Глава 7. О жизни в розовом цвете

Шурхов тролль наглым образом пробрался в мой безмятежный сон. Отчего тот сразу же стал «мятежным». Способность хоть как-то соображать смыло волной эмоций и ощущений.

Я четко понимала, что сплю. И даже какое-то время пыталась сбросить наваждение. Очнуться от дурмана из смеси душистых лекарственных трав. От сухого тепла кожи под моими дрожащими ладонями. От мягких, чуть шелковистых волосков, тут и там находившихся под моими пальцами.

От твердых губ на моем виске, бормотавших ругательства, но почему-то совсем не обидные. Приятные даже. Во сне мне нравилось быть чьей-то напастью… Заразой… Занозой… Вечно попадающей в неприятности катастрофой, с которой лучше не связываться…

Так нравилось, что аж бесило. Совсем это на меня не похоже. Не превращалась я никогда в трепетную, податливую лужицу от густого, хриплого шепота. От бесцеремонных прикосновений. От…

Ущипнуть бы себя хоть во сне! Но руки были заняты. Магистерской грудью, да. Которую отчаянно хотелось поцеловать. Так же, как он, нагло и смело. Прикоснуться пересохшими губами к коже. Ощутить языком непременно солоноватый вкус. Он ведь весь день проходил в одной рубашке, а значит, в душ еще не успел заглянуть.

И во сне мне от этих мыслей не было стыдно. Напротив, пробуждался знакомый азарт, жаждущий новых знаний, приключений и… неприятностей. Куда ж без них?

Рандор качал меня в лапах, баюкая. И я проваливалась в сон глубже и глубже. Позволяя фантазии увести меня дальше. И дальше. И…

«Ты все проспишь, соня… Опять все проспишь», – его шепот ласково пробирался в ухо и хрипом отзывался в шее. А Салливан все бормотал, бормотал, бормотал, поглаживая носом волосы у виска.

Я сладко потянулась, сощурилась, отмечая, что под опущенными веками весь мир кажется алым. Залитым красным цветом. Утро? Уже?

– Проспишь, проспишь… – упрямо лилось в ухо.

До меня постепенно дошло, что голос не Салливана. А значит, и нос, ласково щекочущий лицо – чужой. Твою-то!..

Я вскинулась на кровати под чей-то раздраженный вскрик. Проморгалась, потерла глаза. Бордовая туша отлетела на пол, обиженно взмахнула крыльями и зашипела ругательства.

– Ох, Арчи… Это был ты…

– Это я, – возмущенно прокудахтал ламбикур. И с интересом моргнул розовым глазом, со дна которого взметнулись золотые искры любопытства. – А кого это ты ожидала увидеть в своей теплой постельке?

– Никого не ожидала! – отрезала и гордо задрала подбородок.

– Тогда одевайся… Проспишь… Знаю ведь, как ты не любишь, когда неприятности приключаются без тебя. Обидно будет…

Неприятности? И без меня? Обидно – не то слово.

Я со скоростью борца с магическими стихийными бедствиями натянула на себя шерстяную юбку, блузку, укороченный жакет и теплый осенний плащ до кучи. Вчера так замерзла в коридоре, что сегодня компенсировала с лихвой.

***

Воздух перед Академией звенел голосами. Судя по розовым солнечным лучам, низко стелющимся по мерзлой траве, рассвет только что случился. И не так уж сильно я заспалась, как пытался выставить дело Арчи.

Но в другом ламбикур был прав: самое интересное происходило здесь и сейчас, пока остальная Академия сладко сопела в кроватях.

У озера собралась толпа. Пока я торопливо бежала вперед, на ходу запахивая плащ, разглядела фигуры Брендана, Энди и сержанта Шо. За спиной Рейны виднелась раздраженная физиономия моего братца, мрачностью напоминавшая папину. Ректор тоже присутствовал: он приобнимал маму за плечи, пока она что-то яростно втолковывала Бехтереву и лысому инспектору.

И… да. Тролль из моего сна тоже был здесь. Настоящий, материальный, хмурый. И по столь важному поводу даже одетый.

