Глава 37 · Испытание на прочность

Аланел

После теоретического тура было чувство, будто меня разделили на части, а затем собрали заново. В голове все перемешивалось и перекручивалось. Не спасало ни игристое вино, ни общество друзей. А может, это страх? Потому что ребята сумели проявить себя. А смогу ли я сделать то же самое? Милли давно уже уснула, а я стоял у окна и смотрел на сад. Никого. Только лик Небесной девы. Внутри – пустота. Она разливалась лавиной, окутывала, звала. Устал. Я просто устал. Такое бывает, когда слишком долго ждешь чего-то, а когда оно наконец случается, приходит опустошение. Умом понимал, что нужно постараться уснуть. Иначе утром не смогу не то что на вопрос ответить, а даже с кровати слезть. Но так и продолжал бродить по комнате.

На плечи опустились руки Милли. Когда она подошла? Я даже не заметил. Обернулся, притянул к себе. Коснулся губами губ.

– Почему ты не спишь? – шепотом спросила она.

– Не спится, – если бы я сам знал причину.

– Аль, я понимаю, ты волнуешься. Но как бы ни закончился завтрашний этап, мы уже победили. Потому что ввязывались в этот турнир не для себя, а для ребят. Чтобы они поверили в собственные силы.

Я молча кивнул. Милли была права. Тысячу раз права. И понимала меня, как никто другой. Мы действительно добились того, к чему стремились. Может, поэтому мне сложно взять себя в руки? Потому, что я и так получил, что хотел?

– Аланел, – Милли заглянула мне в глаза. – Что не так?

– Все так, – я таки отлип от окна и пошел к кровати. Если у меня бессонница, это еще не значит, что она должна быть и у Милли.

– Не убегай от вопроса, – Милли села рядом. – Чего ты боишься?

– Боюсь? – откинулся на подушку и уставился в потолок. – Ничего. Просто дурное предчувствие. Называй, как хочешь. Когда, с одной стороны, знаешь, что все хорошо, а с другой – не находишь себе места. Мне все это не нравится, Милли.

– Не выдумывай, – тихо засмеялась она. – В тебе говорят усталость и волнение. Вот увидишь, после завтрашних дебатов сразу станет легче. А теперь закрывай глаза и хотя бы делай вид, что спишь. Может, уснешь поскорее.

Милли легонько меня поцеловала и опустила голову на плечо. Сразу стало спокойнее. Может, она и права. Надо просто пережить завтрашний день. И все сразу встанет на свои места.

Права Милли оказалась и в другом – я так усердно притворялся спящим, что уснул. Проснулся, когда до турнира оставался всего час. Никто меня не будил. За дверью слышались голоса – студенты собирались на соревнования, теперь в качестве болельщиков. Не хватало еще опоздать! После отдыха ко мне вернулся боевой настрой. Я быстро собрался и даже успел позавтракать, пусть и в одиночестве.

– Аль, вот ты где! – влетела в столовую Милли. – Пора выходить.

– Сам знаю, – ответил я, залпом допивая цитрусовый чай. – Почему не разбудила?

– Как раз шла тебя будить, когда ты пронесся мимо с выпученными глазами, – улыбнулась Милли. – Даже меня не заметил.

– Извини, – пробормотал я. – Что там Владис и Ленор? Готовы?

– Владис завтракал с нами, а вот Ленора еще не видела, – сказала Милия. – Идем?

Эх, была не была! Владис уже ждал в гостиной. Хмурый, как и всегда. Но я как-то привык к его постной физиономии. Здесь же слонялся и Джем. Студенты успели убежать, чтобы занять лучшие места на поле. Дебаты решили проводить на открытом воздухе, чтобы все желающие могли посмотреть, как профессора будут сражаться за первое место для их академии.

– Доброе утро, – сказал я друзьям.

– Не такое уж и доброе, – послышался голос Гардена. – Кто-нибудь из вас видел принца? Милли попросила его разбудить, но в комнате пусто, кровать застелена. Уверен, он там даже не ночевал.

