Глава 37
Спустя примерно час из живота Максимилиана послышалось жалобное урчание, и я, сжалившись над голодным мужчиной, отправила его завтракать. А сама продолжила рыться. И тут из стены буквально выпрыгнула Инджи, схватила меня за руку и затащила обратно в стену. Я даже понять ничего не успела, не то что спросить!
Причина поспешности влезла на чердак почти сразу, как только я слилась с камнями. У меня еще торчал подол платья, когда узенькая дверь отворилась и в нее протиснулась пожилая особа, значительно старше Фелиции. Судя по одежде – кто-то из прислуги, из бывшей прислуги. Потому что в таком возрасте обычно носочки внукам вяжут… Нет, наверное, уже шарфики! Но по лестнице дамочка поднималась довольно бодро. Еще одна ведьма?
Сначала мне было очень весело наблюдать, как женщина принюхивается, прямо как Баба-яга в детских фильмах. Затем, когда она начала оглядываться, безошибочно определяя, где я уже успела порыться, а где только планировала, мне уже стало не до смеха. А когда эта старушенция прошлась вдоль стены и встала прямо напротив меня, тут я окончательно запаниковала.
– Чую же… чую, что кто-то есть! – Бабулька, недовольно поджав губы, глубоко вдыхала носом воздух и крутила головой от меня к Инджи и обратно. – Неужто тролли живы еще? Помереть же должны были. – Бормоча себе под нос, как многие старые люди, бабка прошаркала до сундука, в котором я копалась как раз перед ее появлением. – Камнем пахнет. Неужто и правда выжили? Надо под корень извести…
Прикрыв рот ладонью, заглушая вырывающиеся оттуда нецензурные звуки, я покрутила кулаком перед Инджи, уже собравшейся выяснять отношения со старухой. Просто, приглядевшись, я заметила, что старая морщинистая кожа бабки отдает нежной зеленью. Это что же получается?! По замку беспрепятственно бродят дриады?!
Или, скорее, полукровки, смески, метисы, мулаты… как там их принято называть? Помесь дриады и человека среди прислуги. Кстати, из воспоминаний Розалии я уловила, что дриады дружат с ведьмами. Может, они там как-то все переопылились? А тролли остались не у дел и пролетели со свистом, причем настолько бесшумным, что о них вообще позабыли!
И откуда в старушке столько ненависти к безобидным внутристенным жителям?
– Рыскали, искали что-то… – продолжила ворчать бабка. – Чего им тут понадобилось? Грамоте эти истуканы не обучены. – И старушка, по-моему чисто инстинктивно, задвинула небольшой сундучок, в который я пока еще не залезала. Ясно, специально от неграмотных истуканов припрятала. Значит, там хранится что-то важное. – Богатство свое не ценят, голодранцы каменные…
При упоминании богатства у меня уши приняли боевую стойку, как у собаки. И не потому, что я жутко меркантильная особа, а потому, что наивного Халка, похоже, обдуривают все кому не лень!
Еще раз пройдясь по чердаку и убедившись, что вокруг пусто, старуха укряхтела вниз, а я вывалилась из стены и уставилась на Инджи, уперев руки в боки.
– И?! Фелицию они, понимаешь, ведьмой зовут! Фелицию они, понимаешь, боятся! А этот кошмарик раритетный не страшный, да?! Откуда этот ужас тут взялся?! Кто это вообще был?!
– Да я ее впервые вижу! – принялась энергично оправдываться Инджи. – Просто смотрю – человек твой отсюда вышел, а тебя нет. Потом смотрю – ведьма, только странная. Лесом от нее сильно пахнет, почти как от зеленых гадин.
Значит, не только мне родство бабульки с дриадами примерещилось. Приятно, конечно, что я не схожу с ума. Но непонятно, откуда старушенция тут появилась, что ей вообще надо в замке и кто она такая.
– Так, стой на стреме, а я в сундучок залезу, – попросила я Инджи. Не зря же старушка его так хотела подальше задвинуть?
– А может, лучше человеков попросить? – очень предусмотрительно предложила троллиха. – А то вдруг на этом ящике проклятие дланью Орсимуса?
М-да, не привыкла я еще к тому, что тут кругом длань на длани и дланью погоняет. И ты то быком в поле, то скульптурой в парке можешь обернуться.
– Ладно, беги за человеками, а я тут посижу…
– Сама не открывай, а то Халлстеин расстроится и будет ругаться на меня, как ведьма. Да и я к тебе уже привыкла, – довольно неуклюже признались мне в появлении дружеской симпатии и в том, что за меня переживают.
– Хорошо-хорошо, я тут тихо посижу возле стеночки, – успокоила я Инджи.
Сидеть на чердаке в одиночестве, даже зная, что могу в любой момент скрыться в камнях как в лесных зарослях, оказалось страшно. Я постоянно оглядывалась на дверь, прислушивалась, вздрагивала и один раз даже запряталась в стену. Как выяснилось – от огромного серого кота, решившего поохотиться на крыс.
Когда, наконец-то, вернулась Инджи и буквально следом за ней появились Максимилиан со своей счастливой женой, мне сразу стало спокойнее. Ровно до того момента, пока Розалия, с отстраненным видом разглядывавшая чердак, не выдала откуда-то из своих облаков:
– Кстати, вы видели странную старушку, гуляющую по замку? Она почему-то сначала моего мужа назвала сыном, представляете?! А потом шла и под нос себе бубнила что-то про листок, который не на той ветке вырос.
Вспомнив картину, на которой был изображен лакей-бастард, я мысленно посочувствовала старушке. Если она мать того самого лакея, неудивительно, что у нее в голове уже беспорядки начались. И объяснить такой феномен долгожительства можно лишь дриадской кровушкой в жилах.
Вот только откуда и, главное, зачем эта бабуля заявилась в замок?
Пока Максимилиан, не доверив опасную вещь жене, пытался вскрыть сундук, я беззвучно хихикала, прикрыв рот ладонью. Потому что вспомнила бродившую по интернету историю о старушке, которая ехала в трамвае и декламировала вслух поэму то ли Пушкина, то ли Лермонтова. А потом, грустно вздохнув, призналась, что вот поэму-то она помнит, а зачем села в трамвай – нет. Вдруг у дриадской старухи схожая ситуация?