Глава 8

* * *

– Маргарита —

Серафима Платоновна жила в маленьком покосившемся деревянном домике. Дом окружали ветвистые вековые берёзы и сосны.

При первом взгляде на дом можно безошибочно сказать – прошёл не один десяток лет с момента его постройки, а то и целый век.

На шатком заборе устроились две черепаховые кошки и жмурились, греясь в лучах заходящего солнца.

На всякий случай я сравнила адрес, указанный в объявлении с адресом на фасаде дома.

Ошибки не было. Мы прибыли на место.

– Весьма скоромно тут живут, – заметил без ехидства Филипп. – Харрис, ты как эксперт в магии, носом поведи и скажи, ждать нам здесь удачи или лучше сразу поворачивать назад?

Я тоже посмотрела на Виктора в ожидании ответа. Как мы убедились, чувствовать магию он мог.

– Не знаю, – пожал брюнет плечами. – Магии нет, но…

– Но? – зацепилась я.

– Что-то явно здесь есть, – нахмурился он. – Странные энергетические потоки. Нет, не магия, но что-то необычное. Подобное я ещё не ощущал, ни в своём мире, ни в твоём, Марго.

– Хм. Может, нам повезло и тут правда живёт экстрасенс? – задала риторический вопрос. – Идёмте. Сидя в машине, ничего не узнаем.

Подошли к запертой на засов калитке и не найдя звонка, я решила позвонить на телефон, что был указан в объявлении и оповестить хозяйку о нашем прибытии.

Вообще мы договаривались о встрече, и я ни на минуту не опоздала.

В телефоне шли гудки, но никто отвечать не спешил. Мда. Будет весьма прискорбно, если нас никто не ждёт или если объявление оказалось фейком, и никакой ведьмы тут нет.

– Не отвечает, – пробормотала раздражённо, заглядывая за ограду. Вдруг кого увижу, и можно будет окликнуть.

– Давайте так войдём, – предложил Филипп и потянулся к хлипкому засову – обычному крючку на обратной стороне калитки.

– Ну-у-у… не знаю, – протянула с сомнением, но Фил уже входил на частную территорию.

Кошки приоткрыли по одному глазу, подёргали ушами и дальше принялись дремать, не обращая внимания на незнакомых гостей.

Мы с Виктором последовали за Филом.

Едва вся наша троица оказалась на крыльце старенькой избушки, как вдруг, дверь резко распахнулась, и на пороге явился пацан лет десяти с грозным видом. Упёр он руки в бока, набычился и воскликнул:

– Вы кто? Чего надо?

Фил весело хмыкнул. Виктор сделал вид, что мимо проходил. Только я широко и нервно улыбнулась ему и произнесла мягко:

– Мы по записи приехали. Серафима Платоновна нас ждёт.

И вот сейчас он как скажет, что никакой Серафимы тут нет… И папка его с топором выйдет…

Но нет, пацан почесал кончик носа и кивнул.

– Тут стойте, сейчас узнаю, – важно сказал мальчишка и убежал, но прежде также резко и громко захлопнул за собой дверь. Я даже вздрогнула.

Ждать пришлось недолго. Я и своим парням ничего сказать не успела, как двери снова распахнулись, и на пороге показалась девушка лет двадцати, а мальчишка стоял рядом и прижимался к ней, словно она его мать или сестра. Наверное, так и есть.

– Здравствуйте, – поприветствовала ей первая. – Вы и есть Серафима Платоновна? Я звонила вам и вот мы… тут…

Девушка улыбнулась.

– Вы со мной говорили, но я не Серафима Платоновна. Меня зовут Катя. А баба Сима уже ждёт вас, идите за мной.

Домик был маленький, низенький. Классический дом старосветского человека. В доме была огромная печь в изразцах. Вокруг окон и над дверями находилось множество небольших картинок. Пол глиняный, но так чисто вымазанный и содержавшийся с такою опрятностью, с какою, верно, не содержится, ни один паркет в квартире.

Серафима Платоновна или Баба Сима оказалась довольно пугающей старушкой.

Как только мы вошли в комнату-гостиную, она сразу подняла на меня взгляд.

Её лицо было бледным, в глубоких морщинах, будто распаханное поле. Глаза впалые, белесые, губы плотно поджаты. На голове повязан цветастый платок. Она сидела за столом и чистила картошку. При этом неотрывно смотрела на меня.