– Что? – я даже не сразу понял, что он сказал. – Как не ночевал?

– Будем надеяться, он ждет нас на поле, – вмешался Владис. – Мы опаздываем.

Но что-то мне подсказывало, что Ленора мы так и не дождемся. Потому что он уже был бы тут. Зачем уходить по отдельности? Попытался вспомнить, когда видел принца в последний раз. Он ушел к себе раньше меня. Мы с Даром сидели где-то до полуночи, разговаривая обо всякой чепухе. И Милли с Кэрри о чем-то шушукались. Так что лег я последним. Куда мог подеваться Эленций? Вспомнилось, что случилось с Шипом. А что, если и Ленор угодил в ловушку? Мало ли желающих с нами поквитаться? Где его искать?

До поля я почти что бежал, надеясь, что Ленор будет со студентами на трибуне. Но и там его не было.

– Нужно найти его, – перехватил Джема. – Мало ли что могло случиться.

– Я поищу, – пообещал тот и поспешил прочь.

– Аль, что будем делать? – спросил Владис.

Что делать? Что можно сделать, если через десять минут нам нужно занять место на поле, а одного из участников нет? Выйдем вдвоем – нас дисквалифицируют. А замену судьи не пропустят, проверено с Шипом и Теоном. Что, тьма побери, мне сейчас делать?

– Так, надо успокоиться, – вслух сказал я. – Сражаться мы не будем, правильно? Значит, никто не увидит нашу магию. Отсюда следует, что можно скрыть под иллюзией одного из нас. Остался один вопрос – кого?

– Я пойду, – тут же откликнулась Милли.

– Не получится. Ты – девушка, я не смогу полностью изменить твой голос. С мужским будет легче – и потом, кто из судей разговаривал с Ленором? И Джем не вариант. Придется объяснять очки. Без них он не сможет. Взять кого-то из студентов?

– Браслеты. На них защита, их иллюзией не скрыть, – ответила Милли. – Если только Шип…

– Я пойду.

Я резко обернулся к Гардену. Вот уж от кого не ожидал.

– Не доверяешь? – прищурился он.

– Не в этом дело.

– Тогда почему ты еще думаешь?

Хороший вопрос. Да, я до сих пор думал. Потому что на самом деле не доверял. Привык ждать от него подвоха. Пять минут. Всего пять минут, чтобы решиться.

– Ладно, идем, – потащил Гардена к ближайшей аллее, подальше от чужих глаз. Где-то тут должна быть беседка. Видел ее совсем недавно. Вот она! Огляделся по сторонам – за нами никто не следил. Что ж, можно начинать плести иллюзию. Потоки силы не желали сплетаться в нужный рисунок. Я старался ничего не упустить. Внешность, голос, манера держаться. Да, Ленор был нечастым гостем на приемах и праздниках, но все-таки здесь могут быть люди, которые общались с ним лично. Поставил закрепитель и осмотрел Гардена с ног до головы. Похоже. Очень похоже, за исключением того, что сила менталиста отличается от аномальной силы Ленора, как ночь и день. Но раз мы будем только говорить, можно надеяться, что никто не будет разглядывать магический фон.

– Бегом, – скомандовал Гардену.

Мы явились как раз вовремя, чтобы вихрем внестись на поле. Четыре команды уже были там. Каждую возглавлял ректор академии. Послышались смешки. Пусть смеются! Вчера они тоже хихикали над моими ребятами, а те утерли им нос. Сегодня постараемся сделать то же самое.

Я осознавал, что каждый из нас идет на риск. Гарден больше всех – у Дара к нему старые счеты. И, судя по характеру Кира, не только у Дара. А учитывая, что оба его родителя сидят напротив и буравят нас взглядами… И вовсе становилось не по себе. К тому же я слабо представлял, как можно оценивать дебаты. Мы что, будем спорить, пока кого-то не вынесут с поля? Или сделаем так, чтобы противник умер с горя или со смеху?