Салливан высказывал что-то госпоже Пруэтт, склонившись к самому ее уху. Та согласно кивала и даже в столь ранний час была безупречно красива. Кипящая лава фонтаном взметнулась к горлу. Почему-то казалось жутко неправильным, что мне сегодня щекотал ушко вредный птиц-переросток, а в то время как этот… этот…

Ладно. К троллям! Судя по сосредоточенным лицам, беседа была деловой. Наверное. Во всяком случае, я предпочла думать в этом ключе, старательно глуша ярость, разъедающую грудь.

И вот что за нелепость? Я, конечно, не раз видела, как полыхают папины глаза, стоит ему увидеть маму в компании другого мужчины… И давно смирилась с тем, что отец мой тот еще собственник. И совершенно искренне, физически мучается от невозможности быть рядом с супругой каждую секунду.

Но в себе я этих генов никогда не замечала. Даже мысли о Тамаре, щекочущей кудряшки Брендана, не вызывали внутри ничего, кроме легкой досады. А сейчас во мне бушевала буря! Шквал разрушительных эмоций, способный превратиться в тайфун. Неужели я… ревную? И кого? Этого тролля?!

Нет, нет… Я лучше позволю себя пустить на ингредиенты или запрусь в подвале в шурхами, чем признаюсь в этом хоть кому-то.

Демонстративно не замечая магистра, поймавшего меня в капкан серого взгляда и с насмешливым интересом изучавшего мой заспанный вид, я подбежала к озеру.

Абсолютно розовому, надо сказать, озеру.

И… нет, дело было не в рассветных лучах.

Поверхность заволокло малиновой ряской, и вода тоже как будто окрасилась.

Что хорошо: Атарина была жива и здорова. Что плохо: она цвела и пахла. В прямом смысле. Аромат от воды стоял носораздирающий. В нем прослеживались болотные нотки с оттенками тины, грибов и подгнивших водорослей.

Русалка кривилась и неприязненно косилась на свои порозовевшие плечики и ладошки. Косички, гнездом увивавший детскую головку, из бирюзовых тоже превратились в лиловые. Я бы и не узнала Атарину, если бы не фирменный обиженный писк и недовольное личико.

– Аврора Андреевна, вам лучше вернуться в Академию, – криво улыбнулся Энди. – Холодно и… Мы пока не знаем, с чем имеем дело.

– Это «Аквария Ренегати», – отстраненно пробормотала дриада, словно бы ни к кому не обращалась. Так, болтала сама с собой.

Она подцепила пальчиком розовый листок, качавшийся на воде, и вытянула из озера длинный, путанный, бесконечный стебель без корешка.

– Растение-паразит. Практически не поддается выведению, если споры успели проникнуть в благодатный раствор…

– Звучит не слишком обнадеживающе! – профыркала Атарина, дергая хвостом. Похоже, тот запутался в паутине из розовых нитей.

– Волшебные паразиты очень жизнеспособны. Их почти не берет современная магическая химия и старые заклятья, – пожала плечами госпожа Дорохова и обернулась к моей матери. – В прошлом году у меня был заказ на очистку одного заброшенного имения от грибка и нежеланных растений. С синей плесенью я справилась за два дня, Омелу Европейскую смогла уговорить за месяц, но вот водоем… В итоге я не стала брать оплату.

– Споры! Ума не приложу, как они сюда попали, – Энди Макферсон почесал короткостриженый затылок. – У нас территория отлично защищена и от плесени, и от мелких паразитов.

Тролль побери, до этого мы с Джил не додумались. Паразиты. Живые существа. Конечно!

Мы проверяли воду на все возможные яды, но и представить не могли, что порошок в серебряной шкатулке – споры неизвестного растения-вредителя. Стоило им оказаться в магическом бульоне и впитать первые солнечные лучи, как те разрослись буйным цветом!

Я гневно развернулась к Бехтереву. Этот гад! Отравил! Озеро!

– Я знаю, откуда они тут появились. Споры эти, – с неприязнью выплюнула в лицо надменному мужчине. Тот и носом с горбинкой не повел. Мерзавец! – Я видела вас в окно. Вы высыпали что-то ночью… Вот сюда. Из шкатулки.

Я указала на озеро дрожащим от злости пальцем.

– Меня? Уверены? – «удивленно» протянул Бехтерев, и страстно захотелось повыдергать его чернявую челку. Гад! Как есть гад! Ничуть не лучше своего тестя. – У вас, верно, и доказательства есть для таких смелых обвинений?