Её взгляд меня откровенно испугал, но я постаралась не подать виду.

– Баб Сим, ты сказала, что примешь гостей, – заговорила Катя, стоя рядом со мной.

Фил и Виктор замерли за моей спиной.

Бабка прекратила буравить меня своим жутким взглядом и кивнула со словами:

– Ну и дел ты натворила.

* * *

– Маргарита —

Расположившись на стареньких, но чистых и очень удобных стульях, баба Сима прекратила чистить картошку и вдруг протянула мне одну картофелину и нож с требованием:

– На вот, почисть.

Недоумённо моргнула, но взяла отмытый клубень и принялась чистить. Я всегда срезаю картофельную кожуру одной лентой. Быстро счистила, и как всегда у меня получился серпантин.

Протянула чистую картошку обратно Серафиме Петровне, но она мотнула головой и сказала:

– Шкуру дай.

Моё недоумение возросло, но очистки вложила в её сморщенную ладонь.

Она сжала картофельную кожуру в ладонях и закрыла глаза. Минуты три она так сидела, заставляя меня ёрзать на месте и бросать пытливые взгляды на парней.

Филипп откровенно скучал и зевал, прикрывая рот ладонью. Виктор же был серьёзен и, не мигая, смотрел на старушку. Мне кажется, он видел больше, чем я. Маг, как-никак.

– Глупая девчонка! – воскликнула бабка, напугав меня своим криком.

От неожиданности я ахнула, вздрогнула и уставилась на неё в непонимании.

Серафима Петровна глядела на меня с укором. Она отбросила картофельную кожуру к другим очисткам, сложила руки в замок, подалась чуть вперёд в мою сторону и заговорила строгим голосом, каким обычно директор отчитывает хулигана за разбитые окна и поджог.

– Вытянула из другой реальности, так будь теперь ответственна за это! Не смей прятать голову в песок, аки глупый страус! Вроде ж ум есть, почему не пользуешься?

– Но я… – начала говорить, чтобы объяснить, но старуха стукнула кулаком по столу, обрывая меня.

– Молчи! – грозы в её голосе добавилось. – И слушай.

– Молчи, Марго, – произнёс сидевший рядом Виктор.

Ощутила, как у меня загорелись щёки и уши. Почему-то стало стыдно, будто я и правда натворила дел.

Сжала ручки сумочки до скрипа, пряча свой гнев. Поджала в недовольстве губы, но кивнула.

Буду слушать.

– Эти двое – не наши, – сказала Серафима Петровна, не глядя при этом на парней.

Она смотрела на меня. Смотрела в глаза. Её взгляд в душу проникал. Мне стало некомфортно, но я подавила порыв вскочить и убежать. Сидела, вдавив в стул свою пятую точку, и слушала её.

– Ты их призвала… – произнесла она зловеще и ещё пальцем на меня указала. – Ты. И привязала к себе. Сама теперь страдаешь и их мучаешь. Темноволосому даже каналы перекрыла.

Нет, но тут я смолчать не могла.

– Да никому ничего я не перекрывала! – выдала с обидой.

– Освободи их, – сказала старуха и вдруг улыбнулась. – Просто освободи и пусть живут своей жизнью. Только присматривай за ними.

– Как нам вернуться? – спросил Виктор.

Действительно, сижу, молчу или дурацкие оправдательные вопросы задаю, а толкового ещё не сказала.

– Не вернётесь, – ответила она и пожала плечами. – В наш мир можно прийти, но уйти лишь духом после смерти.

Я моргнула и мысленно ахнула, осознавая масштаб подставы.

Они не смогут вернуться!

– Как нам освободиться? – задал граф другой важный вопрос.

Баба Сима кивнула на меня.

– Она освободит. На новую луну вас позвала, на новую луну и освободить должна.

Мы переглянулись и обменялись хмурыми взглядами.

Я вновь посмотрела на Серафиму Петровну, которая вновь начала чистить картошку, потеряв к гостям, то есть к нам, всякий интерес.

– Серафима Петровна, – позвала я её. – Расскажите, как мне освободить их и себя от этой связи? Есть какой-то ритуал? Слова?

Мне нужны были инструкции.

Но старая женщина больше не смотрела, ни на меня, ни на кого-то ещё.

– Серафима… – начала я, но вдруг мне на плечо легла чья-то ладонь.