На судей я вообще старался не смотреть. От умильной рожи Лессана, предвкушающего наш позор, становилось тоскливо. И за Ленора было страшно. Парнишка всегда вмешивается куда не следует. Что случилось на этот раз? В голове царил такой сумбур, что я не заметил, когда перед нами замер распорядитель.

– Приветствую всех собравшихся на финальном состязании турнира магических академий, – зычно произнес он. Надо же, как противно его голос звучит вблизи. – Сегодня решится судьба кубка Арантии.

Кубка? Впервые услышал про кубок. Хотя и про состязания академий раньше был ни сном ни духом. Но посмотрел туда, куда указывал распорядитель. Ну и кубок! Чтобы дотащить его до академии, понадобится как минимум человека три. Размером мне до пояса, кажется, золотой, с гербами Арантии и Ладема. А гербы-то выложены бриллиантами! По старой привычке прикинул стоимость кубка – можно содержать академию целый год. А то и два, при моей-то экономности. И это с учетом постоянных ремонтов аудиторий и залов.

– Дагеор, – зашипел на меня Гарден. – Ты хоть слушаешь?

– А? – обернулся я.

– Правила таковы, – как раз говорил распорядитель. – Вам будет предложено три темы для обсуждения. Затем судьи выслушают варианты. Ваша задача – убедить судей в правильности именно вашего решения. Запрещено использовать магию, переходить на личность, пользоваться вспомогательными средствами.

Интересно, что имеется в виду под вспомогательными средствами? Надеюсь, голова к ним не относится?

– Первая проблема. Время на раздумья – десять минут. – Я весь превратился в слух. – Докажите целесообразность существования вашей академии.

Приехали! Что-то мне подсказывало: все три проблемы мне ой как не понравятся. Точнее, первая уже не понравилась. Что бы я ни говорил, как бы ни убеждал – никто не согласится с существованием «академии чудовищ». Мы переглянулись. Лицо Владиса оставалось непроницаемым. О чем он думал? Гарден в облике Ленора, наоборот, метал глазами молнии. Если бы кто-то из зрителей знал тихого, спокойного Ленора достаточно хорошо, сразу бы заподозрил подмену.

– Что будем говорить? – склонился он ко мне.

– Понятия не имею. То есть я-то знаю, зачем нам академия. Но все наши доводы для судей – мыльный пузырь.

– Но не будем же мы молчать! Дагеор, ты же комедиант. Придумай что-нибудь.

– Зачем придумывать? – вмешался Владис. – Скажем так, как есть. Что иначе эти ребята погибли бы.

– Не сгущай краски, – попытался отвертеться я.

– Что погибли бы, то погибли, – неожиданно согласился Кир. – Особенно те, что сейчас на трибуне. Ты, конечно, сделал глупость, когда притащил их в академию, Дагеор. Но сейчас расставаться с ними уже как-то жалко. Пусть они и преступники.

Мы с Владисом уставились на Гардена. Он, конечно, рассуждал в своей манере, но для него и такой итог – прогресс. Глядишь, Киримус станет больше похож на человека.

– Время истекло, – огласил распорядитель, чтоб его богиня наказала. – Первым отвечает Ладем. Если кто-то хочет высказаться против того, что будет сказано, поднимает красную карточку. Во время речи команду перебивать нельзя. Кто будет говорить?

– Давай, Дагеор, – прошипел Гарден.

– Почему сразу я?

– Ну не я же!

Влад молчал, но с Гарденом не спорил. Значит, считает так же.

– Отвечает Аланел эр Дагеор, ректор Ладемской академии магии, – огласил Гарден.

Специально небось вызвали нас первыми, чтобы мы опозорились. Не тут-то было!

– Ладемская академия магии существует пятый год, – заговорил я. – Она была основана в качестве эксперимента в городе Кардеме. Туда попали ребята со всей Арантии, которым был вынесен приговор «магическая аномалия». На самом деле, ничего страшного в этих словах нет.

