Глава 6. О колыбельной лондонских дождей

Рандор воспринял мою идею без особого энтузиазма. Это было понятно и по угрожающе зыркающим глазам, и по напряженно сжатой челюсти. И по тому, как он аккуратно, но требовательно отлепил мою ладошку от свой груди и отвел в сторону.

Ой, да не больно-то хотелось!

Точнее, хотелось, конечно. Но сначала — банные процедуры. Я и лавасилиска помою, если придется. С шатающимся троллем точно справлюсь.

— Карпова, вы рискуете нарваться…

— Боюсь, отшлепать вы меня сейчас не в состоянии, магистр, — я криво ухмыльнулась и положила руки ему на живот. Заталкивать так заталкивать.

— Я ведь и потом припомнить могу…

— Потом вы мне еще «спасибо» скажете, — пробормотала на выдохе, прилагая еще больше усилий.

На благодарность я, впрочем, не особо рассчитывала. Опыт общения со шмырлами и крысоловами подсказывал, что чем больше ты для других стараешься, тем меньше они это замечают. А некоторые мохнатые вредины еще и огрызаются!

— При всей вашей кажущейся хрупкости… и миниатюрности… вы обескураживающе… — ворчал тролль, пока я заталкивала его спиной в ванную, упираясь обеими ладонями в твердый живот.

Чувство, что огромный булыжник в горку катишь! И в любой момент он может сорваться в обратную сторону и придавить тебя своим весом, распластав лепешкой по полу.

— Вы стихийное бедствие, Карпова! — с видом мученика выдохнул тролль и пошатнулся в мою сторону. Опасно. Еще один такой выдох — и я сама слягу тут рядышком в хмельном обмороке.

Мы наконец добрались до ванны. Той самой, в которую меня выворачивало. Знакомый кафель вернул неприятные, неловкие воспоминания. Есть в жизни моменты, когда не хочется, чтобы важный тебе человек был рядом и становился их свидетелем.

Возможно, у Салливана сейчас как раз был один из таких. Но… я уже пришла.

— Вас лучше затолкать туда целиком, — задумчиво пробормотала, нацеливаясь пальцами на его брюки. Ухватилась за ремень и резко потянула. Эффект неожиданности обычно хорошо срабатывает.

— Спятила? — тролль отшатнулся.

— Хотите мочить одежду — мочите. Вам ее и сушить, — закатила глаза и крутанула вентиль. В ванну хлынула вода. — Сами залезете, или мне вас опять толкать?

Я вытерла со лба испарину и с надеждой покосилась на мужчину. Должен же он осознавать, что ему это пойдет на пользу?

Но непроницаемая физиономия намекала, что не должен. И толкать снова придется.

Когда Арт говорил, что я во всем ищу романтику, он явно не знал, в каких сомнительных ситуациях я ее обычно нахожу.

Строго сдвинув брови, я ухватила тролля за шею и нагнула под хлещущую струю.

— Холодная… — проворчал Салливан, отплевываясь.

— А вы на тепленькую рассчитывали? — изумилась искренне. — Завтра вы должны прийти на занятие совершенно здоровым!

— Я и так собирался на него прийти, — возмущенно бурчал Рандор, позволяя, впрочем, мылить его шею и волосы. — Тролль дери, у меня выходной! Первый в драной жизни. Первый за… одной Судьбе ведомо за сколько лет. Имею я право…

— Нахрюкаться как горный тролль? Имеете, имеете, — кивала, распределяя мыльную пену по оголенным участкам тела. Он не сопротивлялся. Присмирел даже. — Да, признаю, вам не повезло. По вашу душу явилась я. Ну и тело, да…

На бортике ванной обнаружила мочалку и решила, что с ней дело пойдет быстрее. Судя по запаху, Салливан принимал «зелье» не только внутрь, но и наружно. На мой взгляд, очень сомнительный вариант обливаний.

— Шмырлы тоже пытаются прятаться, когда я прихожу их купать, — призналась, втирая шампунь в непривычно короткие волосы нудного лондонского тролля. — А крысолов один раз даже сбросил лишний хвост, когда я за него схватила. Представляете, до чего странная защитная реакция?

— Я уже готов отбросить что угодно, Карпова, чтобы вы только отстали, — пробурчал Салливан, послушно подставляя другую сторону головы.

— Отбросите, непременно, отбросите, если будете столько пить. Вы все же не настоящий тролль, и это вот, — я покосилась в гостиную, заставленную стеклотарой, — явно выше вашей нормы.