Вскинула голову и увидела Катерину.

– Баба Сима больше ничего не скажет. «Видеть» забирает у неё много сил. Всё что она увидела, всё передала, – сказала девушка и махнула в сторону двери. – Вам нужно уходить.

Я поднялась, с сожалением глядя на старушку.

– Может, мы придём завтра? – произнесла с мольбой в глазах. – Или послезавтра?

Девушка мотнула головой.

– Баба Сима вам больше ничего не скажет, – проговорила она категорично.

Виктор и Филипп уже покинули дом старой женщины, которая смогла увидеть по картофельной очистке мою проблему и в принципе озвучила, как решить проблему. Я ведь как раз и искала способ, как нам разорвать связь.

Только вот подробностей нет и меня этот факт огорчает.

– Спасибо, – вздохнула грустно и печально улыбнулась Катерине.

Потянулась за кошельком в сумочку и спросила:

– Сколько я должна за…

– Ничего не нужно! – запротестовала она. – Баба Сима не берёт деньги! Её дар бесценен!

– Но… – недоумённо уставилась на Катерину, ощущая себя неловко. – Она ведь «увидела»…

– Не оскорбляйте дар Серафимы Петровны деньгами, – процедила Катерина.

– Ладно-ладно! – согласилась с ней. – Но от продуктов не откажитесь? Фрукты, хлеб, сахар, крупы…

Девушка улыбнулась.

– Хлеб мы сами выпекаем. А вот мука и сахар всегда нужны.

Я кивнула и пошла на выход.

Значит, едем до ближайшего магазина за продуктами.

* * *

– Виктор Харрис —

Прошёл день после встречи с «видящей». Маргарита заперлась в своей комнате и как она сказала нам: занималась делами.

Перевёл взгляд на барона.

Майлз отжимался от пола. Сначала делал отжимания на правой руке, заложив левую за спину. Затем он сменил руки и продолжил, шумно выдыхая воздух.

– А теперь перейдём к силовым упражнениям на мышцы спины! – счастливым голосом сообщил из телевизора излишне перекачанный тренер в коротких штанишках оранжевого цвета и рваной рубашке странного, точнее уродливого кроя.

Хм. И зачем показывать плачевное положение мужчины большому количеству людей? Чтобы люди увидели, как бедно живут тренера в их убогом мире? Неужели те организаторы, что «делают» эти спектакли не могут достойно одеть актёра?

Я не выдержал и выключил телевизор.

Майлз, тяжело дыша, подпрыгнул и, встряхивая руки, недовольно воскликнул:

– Включи немедленно! Я ещё не закончил тренировку!

– Закончил, – произнёс невозмутимо и опустился в кресло, закинув ногу на ногу. – Ты слишком усердствуешь.

– Ничего подобного, – фыркнул Филипп и вытер пот рубашкой. – В отличие от тебя, я не собираюсь терять физическую форму.

Я хмыкнул.

– Что ж, не скажу, что буду скучать по тебе, Майлз, когда в твоей глупой голове лопнет сосуд, и ты свалишься у моих ног с остекленевшим взглядом. Так и быть, пинать твоё тело я не стану.

Барон скривился и пробормотал:

– Да, согласен, воздух этого мира настолько ужасен, что когда я тренируюсь, то чувствую, как мои лёгкие всё сильнее наполняются местными ядовитыми испарениями и газами. Как бы я от отравления или удушья не умер, а не от лопнувшего сосуда. И да, спасибо, что в случае моей смерти не станешь меня пинать.

– Пожалуйста, – не сдержался я от ехидства.

– Только я не готов гарантировать, что в случае твоей смерти от души не поколочу тебя, Харрис, – весело предупредил барон и, покрутив шеей, хрустнул хрящами.

Я решил поддразнить его.

– На самом деле смерть для тебя лучший выход, а то наша Маргарита большая выдумщица и решила, что в новой книге ты предстанешь толстым импотентом и любителем кошек, одиноко проживающим за пределами города в маленьком домике, как самый настоящий отверженный. Кто знает, как её выдумка отразится на реальном тебе… Вдруг, ты за одну ночь и превратишься в такого «прекрасного» героя…

Майлз застыл и в ужасе уставился на меня.

– Не-е-ет, – протянул он, – этого не может быть. Марго со мной так жестоко никогда не поступит. Я ведь главный герой!