На трибунах и среди зрителей поднялся шум, но Лессан призвал всех к молчанию.

– Да, нет ничего страшного, – громче продолжил я. – Согласен, есть очень опасные аномалии, а есть совсем безобидные, но при должном обучении все их можно контролировать. Проблема в другом. В отношении общества. Когда я пришел преподавать в академию, то боялся. Боялся, потому что, как и все, не понимал природу аномалии. Но не прошло и месяца, как я понял, что моя жизнь никогда не станет прежней. Потому что я ошибался. Аномалия – не приговор, не повод для ненависти. Это беда, с которой надо бороться. И побеждать. Три потока студентов закончили академию за это время. Ни один из них никому не причинил вреда своей аномалией. Для этого и существует Ладемская академия магии. Чтобы никто не страдал от аномалии. Ни возможные жертвы, ни сами их обладатели. У меня все.

Верналь тут же поднял карточку.

– Господин эр Дагеор, – раздался голос Дилона дер Гардена, – позвольте с вами не согласиться.

Не «ректор», а «господин». Тонкий намек, что меня не признают в определенных кругах.

– Сколько студентов закончили вашу академию? – спросил он.

– Если брать только факультет уникальной магии – пятьдесят два, – ответил я.

– А сколько в Арантии аномальных магов, которые не могут контролировать свои силы? Тысячи. И мы не можем каждого из них затащить в академию. Многие даже не захотят туда пойти, потому что их устраивает ощущение вседозволенности. Не будете ведь вы отрицать, что среди ваших первокурсников, которых мы видели на этом поле, все пятеро – преступники? Есть среди них и убийцы, и воры, и государственные изменники. Замечательный набор. Собрались перевоспитать? Не удастся.

Я начинал злиться. Но пока что держал себя в руках.

– А сколько человек закончило вашу академию за историю ее существования, господин дер Гарден? – спросил я.

– Около двадцати тысяч, – Дилон не понял, к чему я спрашиваю. Его брови взметнулись вверх.

– Так вот, ко мне пришли преступники – и я надеюсь, что их жизнь изменится после академии. А вот среди ваших выпускников тоже есть и убийцы, и воры, и государственные изменники. Список можно продолжать до бесконечности. Значит ли это, что вы научили их быть такими?

Гарден позеленел. Киримус чуть не зааплодировал – я видел, как взметнулись его руки. Три оставшиеся академии решили не вмешиваться в спорный вопрос, но Верналь не унимался.

– Подождите, любезный, – заговорила Гадина-мать. – Вы утверждаете, что магическую аномалию можно контролировать. Но все мы знаем, что на аномалии влияет эмоциональное состояние человека. Кто даст гарантии, что одного из ваших студентов не выведут из себя? Кто даст гарантии, что они не потеряют контроль?

– А кто даст гарантии, что они его потеряют? – спросил я в ответ.

– У нас перед глазами множество примеров, – госпожа Гарден покосилась на Дарентела, намекая присутствующим, что с магией крона тоже не все так чисто, – когда аномалии причиняли невосполнимый вред. И ни одного примера, когда они кого-то спасали.

– Потому что люди всегда запоминают плохое и никогда не помнят хорошего, – я посмотрел Гадине прямо в глаза. – А еще люди боятся. И когда их сын или дочь чем-то отличается от общепринятых норм, они в лучшем случае отказываются от ребенка, а в худшем – избавляются от него. Не так ли, госпожа дер Гарден?

Гадина сравнялась цветом с мужем. Они бы с радостью убили меня, да сидели далековато.

– Увы, не могу знать, – прошипела она. – В моей семье такого не случалось.

Врет и не краснеет.

– А в моей случалось, – настаивал я. – Один из моих родственников был аномальным магом и спас мне жизнь. И мои студенты не раз защищали меня тогда, когда все другие отворачивались. А ведь у меня нет аномалий.

Вернальцы молчали. Третий участник их группы вообще не знал, куда деться. Он косился то на ректора, то на его жену.