Выключила воду и позволила мужчине выбраться из-под крана. Он уселся на пол, медленно выдохнул и посмотрел на меня… так странно, что я даже не нашлась, как это интерпретировать. По его телу бегали мурашки, Салливан дрожал.

— Сидите смирно и дайте мне вас вытереть, — я рванула полотенце с крючка и уселась рядом.

— Вы невыносимы, Карпова… и смерти подобны. Как шурхово цунами… — прошептал, разглядывая меня, словно впервые видел.

— Вам лучше?

— Хуже, — прохрипел еле слышно. — Княжна… Вы еще маленькая и не в курсе, но когда люди… кхм… употребляют крепкие «зелья»… они хотят ненадолго потерять связь с тяжелой реальностью. Ясно? А вы сейчас… чертовски реальны. И неотвратимы. Как хвост камнехвоста, бьющий по лицу.

— Маленькая?! — возмутилась я, вытирая капли с его шеи. И задумалась о хвостах. Тех, что бьют по лицу.

Отрезвляет, наверное. Не то чтобы мне очень хотелось драться. Я бы предпочла забраться к нему на колени и заснуть — вымоталась, как сопливый хеккар, целый день таскавший повозку в Эстер-Хазе. Но если это поможет, я готова.

Выталкивать из ванной тролля не пришлось. Сам доплелся до шкафа, выудил оттуда серую футболку с длинным рукавом и, ворча какую-то чушь про «его кармическое наказание», натянул на тело.

Я вытерла лужи на полу и тоже вышла в гостиную. Теперь, когда магистр был относительно спасен и даже пообещал явиться завтра на занятие, мое присутствие здесь объяснять стало труднее.

— Что это? — я ткнула пальцем в миниатюрную вазочку на каминной полке, просто чтобы не молчать.

— Сам не знаю. Понравилась, — пошатываясь, он добрался до кухни и звякнул туркой. Помещение заполнилось запахами кофе.

— Это ваза, — пояснила троллю-неандертальцу, настигая его в новой локации. — Такие обычно заводят вместе с женщиной в доме, чтобы она ставила внутрь цветы и создавала уют. Хотя у вас тут, видит богиня, тесновато.

— Уж как есть. Другого предложить не могу, — буркнула троллья спина.

Я прикусила губу. Стыдно. Избаловалась бесконечными просторами усадьбы Воронцовых и имения Карповских, которые и за сутки не обойдешь.

— Впрочем, сомневаюсь, что тут заведется женщина, — я поморщила нос, пытаясь избежать навязчивого кофейного аромата. — Вы с таким успехом их выставляете за порог…

— Эвер не планировала оставаться, — он обернулся и глянул на меня с укором. Словно заметил в моем голосе слабо прикрытую ревность и счел ее верхом глупости. — А вас я вроде бы не гнал. Хотя, видит Судьба, княжна, Академию вам лучше не покидать. Где-то разгуливает Блэр и…

— Блэр последний, кто сейчас меня волнует.

Я по-хозяйски порылась в подвесном шкафу и нашла там чайную заварку. Понюхала. Поморщилась. Это сколько же ей лет?

— Вы сообщили отцу о своем втором даре?

— Не до того было, — отмахнулась и поставила обратно столетнюю древность. Похоже, дух Блэра предпочитал окружать себя столь же ветхими вещами, как он сам. — У нас, знаете ли, отбирали Академию…

— Ректор был здесь за день до слушания. Мы общались.

— О чем? — я нервно обернулась на Салливана.

Что от него хотел отец?

— О том, что мое появление на слушании магтрибунала нежелательно и мои показания принесут больше вреда, чем пользы, — Рандор повел плечом, словно ему было неприятно это решение, но он с ним смирился. — У вашего отца свой план, и я не нашел аргументов, чтобы его оспорить.

— Прекрасно! — я раздраженно всплеснула руками. — У всех свой план, а меня ни во что не посвящают!

— Потому что вы еще маленькая для взрослых игр, птичка.

Он разлил кофе в две чашки и одну подсунул ко мне. Я никогда не была поклонницей бодрящего напитка, но, похоже, ничего другого тут не имелось. Чувствовалось отсутствие женской руки в холостяцком логове тролля. Но сейчас это меня радовало.

— Сами вы… только вылупившийся! — я сердито засопела. — И вообще… раньше вам не мешало…

— Не мешало.

— А теперь мешает?

— Мешает не это, — уклончиво ответил он и устало потер лицо. — Прекращайте пыхтеть, княжна, пейте и возвращайтесь домой. Вам не стоит далеко уходить из Академии.