– Скорее, ты – главный идиот, – усмехнулся я.

– Хватит меня оскорблять! – разозлился Майлз и сжал руки в кулаки.

Да, не хватает мне хорошей драки, вот и начал провоцировать барончика. Стоит взять себя в руки и направить энергию в другое русло. Нужно думать. Наступит новолуние, и мы станем свободными от связи с Марго. У меня уже должен быть план на будущие действия. Раз вернуться не выйдет (хотя я не остановлюсь и буду искать способы), то следует с комфортом обустроиться в этом мире.

– Ладно, извини, погорячился, – произнёс миролюбиво и протянул руку для пожатия, что означает – мир.

Майлз с сомнением посмотрел на мою ладонь, но всё же принял и пожал руку, с силой сжав, демонстрируя своё негодование.

– Кстати, Харрис, Марго до сих пор в ярости, что не сможет от нас навсегда избавиться и отправить домой. Эта женщина вспыльчива, как искра в сухом лесу. Раз! И мгновенный пожар.

– Это так, Майлз, – согласился я. – Поэтому не стоит её нервировать и злить ещё больше. Марго натура крайне эмоциональная и нехорошо будет, если на этих эмоциях она возьмёт и напишет про нас что-то нелицеприятное.

– Например, сделает из тебя слепого и скрюченного старца, который не может найти свою челюсть даже с магией, а меня повесит, как преступника за мелкое хулиганство?

Я вздохнул и покачал головой:

– Филипп Майлз, лучше молчите и не давайте Маргарите подобных советов. Да и не верю я, что она поступит с нами столь жестоко. Тем более, мы для неё золотая жила. Мы ей нужны для второго романа.

Барон поморщил лоб, размышляя.

– Хорошо. Допустим, Марго и не отправит нас на плаху и следом в могилу и всё такое. Но она может сделать нам больно, Харрис. Она может подчинить нас себе, сделает из нас марионеток.

Филипп скривился и добавил:

– Это ужасно.

Тут пришло время задуматься и мне.

– Возможно, – проговорил медленно, – но не стоит забывать, что наша Маргарита слишком доверчива и эмоциональна. Запомни, мы ей нужны.

Майлз смерил комнату нервными шагами, остановился напротив меня и сказал:

– Вик, а что если она решит написать продолжение без нашего участия? Убьёт нас в начале книги и дальше продолжит писать про других героев? А убив нас в книге, вдруг, убьёт нас и в реальной жизни? Знаешь, мне совершенно не хочется это проверять.

– И что ты предлагаешь делать? – спросил у него.

– Что делать? Я предлагаю? Э нет, Харрис, Это не я злой гений. Это тебе виднее. Или тоже в тупике? Если так, то это катастрофа.

Я поднялся, подошёл к окну и нахмурился сильнее. Пейзаж не радовал, лишь добавлял ещё больше серости и уныния. Несколько мгновений я изучал угрюмый пейзаж, затем повернулся и посмотрел на барона.

– Я уверен, когда наша связь будет разорвана, Марго не сможет влиять на нас. Не знаю, может ли повлиять сейчас, но ты прав, проверять не будем. Но дождаться разрыва связи стоит и до этого времени стоит вести себя скромнее. Это в первую очередь тебя касается, Майлз. Больше молчи, сиди тихо, не высовывайся, убирай за собой… и ещё начни готовить Марго обеды и ужины.

– Обеды и ужины? – скривился барон. – Завтрака уже мало? Но почему я, а не ты? Ты тоже её раздражаешь!

– Не так как ты, – проговорил категорично, – и ещё больше помогай Марго по дому.

– Что? Я? – на лице Майлза возникло непередаваемое выражение лица. Несчастное и одновременно удивлённое.

– Да, Филипп. Ты. Или ты забыл, что у Маргариты нет ни горничной, ни кухарки, ни даже приглашённой служанки?

– Подобное сложно не заметить, – хмыкнул Филипп, – от приглашённой служанки я бы сам не отказался.

Я закатил глаза.

– Но ведь есть ты! – просиял Майлз. – Связь разорвётся, и твоя магия должна вернуться. Ты используешь силу и приведёшь её жалкий домишко в идеальный порядок!

– Моя сила не предназначена для бытовых нужд, – отчеканил каждое слово. – Подведём итог: ведём себя хорошо и ждём рождения новой луны.