– Нет. Но будут, – уверенно заявила, упирая руки в бока. Софи обязана была взять след. Он от меня не отделается. Испортить жилище нашей единственной русалки!

– К счастью, я проводил вечер в компании княгини. Уверен, она сможет это подтвердить, – негодяй нахально подмигнул моей матушке.

Руки папеньки на ее плечах тревожно сжались. И где-то тихонько вздохнул Монстроглаз, понимая, что несварение ему обеспечено.

– Моя подруга скоро вернется! И вот тогда…

– Ах, ваша подруга! – рассмеялся лысый инспектор, посмотрел на маму и ободряюще похлопал Бехтерева по плечу. – Ну, а пока мы ее ждем, подругу эту, то все же начнем собственное расследование. А заодно – процедуру магической конфискации. Ведь, как мы все можем наблюдать, условий для содержания столь редкого экземпляра у вас, княгиня Карповская, больше нет…

Энди Макферсон тихонько зарычал, обнажив зубы до клыков. Страшная улыбочка, многообещающая. Забавно: Софи тоже так часто делала, когда злилась и не могла подавить животную суть.

Лысый инспектор нервно откашлялся и завел:

– По закону о праве разумных магических существ на достойные условия содержания я обязан подать в Верховный Совет прошение о…

– Замолчите, пока я лично не определил для вас «достойные условия содержания», Лоури, – тихо произнес отец, но все услышали.

Лысый инспектор захлопнул рот. Вяземского тут не было, и хорохориться перед ректором смелости не хватало.

Я задохнулась от гнева. «Право разумных существ на достойные условия содержания»? Маги, входящие в Верховный Совет, еще помнят про такой закон? Но при этом с аппетитом обедают в столовой Индийского университета под крики запертых в клетку ламбикуров!

– …Прошение о признании озера непригодным для проживания. И об изъятии всех тварей, обитающих в данном водоеме, для дальнейшего распределения по заповедным зонам, – договорил за инспектора Бехтерев, сально улыбнулся и довольно потер руки.

Косился он на мать. Да еще с таким откровенным выражением, что любой бы прочитал. Мол, «стоило соглашаться вчера, пока я был добрым».

Но я-то знала, что порошок он высыпал задолго до их встречи.

– Единственная тварь, господин Бехтерев, здесь вы, – спокойно ответила мама.

«Признать водоем непригодным для проживания». В голове не укладывалось! И где теперь плавать Атарине? Да наша русалка не выживет ни в одном другом Заповеднике!

Хотелось не то рычать, не то выть от бессилия. Где же Софи? Почему так долго? Уже рассвет, и ее черная шелковистая шерстка давно должна была исчезнуть, сменившись гладкой девичьей кожей.

Я бесстрашно зачерпнула воду ладонью (мой затылок при этом уловил неодобрительный взгляд одного нудного тролля, но я решила его игнорировать: с нотациями можно повременить).

«Непригодным»… Конечно, он непригоден! Это и троллю понятно. Вода мало того что розовая, так еще и густая, словно в ней растворили кисель или тонну малинового желе. В ладони плавали ошметки чего-то склизкого, вроде останков медузы или чайного гриба, из которого Мари делала тонизирующее снадобье.

– Ну как, отдадите меня, Андрей Владимирович? – сощурилась Атарина и покосилась на папу.

Лицо ректора приобрело мученическое выражение. Словно он был бы рад сдать чешуйчатую ворчунью – хоть в целом виде, хоть по частям, на ингредиенты. Но знал, что маменька не одобрит.

Это отец, конечно, притворялся. Они были очень давно знакомы, и Атарина никогда не скупилась на знаки внимания. Весьма своеобразные и подчас раздражающие, но все же. Сам бы через месяц заскучал без глупых русалочьих розыгрышей, озорных проделок, заунывных песен и «мокрых» встреч.

– Не отдам, – удрученно выдохнул ректор. – Хвостатая девчонка никуда не поедет, Лоури.

«Девчонка», которой было лет двести, не меньше, довольно заулыбалась. И вот этому твердому «не отдам», и комплименту, свидетельствовавшему о ее вечной молодости. Слишком уж сильной молодости: на вид Атарине было лет двенадцать.

– И куда? Обратно? К этим? – вздохнула она.

– Придется.

– Я не очень понимаю, куда вы планируете?.. – подал голос Лоури и почесал лысину.