— Что, «попаду в большую беду, из которой вы, видит тролль, не станете меня вытаскивать»? — догадалась с обидой.

— Стану, конечно. Но лучше не попадайте.

— Вам надо поесть, — решительно заявила, не готовая пока возвращаться в Академию.

Мы черт знает сколько не виделись. Я, представьте себе, соскучилась!

— Как печально, что княжна Карповская, первая этого имени, совершенно не умеет готовить, — он криво ухмыльнулся.

— Попробую. Вдруг получится?

— Творческий эксперимент? Я и без того еле жив, Аврора.

— Со мной у вас гораздо больше шансов выжить, чем без меня, — пригрозила пальцем и открыла холодильник. И ничего там не обнаружила.

Вот ведь тролль… и с чем экспериментировать? Он словно знал, что рано или поздно я сюда заявлюсь, и заранее спрятал от меня все опасные предметы!

— Вот, кстати. Нашла в больничном под одной из кушеток.

Я выудила из кармана деревянную фигурку, обляпанную кровью магистра, и поставила на столешницу. Совсем про нее забыла с этими принудительными купаниями упирающихся троллей.

— Вы вроде бы не закончили с ней. Если уж хотите что-то о себе вспомнить, может, стоит начать с чего-то маленького и…

— Спасибо, — благодарно кивнул Салливан.

Подошел ближе, покрутил фигурку в руках, поставил и перевел взгляд на меня. Поддел пальцем упавшую на лоб прядь и отвел за ухо. Завис, не моргая.

— Вы чего?

— Не скажу.

Вот ведь… Затолкать бы его самого под правдолюбицу!

Но не сегодня. Сегодня сил толкать кого бы то ни было у меня больше нет.

Не отводя взгляда, Рандор медленно отхлебнул кофе и поставил чашку. Я повторила за ним.

— Я планирую рассказать вашему отцу о случившемся в мансарде и в имении Караваевых, — проморгавшись, поведал магистр. У меня чуть кофе носом не пошел от этого его заявления. — Так будет правильнее.

— Я вас только спасла, а вы опять в петлю лезете?!

— Я благодарен за спасение, княжна, — он потер затылок и посмотрел на меня, требуя понимания. — Реальность, что обрушилась на меня вашими стараниями, тяжела. Порой неподъемна. Мне трудно ее осмыслять. Но она моя, и мы с ней… неспешно привыкаем друг другу.

— Сильно не привыкайте. Если и впрямь к отцу на разговор собрались, — я скрестила руки на груди и надменно фыркнула.

— Вы имеете что-то против? — удивился тролль-тугодум.

— Разумеется, имею! Это не только ваша тайна.

Не хватало еще, чтобы отец узнал о моем первом мужчине и… вот этом вот всем. Мест в теплицах на всех не хватит. И я бы предпочла сохранить их для Вяземского, Бехтерева и их команды. Им, Судьба свидетель, нужнее.

— Я должен был с собой бороться, Аврора, — он напряженно сжал челюсть и окатил меня искрами из отчаянных серых глаз. — Я должен был контролировать. Противостоять. Да хоть из окна броситься, но не допустить, чтобы это… случилось так.

— Я вам что, настолько противна?

От меня, конечно, по-всякому убегают… Но чтобы из окон бросаться с четвертого этажа?

— Вы мне… невыносимы, — пробормотал Рандор, потирая грудь.

— Так или не так — какая разница? — выдохнула в его заросшее недельной щетиной лицо. — Меня к вам привело «Зелье Судьбы». Запрещенное, конечно, но не просроченное — я проверяла ингредиенты.

— Уверены, что ко мне? — он задрал голову и пригладил мокрые волосы, с которых на уши и виски стекала вода. — Два духа, две капли…

— Издеваетесь? — я вцепилась в его рукав и хорошенько тряхнула шурхового магистра.

— Ни разу, Аврора.

Он ухватил меня за талию и усадил на столешницу рядом с деревянной фигуркой. Я думала было возмутиться и сообщить ему, что я не статуэтка, чтобы мной без спроса украшали интерьер. Но передумала. Я в этом интерьере неплохо смотрелась.

— Разве ошибается богиня?

— «Благодетельница», толкающая всех к обрыву и приказывающая спрыгнуть вниз ради пользы для мироздания? — горько усмехнулся Салливан. — Я ни прыгать, ни плясать под чужую дудку не собираюсь. Впервые с шестнадцати лет я решаю сам, кем быть и чего хотеть.