– Мой дядя, – прошептал Гарден, заметив мой взгляд. – Редкостное ничтожество.

– Раунд окончен, – огласил распорядитель.

Вмешиваться в ответы других академий я не считал нужным – они ничем меня не задевали. Зато эту роль взяли на себя Владис и Гарден. Гарден с удовольствием прошелся по Меремской академии, когда те заявили, что их выпускники занимают высочайшие государственные должности. И намекнул, что должности-то получены не за знания, а за деньги. А Владис отыгрался на Вернале. Вообще, сама речь Гардена-старшего была хороша. Он упомянул о многовековых традициях академии, ее именитых выпускниках, особой силе и пользе ментальной магии на поле боя. Я даже заслушался. Что-что, а вешать лапшу на уши семья Гарден умела хорошо.

Но Владис нашел к чему придраться.

– Вы говорите, что ментальная магия исключительно полезна, – заметил он. – Но на поле боя, как вы выразились, находится слишком много людей. И чтобы убедить их остановить кровопролитие, понадобится не один, не два, а сотня ментальных магов. При этом менталистика – особенность вашей семьи. А для студентов она приобретенная, и потому слаба. Максимум, что они смогут, – поставить блок. Не все, но многие. Эта магия не атакующая и не защитная. И, увы, используется не в благонадежных целях. Так стоит ли учить посторонних такому опасному искусству?

Зрители зашушукались. Вообще, хороший вопрос. Зачем Арантии сотни менталистов? Один Гаденыш сколько натворил. Я покосился на Гардена, но тот тоже был увлечен спором с отцом и не слушал мои мысли.

– Ментальная магия – это еще и искусство защиты разума, – ответил его отец. – На каждого из нас можно оказать воздействие. И важно знать, как его блокировать.

– Но вы учите не только блокировать, но и нападать.

– Без понимания одного невозможно другое.

Главное, чтобы драться не кинулись. Я уже готовился усадить Кира на место, когда тот сказал:

– Увы, боюсь, Арантии еще придется узнать, что такое ментальная магия в неограниченных количествах.

И сел на скамейку. Тогда я еще не подозревал, что много лет спустя его слова окажутся пророческими. Но какое-то смутное предчувствие зашевелилось в груди.

– Вторая проблема, – между тем огласил распорядитель. – Правильно ли лишать мага его магии?

А это в чей камень огород? Не в наш, хоть мои ребята и щеголяли ограничителями. С тех пор как исследования увенчались успехом, были даже случаи, когда к Дару обращались аномальные маги с просьбой выдать им ограничитель.

– Что он имел в виду под лишением магии? – спросил у коллег.

– Новое исследование, – ответил Гарден. – Если мага признают особо опасным, его магию могут просто выжечь. То есть сделать его обычным человеком без каких-либо способностей.

– А вы за или против?

– Я за, – ответил Гарден.

– И я, – согласился Владис.

– А я, кажется, против.

Представил своих ребят. Все они – особо опасные. Правильно ли будет выжечь их магию? Может, многие на это согласились бы. Многие, но не все. И потом, я так понял, эта процедура далеко не добровольная.

– Побочные эффекты есть? – спросил у Гардена.

– Гибель, – подтвердил тот мои опасения. – Но если ты выскажешься против, Дагеор, очка нам не видать.

– Если выскажусь за, перестану сам себя уважать. Не беспокойся, бросаться в крайности не буду.

– Давай лучше отвечу я, – вмешался Владис.

– Как знаешь, отвечай.

– Первым отвечает Приграничная академия.

Конечно, они высказались за. Как и Меремская академия. И Верналь. Мы отвечали предпоследними.

– Мы считаем, что нельзя лишать мага его магии. Но в крайних случаях, если угроза для жизни окружающих слишком велика или преступление повлекло массовые жертвы, это допустимо.

Молодец, Владис. Я не сказал бы лучше.