– Какое совпадение: у нас есть еще одно. Запасное.

– Что «одно»? – глупо переспросил лысый инспектор, растерявший от сурового вида папеньки всю свою нахрапистость.

– Озеро.

– И где ж вы его прячете, боюсь спросить? – пробормотал Лоури, неуверенно озираясь.

– Бойтесь. Так и задумано.

Я тоже покрутила головой, но ни за теплицами, ни в саду запасного озера не обнаружила. Даже лужицы – и той не было. Да и если бы на территории был второй водоем, я бы его за восемнадцать лет уж точно нашла!

– Сама не дойду, – поиграла бровью престарелая кроха и просительно вытянула ручки из воды.

Отец фыркнул, подошел к самой кромке, нагнулся и вытащил русалку из озера. Та с блаженной улыбкой вжалась щекой в его пальто, еще секунду назад казавшееся черным. Но теперь облепленное прозрачными лиловыми сгустками.

– Так розовый – действительно новый черный? – почему-то у меня уточнил хмурый братец, и я поперхнулась от неожиданности. Словно я главный специалист по трендам магического сообщества!

– Не слушайте Арти, Андрей Владимирович. Вам о-о-очень к лицу, – хихикнула Атарина и провела пальчиком по папиной скуле, оставляя вдоль шрама малиновый след. – О-о-очень.

Бехтерев гаденько хмыкнул, за что тут же получил по физиономии русалочьим хвостом. Брызги розовой пакости разлетелись во все стороны, окрасив всех присутствующих в модные оттенки. Что до горбоносого мерзавца, то его щека была насыщенно алой. И поделом.

Я поймала глазами Салливана. Уж он-то на собственной шкуре уяснил, что хвосты разгневанных русалок бывают очень опасны. Не одна я тут создаю людям неприятности.

– За такую проделку, рыбка, Совет лишит тебя прав разумных существ, – прошипел Бехтерев, потирая лицо.

Атарина похлопала искристыми глазками, словно разучилась понимать слова. И была катастрофически неразумна. Вот совсем.

– В таком случае Верховный Совет точно не должны беспокоить условия содержания этого неразумного создания, – проворковала с берега дриада, вытирая руки о траву. – Тем более, воздух давно нашептал мне, что в Академии все еще есть подходящее для нее место… А с этим водоемом нам, к сожалению, придется пока проститься. Вы сможете сами выловить оставшихся, господин Хайв? Я чувствую там семейство иглошерстов и нескольких древних рыб-фениксов…

– Займемся этим. Я вызову людей, – пробубнил Брендан и принялся закручивать в воздухе теле-маго-граммы.

– Андре-е-ей Влади-и-имирович… – протянула игриво русалка и была награждена таким тяжелым взглядом черных глаз, что любой другой давно бы мимикрировал под иглошерста. Но Атарина умудрилась сохранить хладнокровие. Наоборот, деловито заворочалась, поудобнее устраиваясь в папиных руках.

– Ну?

– Не могу же я идти к этим в таком виде, – девочка-старушка невинно похлопала глазами. – Засмеют! На всю Академию вой стоять будет… Да и споры «Акварии»… Нехорошо получится, если…

– Мда. Отмыть не помешает. И хорошенько, – мрачно согласился папенька и под насмешливым взглядом маменьки потащил хвостатую проблему в сторону Академии.

Судя по тому, что Атарина начала насвистывать что-то мелодично-романтическое, она ничего не имела против того, чтобы принимать душ в компании Мрачного Демона. Бесстрашная! Словно это было ее заветной мечтой последние пару сотен лет. Или сколько там жила наша одомашненная русалка.

Толпа у озера начала рассасываться. Бехтерев, что-то угрожающе прошипев, телепортировался официальной привязкой в Верховный Совет. Дриада с Бренданом инструктировали подоспевших сотрудников Заповедника. Задиристая сержант Шо снова о чем-то спорила с Артом и господином Макферсоном.

Я же предпочла привязаться к компании, состоявшей из лысого инспектора, Салливана и госпожи Пруэтт. Мать обещала продемонстрировать Лоури и магистру «подходящие условия содержания», и я хвостиком прицепилась к ним. Величайшая, возмутительная несправедливость, что существует место, о котором я не подозревала!

– Если будете всю дорогу кусать губы, от них ничего не останется, – пробормотал в мою спину магистр, замыкавший процессию.