— И кого…

— И кого! — рявкнул мужчина, положил руку на мой затылок и притянул поближе к своему лицу. То ли чтобы поцеловать, то ли чтобы укусить. То ли с целью донести свою мысль максимально красноречиво.

Мокрая прядь, хоть и отстриженная на половину длины, снова шлепнулась ему на бровь и заняла привычное место. Такая же непослушная, как и я. Видит Судьба, Салливану с нами обеими не везет.

— Вы феерический тролль, если думаете, что сможете от себя убежать, — прошептала, ерзая затылком в горячей лапе.

«И от меня», — добавила мысленно. От меня еще никто не убегал. Это и Карл, и Бойз, и тот бедолага-крысолов с одним хвостом подтвердят…

— Вы не поняли, княжна. Я не пытаюсь убежать от себя, — он впечатал пальцы в мою шею так, словно хотел их навсегда в нее вплавить. — Я пытаюсь к себе вернуться. Мне нужно было время, чтобы понять, где был я, а где — не я… И был ли я хоть где-то.

— Были, — робко заверила Рандора. Его присутствие трудно не заметить.

— Да, был, — согласно кивнул он.

— Может, поделитесь? Чтобы я тоже знала, — я смущенно покусала губу и уставилась на Салливана.

Я, между прочим, не забыла, что в мансарде он был под зеленоглазой иллюзией Эйра, а на Рождество с нами присутствовал третий лишний. И тоже бесштанный.

— Обязательно, — кивнул он и замолчал.

— И? — поторопила нетерпеливо.

— Позже. Сначала вы поговорите с Эвер.

— Это еще зачем?

— Я настаиваю, — он убрал руку с моего затылка и отошел к окну, за которым яростно хлестал дождь. — Возвращайтесь домой, Аврора.

— Как? — я всплеснула руками и уставилась на крупные капли, сплошным потоком текущие по стеклу.

— Как пришли, — он удивленно обернулся. Кажется, до тролля начало доходить мое незавидное положение.

— Пришла я пешком, — деловито просветила мужчину. — Несколько кварталов топала, чтоб вы знали. На каблуках. Там дождь льет, как из адовой бездны. А порог у вас не заговорен!

— Мне это было ненужно, — занудный тролль пожал плечами, отлип от подоконника и пошатнулся. Кофе перестал действовать. Ему бы лечь на подушку и закрыть глаза.

— Ладно. Перенесите меня в Академию этим вашим воздушным кошмаром, от которого потом все волосы спутанные, — милостиво разрешила, сползая на пол.

— Не рискну, — он потер лицо и посмотрел на меня в высшей степени задумчиво. — Я не в том состоянии, чтобы перемещаться. Я нетрезв… это небезопасно.

— И как я дойду? — запыхтела, глядя на Салливана с укором. И красноречиво чихнула. Приехали!

— Значит, придется остаться здесь, — сосредоточенно заявил магистр.

— Здесь?..

— И нечего так смотреть на меня своими бирюзовыми блюдцами, княжна. Я вас сюда в ливень не приглашал, сами вломились. В следующий раз отдайте предпочтение эпистолярному жанру.

— Это не в моем стиле, — фыркнула недовольно. — «Здесь» в смысле… у вас дома? С вами?

— А это можно понять как-то иначе? — он устало прошел мимо меня и скрылся в гостиной. Щелкнул ручкой, открыл дверь… куда-то. — И да, Карпова, моя спальня тоже небольшая, тесная, без старинной лепнины на потолке и картин в золотых багетах. Раньше мне этого хватало. Да и сейчас, как ни странно, устраивает.

Я все еще ошеломленно пялилась в проем, в котором исчезла спина магистра. Переваривала тот внезапный факт, что меня не выгоняют. И собираются укладывать в постель. «Здесь».

— Так что? — он снова показался в дверях.

— Ум?

— Останетесь? Вы правы, там льет как из ведра, — в его руках был зажат свернутый плед. — До ближайшего общественного портала полчаса пешком. Я не отпущу вас никуда… в такую погоду. Утром доставлю в Академию к завтраку.

— На самом деле, бабушкино ателье — у моста, и… Останусь, да, — я прикусила язык, болтающий всякую неуместную ерунду.

Я отвернулась к раковине и ополоснула чашки. Постояла с минуту, позволяя прохладной воде стекать по запястьям. Зажмурилась.

— А вы все та же пугливая птичка, — довольно хмыкнул Салливан. — Надеюсь, я не обломал ваши перышки.

— Они крепкие, — заверила тролля и, резко выдохнув, вышла из кухни на поиски предложенной мне спальни.