– Что вы считаете крайним случаем? – спросил ректор меремцев, высокий, сухощавый, как ствол дерева.

– Возьмем недавний пример господина дер Гардена. Если один менталист может приказать сотне людей выполнить его волю, то стоит задуматься о том, чтобы лишить его магии. Потому что нет никаких гарантий, что завтра он не задумает государственный переворот или не прикажет нам перерезать друг друга.

Кир поежился. Согласен, жестокий пример. Но, кажется, вернальцы поняли его правильно и вмешиваться не стали. Мы дождались ответа Аррана – такого же типичного, как и остальные.

– Третья проблема, – наконец-то, а то голова начала болеть от всеобщего шума и гама. – Вопрос таков. Можно ли допускать человека с магической аномалией к управлению государством?

Что? Я не ослышался? Покосился на Дара – тот побледнел и сжал руку Кэрри. Кого из двух они имеют в виду: крона или его жену? Потому что после покушения Гардена вся Арантия продолжает считать Дара аномальным магом. Кроме самих аномальных магов – уж они-то понимают, что его сила не имеет ничего общего с их проблемой.

– И что мы будем говорить? – поинтересовался Гарден.

– Не знаю. Я не вижу в этом ничего плохого. Но тогда нас точно разгромят. Может, скажешь пару слов? А я поддержу.

– Хорошо, – согласился Киримус. – А если сказанное тебе не понравится?

– Твое право.

– Первым отвечает Ладем.

Тьма! Почему опять мы первые? Ждут, что оступимся? Что скажем что-то не то?

– Я сейчас говорю за себя, а не за команду, – заговорил Гарден. – Я считаю, что человека с магической аномалией нельзя допускать к управлению государством. Так как в этом случае риск превышает допустимые пределы. Но! Прошу отметить, что в истории Арантии таких прецедентов не было, поэтому не вижу смысла даже ставить такой вопрос.

Лихо. Намекнул, что у Дара аномалии нет. Кто рискнет поспорить?

– А мы считаем – почему нет? – раздался голос Дилона дер Гардена. – Раз уж нам здесь доказали, что любую аномалию можно контролировать, то кто мы такие, чтобы рассуждать, лишать ли преемника престола? Право крови никто не отменял.

Я чуть не лишился дара речи. С какой стати вернальцы высказывают такие идеи? Решили поиграть? Но ни с нами, ни с ними никто спорить не стал. Академии крайне сдержанно высказали свое мнение. А я все пытался разгадать, что за хитрый ход придумал Верналь.

– Судьи готовы огласить итоги сегодняшнего тура и турнира в целом, – поднялся со своего места дан Лессан. Ох, что сейчас будет! Представить страшно. – Пятое место по итогам всех трех туров занимает Приграничная магическая академия.

Раздались вялые аплодисменты. Мы не последние – уже хорошо. Это благодаря ребятам.

– Четвертое место – Меремская магическая академия. Третье место – Арранская магическая академия.

Значит, второе. Отлично. Хороший результат, ведь мы участвуем в таких соревнованиях впервые.

– По итогам всех туров сложилось так, – продолжил Лессан, – что у Вернальской магической академии и Ладемской магической академии равное количество баллов. По одному первому и одному второму месту, плюс одинаковые оценки за дебаты. Поэтому решено провести дополнительный поединок боем между профессорскими составами этих академий.

Нам нельзя! Нельзя участвовать в поединке. Еще и против вернальцев. Дар клялся мне, что до этого не дойдет. Что теперь делать? Ленора нет. Гарден – менталист. Сам я не смогу справиться с атаками семьи Гарден.

– Угомонись. Мы победим, – хмуро сказал Киримус.

Владис кивнул.

– Как? – чуть не выкрикнул я.

– Никто не видел магии Ленора. Где гарантии, что он не менталист?

А Гарден говорит правильные вещи. Гарантий нет. Даже об аномалии брата крона никто не знает. Получается, не все потеряно. Ладно, была не была. Я так легко не сдамся!