Я прикусила губы сильнее. Черт! Вот же тролль глазастый. И ведь не смотрел особо, а все равно подметил. Меня действительно разрывало от нетерпения, волнения и возмущения.

И что ему до моих губ? Они его в целом, неиспорченном виде больше интересуют? Об этом стоит поразмышлять на досуге…

– Как вам спалось?

Да чтоб Салливану шурхи колыбельную пели… Споткнулась из-за него на ровном месте!

– Хорошо, но мало.

Это он после нашего расставания завалился в уютную, мягкую, неприлично большую кровать. А я, между прочим, делами важными занималась. По коридорам шаталась, мерзла, разговоры подслушивала, пробы проверяла, отца с матерью караулила, с Джил болтала…

– Это заметно. У вас от ночных «дежурств» уже синяки под глазами, – проворчал «внимательный и деликатный» тролль.

– Так себе комплимент.

– Постарайтесь хотя бы сегодня не влипать в неприятности. Или делайте это в светлое время суток.

Он так и ворчал в мою спину всю дорогу, пока мы добирались до Академии. И я отчаянно зевала и мысленно с ним соглашалась. Надо бы и правда взять паузу. Тайм-аут от приключений. И волевым решением заставить себя ни во что сегодня не влипать. Ни в неприятности, ни в чужие потолки, ни в шурховых вкусно пахнущих магистров…

***

Боги! Я жила тут восемнадцать лет, вытерла платьем пыль в каждом уголке академического подземелья, не раз вторгалась в подвалы с тайными ингредиентами и артефактами… Но этой двери я не видела!

Да что там дверь… За ней открывался вид, от которого даже у лысого Лоури челюсть тихонько скатилась на песок. Да-да, на золотистый песок, устилавший берег подземного озера, сияющего лунным камнем и дурманящего ароматом цветов.

– Вы полны сюрпризов, княгиня, – пробормотал Лоури, развел руками и что-то наскоро начирикал в теле-маго-грамме. – Здесь тоже есть какие-то диковинные обитатели?

Исчерканная картонка зависла у его носа в ожидании дополнений. Она нетерпеливо подпрыгивала в воздухе, всеми фибрами бумажной души желая поскорее отправиться в путь и исполнить свое предназначение.

– Никого нет, это резервное озеро, на случай вот таких… вредительств, – сухо ответила госпожа Пруэтт, подходя к валунам и нервно подергивая плечами. – Вы и сами можете убедиться. Желаете искупнуться?

Инспектор поджал губы и с миром отпустил теле-маго-грамму.

– Поостерегусь, – выдал Лоури сквозь зубы и с подозрением глянул на воду.

Мы с Салливаном тоже подошли ближе. Там, на дне, что-то призывно сияло, приглашая нас всех к себе.

Я с восторгом уставилась на недоступное сверкающее дно. Нет, не всех… Оно манило именно меня! Я даже как будто шепот слышала, лившийся из глубин томным бульканьем. Занесла руку над поверхностью, кожей ощущая умиротворяющее тепло. Какое чудесное!

В том, что озеро хранит массу секретов, и сомнений не было. Иначе зачем бы маскировать дверь и не впускать сюда Аву-катастрофу? Так старательно от крошечной меня оберегали только самое ценное. Ну и… самое опасное, да.

Рандор разделял мои сомнения. Хмурился, глядя на сияющую гладь, всматривался в глубину. Водил рукой рядом с моей, «щупая» воздух, не касаясь влаги.

– Интересно, что там внизу, – взволнованно выдохнула я и поглядела на сосредоточенного Салливана. – Или кто…

– Не вздумайте нырять, княжна, – строго отрезал нудный тролль. – Я чувствую чары, заговоренные на бесконечную глубину. И не только их. Озеро закрыто для посетителей.

– Я не посетитель! – обиженно фыркнула.

– Ну да, верно… Вы ведь тут везде хозяйка, – язвительно пробормотал мужчина. Издевался!

Неприятно, знаете ли, когда именно тебя забывают посвятить в семейную тайну. Словно пусти меня сюда, и через пару дней я бы и тут что-нибудь взорвала.