И вовсе я не пугливая! Просто неловко немножко стало. Потому что мне был знаком каждый волосок на его теле. А Салливан уверял, что я его совсем не знаю. И совсем непонятно было, как теперь себя вести, оставаясь наедине в тесном пространстве спальни — как близкие или как чужие.

Кровать, застеленная чуть смятым серебристо-серым бельем, была достаточно большой, чтобы уместить и настоящего тролля с подружкой.

— А вы где будете? — в лоб спросила мужчину, с подозрением поглядывая на зажатый у него под мышкой плед. Мое занудное чудовище явно планировало сбежать.

Дождь скреб по стеклам, прорезая каплями косые дорожки. Барабанил в крышу, рассыпаясь грохотом по всему дому. Пришла коварная мысль соврать, что я боюсь грозы, и потребовать себе защиту в лице небритого, хмурого, но уже вполне приятно пахнущего мужчины.

— Тут достаточно места…

— Это плохая идея, Аврора, — прохрипел Салливан и расстелил для меня кровать. — Я сильно нетрезв. Едва себя контролирую. И шурхова капля сводит меня с ума.

— Капля! — саркастично фыркнула, усаживаясь на постель. — А вы вообще уверены, что дело в ней?

— Откуда мне знать? Я никак не могу этого проверить, — недовольно буркнул магистр, прохаживаясь по небольшой комнате. Ждал, пока я стяну платье и заберусь под одеяло. — Вот только с некоторых пор я предпочитаю точно знать, что желаю чего-то сам, а не под воздействием дикой, первобытной магии. Для меня это… важно.

— Вы еще зануднее, чем раньше, — пришла к неутешительному выводу.

— Уж какой есть. Другого предложить не могу.

Я закатила глаза. Говорю же: невероятно нудный тролль.

— Похоже, моя капля, в отличие от вашей, дрессированная, — зевнула, пялясь на непривычно низкий потолок. — Она послушна и адекватна. И позволяет мне решать самой, куда тянуться, а куда нет. Может, и ваша тоже так умеет?

— Карпова… это разговор не на пять минут, — сонно сообщил магистр, накрывая меня одеялом поплотнее. — Спите. И дайте поспать мне, если и правда хотите увидеть завтра мое лицо вместо физиономии Бехтерева.

Я судорожно зевнула и послушно закрыла глаза. Первый день занятий оказался выматывающим и нервным. Сначала Бехтерев, потом… снова Бехтерев. Затем длинная прогулка под лондонским дождем. Остатки сил потратила на попытки затолкать тролля в ванную. Да, пожалуй, сон я вполне заслужила.

Дождь монотонно стучался в окно, баюкая на свой странный манер. Лондонская колыбельная за какие-то пару минут погрузила меня в дрему. Я то проваливалась в сон, то всплывала на поверхность и принималась вертеться: непривычно спать на новом месте.

Одеяло сползало, и ветерок принимался ласкать голую кожу, рассылая по телу мурашки. Игрался с бретельками сорочки, зарывался в волосы, забирался под кружевной подол… Это успокаивало, расслабляло. Я снова проваливалась в темноту. И одеяло само собой заползало на меня обратно.

В какой-то момент я в полусне приоткрыла глаза. Рандор сидел на полу напротив кровати и отрешенно смотрел сквозь меня. То ли мимо, то ли, наоборот, прямо внутрь, в самую суть.

Я вяло пошевелила языком, пробормотав, что ему завтра нужно обязательно явиться на занятие. А для этого надо не на полу сидеть и с ветерком играться, а крепко спать и старательно трезветь! Но вместо осознанной речи вышло что-то вроде «идишпассьтволльповери». Неудивительно, что Салливан даже не шелохнулся.

Одеяло вновь накрыло мои плечи, и я, убаюканная колыбельной лондонского дождя и воздушной лаской, провалилась в сон.

Он был приятным. Меня крепко обнимали чьи-то лапы, не давая улететь в бездну проблем. Защищали и от драного Вяземского, и от мерзкого Бехтерева, и от полоумного Блэра, и от обезумевшей от жажды мести Тамары. Обещали не отпускать — никогда, совсем никогда, — и я им верила.

Кровать слегка проминалась под тяжестью двух тел, образуя уютный кокон, в котором так легко спрятаться от неприятностей. Руки перебирали мои волосы и поправляли одеяло, не доверяя более ветерку столь важную работу…

Но это, скорее всего, был просто сон. Потому что наутро я в постели никого, кроме себя, не обнаружила.