у слуг? – В этот раз я обернулась и уставилась в широко распахнутые глаза Максимилиана. М-да, зря я так с бедолагой. Решила же быть попроще, и тут сразу целая лавина вопросов. У несчастного такой взгляд, словно он вот-вот замычит от страха и убежит в лес, прятаться от внезапно поумневшей супруги.
– Может, и велись раньше… искать надо. Ты теперь станешь как Августа? Она тоже все время странные вопросы задавала.