Тролль побери… да тут и взрывать-то нечего! Валуны, раскиданные по пляжу не иначе как в качестве лежаков и перегородок? Мелкий, прозрачный, словно сахарный песок? Цветы, склонившие свои головы на тонких стеблях и ищущие свое отражение в озерной глади? Мерцающую воду, освещающую собой подземелье? Нависающий над головами каменный потолок?..

Обычное озеро. Ну, почти.

– Зачем столько чар, если они ничего не охраняют? – я бы и рада была игнорировать язвительного тролля, но больше обсудить теорию было не с кем.

– Нам не дано узнать, что именно, – глубокомысленно выдал Салливан. Он бы за всех не говорил. Может, ему и не дано. А вот мне… – Вода насыщена материей иначе, не так, как наверху. Чары древние, одной Судьбе ведомо, как сохранившиеся…

– Думаете, их наложила еще графиня? – уточнила шепотом.

Магистр дернулся. Так, будто я вырвала его из важных размышлений.

– Воронцова? Да, вероятно. Больше некому.

Позади нас началась суета. Отец принес чистенькую и довольную Атарину. Лицо русалки, впрочем, тут же приняло привычный недовольный вид, стоило ей увидеть озеро. Она-то точно знала его секреты. И не рассказывала мне! Вот ведь…

Брендан с дриадой материализовались с огромными прозрачными пузырями, в которых бултыхалось семейство рыб-фениксов. За ними появились рабочие с корзиной иглошерстов и аквариумом редких водных растений, хорошенько отмытых от розовой дряни. Переселение шло полным ходом.

– Что вы делаете этим вечером, Карпова? – проворчали в мой затылок.

Видит тролль, именно проворчали! Так, словно не планами интересовались, а списком неприятностей, в которые я намереваюсь влипнуть.

Наверное, так оно и было. Но все внутри одновременно подпрыгнуло и замерло. Сердце теперь колотилось в районе горла, доставляя некоторые неудобства. К примеру, я умудрилась потерять дар речи, и теперь открывала и закрывала рот, как растерянная рыбка-феникс.

Зачем ему знать про мой вечер? Он бы еще про ночь спросил! И вообще…

– Княжна?

– Я…

В голове прокрутился примерный план. Очень скромный для вечно занятой меня. Обсудить с подругами ситуацию и предоставить родителям доказательства против Бехтерева. Тайно пробраться на озеро, когда отсюда все уйдут, и с пристрастием допросить Атарину. Искупаться разок. Озеро зовет в гости – разве можно отказаться?

А потом я, наверное, буду свободна… для тролль знает чего.

Ко мне наконец вернулся дар речи. Четкий план в голове всегда ободрял. Жаль только, что он почти никогда не сбывался в том виде, в каком был задуман.

– Книжки читать буду.

Вот, идеальное занятие для милой, прекрасно воспитанной леди.

– Книжки, – закашлявшись, повторил Рандор.

– Я умею читать, сэр, – я вперилась в него расширившимися глазами, намекая, что делаю это очень даже недурно. Как и многое другое.

– Это замечательно. Что ж, значит, в другой раз.

– Эм… Что в другой раз?

– Хотел попросить провести для меня экскурсию по Заповеднику, – равнодушно бросил Салливан, и сердце мое наконец покинуло горло и скатилось к пяткам. – Но книжки, вне всяких сомнений, важнее.

Я расстроенно засопела и отвернулась к воде. Нос неприятно защипало. Это что же, я только что променяла прогулку с Рандором по излюбленным заповедным тропам на… шурховы книжки?

– Я слышал, к вечеру доставят тигра, и отчего-то решил, что вы побежите смотреть на него в первых рядах. Собирался составить вам компанию, – хмуро пояснил Салливан. – Это небезопасно, и зная вас…

Значит, речь шла не о свидании. Нос защипало неприятнее. Он просто вообразил, что беспечная мисс полезет в клетку и…

– Нет, я не собиралась сегодня к тигру, – гордо вздернула подбородок, пнула носком туфли песок и направилась к выходу. – Я уже сказала, сэр: я буду читать. Так что нянчиться со мной необязательно.

Со всеми этими расследованиями я совсем забыла о своем глупом обещании приютить у нас саблезубого кавалера! А ведь магистр прав, Сафора привезут уже сегодня. Дикого, страшного, клыкастого… Пожалуй, стоит внести его посещение в план.

Кста-а-ати… А где до сих пор пропадает Софи?!