Глава 7. О простых смертных, жаждущих большего

— Говорю тебе, что-то не так с чарами, — мама уверенно тряхнула головой, нахмурилась, наклонилась и снова потрогала землю. В который уж раз за те полчаса, что мы стояли у пятой теплицы.

— Ну не могли же они просто так взять и исчезнуть, сеньорита? — наморщил лоб красивый светловолосый мужчина, объявившийся в Академии нынешним утром.

В умных прозрачно-травянистых глазах легко угадывалась порода гоблина-полукровки. Разве что этот джентльмен был старше и зеленеть не планировал. Но не удивлюсь, если тоже мог завернуть какой-нибудь пассаж про Судьбу, к которой у меня, видит тролль, поднакопилось претензий.

— Мы ведь наложили их здесь? Здесь, — мама топнула ножкой и обошла теплицу. — Я чувствовала их каждый раз, когда проходила мимо. Они отзывались внутри светом и звоном. А теперь — пустота, Елисей!

— Если ты права, Ани, то это… препаршиво, — согласился мужчина, экскурсия для которого оборвалась внезапно у пятой оранжереи. А ведь мы шли смотреть Заповедник и знакомиться с моими шмырлами, Сажелькой и Сафором, который так некстати у нас задержался.

И первые десять минут прогулки были совершенно чудесными. Мама, несмотря на плачевное состояние дел в Академии, улыбалась старому знакомому и счастливо висла на его локте. Так неприкрыто проявляла симпатию, что я даже волноваться начала за благополучие господина Дорохова. Этак папенька сообща с дриадой его прикопают под какой-нибудь Трясучкой.

«Кто там у тебя?» — спрашивал мужчина, ехидно косясь на мамин живот, а та лишь загадочно пожимала плечами. Закатывала глаза. И на меня поглядывала. Намекая, что пол не так уж и важен: проблемы в любом случае обеспечены.

Затем импозантный красавец расспрашивал меня про происшествие с сыном. И я почти честно рассказала все о похищении. О коварной Тамаре, принявшей мой облик. И о том, как мужественно раненый Эйр держался, пытаясь отговорить меня от безумных затей.

Гоблина-полукровку должны были выпустить из Лечебницы уже на днях, и нам с Джил и Софи не терпелось его увидеть. Джил, видит тролль, больше всех, хоть она и старательно это скрывала.

И вот, едва мы дошли до пятой, приятная прогулка, доставлявшая отдохнувшей в Бретан-Глоу маме истинное удовольствие, оборвалась.

— Самое ужасное: я была в отпуске! — виновато призналась она, разглядывая землю под ногами.

— Отпуск далеко не так ужасен, как кажется. Это ты просто с непривычки, — рассмеялся мужчина и крепко приобнял ее за плечо.

— Ужасает не отпуск, а его последствия, — она тяжело вздохнула. — Теперь я даже не знаю, как давно Академия без защиты. Он может быть уже там. Внутри! Расхаживает, как у себя дома.

— Думаешь, Августус снова сунулся бы туда, где уже однажды был изгнан? — с недоверием протянул Дорохов-старший.

— Не знаю. Ничему не удивлюсь. У допотопных психопатов нет логики, Елисей! — взволнованно заявила мама.

Она отошла на пару шагов и уперлась невидящим взглядом в Академию. Словно могла просканировать ее и убедиться, что Блэр внутри.

— Дело в куполе, — из теплицы вышла дриада с магическими щипцами и ведром шевелящихся кореньев. — Я чувствую, как он тянет энергию со всей территории. Так, будто Вяземский пытается уплотнить магический фон вокруг озера. Это нарушает древние защитные чары… и не только их.

— Что еще? — нервно уточнила мама, машинально пряча меня за свою спину.

Я обиженно скривилась: вообще-то, я уже в том возрасте, что сама родителей защищать должна!

— Сегодня утром, когда я пришла, теплица была открыта. Замок не работал.

Марта потерла гладкий высокий лоб тыльной стороной ладони и случайно оставила на нем грязный след. Дорохов усмехнулся, приблизился и с нежностью стер садовую землю с ее лица.

— Превосходно! Я напишу Брендану, чтобы проверил охранные чары в Заповеднике, — мама торопливо закрутила в воздухе теле-маго-грамму. — Не хватало еще нашествия камнехвостов в трапезный зал!

— Думаю, пока ослабели только те заклятья, что были наложены вблизи купола, — размышляла Марта, шикая на расползающиеся коренья. Те так и норовили выбраться из ведра и дать деру в сторону леса.

— «Пока», — нахмурился ее муж. — Ани, нам бы навестить вашего свеженазначенного «опекуна», как думаешь?

— Да уж само собой! Граф, кажется, заигрался, — мама сжала челюсть и резким шагом направилась прямо к куполу, сияющему на питерском солнце.

Дорохов старался не отставать, догоняя княгиню, исполненную мрачной решимости. Я тоже активно перебирала ногами: не могу же я пропустить такое! Дриада осталась у теплиц: кому-то нужно было собрать расползшиеся на радостях коренья.

Купол при нашем приближении вздрогнул. По сияющей поверхности прошла рябь, словно бы информируя тех, кто внутри, о визите незваных гостей. И почти сразу же к нам вышел сам Вяземский. Тролль знает откуда! Ни окон, ни дверей в этом тереме не имелось.

— Анна Николаевна, как отдохнули в Бретан-Глоу? — свеженазначенный «опекун» коротко кивнул маме и поправил на себе смявшийся серый шарф. — Вы быстро вернулись… не повезло с погодой?

— Побоялась надолго оставить Академию в ваших нечистоплотных руках, граф, — сухо ответила она и пнула ножкой снежный сугроб. Белые хлопья взметнулись в воздух и медленно осели на тропу.

А я задумалась о погоде. Нет, не о той, что царит в январе на пляжах Бретан-Глоу, а о лондонской.

Сегодняшним утром в Англии снова шел дождь. Похоже, с ней часто такое случается. Не знаю, переставал ли он ночью хоть на часок, чтобы передохнуть, набраться энергии и зарядить с новой силой… Но к моему пробуждению хлестал во всей красе, размазываясь причудливыми мокрыми дорожками по окну магистерской спальни.

Я с полчаса заставляла себя встать с постели, надеть платье и выйти на кухню, в которой уже кто-то гремел чашками с истинным тролльим размахом. Водила задумчивым взглядом по мокрому стеклу. Прислушивалась к звукам пробудившегося дома. Вдыхала запахи сырости, чистоты и свежих простыней.

Пялилась на низкий потолок, по которому, кажется, ровно в этот момент кто-то ходил. Там слышались шаркающие шаги и хриплое, надсадное тяфканье, а на одеяло то и дело сыпалась пыль.

Видимо, этот скрипучий, аскетично обставленный, омытый дождем дом был рассчитан на две квартиры, и на верхнем этаже обосновалась старушка с собачкой. Очень нервной, требовательной и хрипло голосящей собачкой, которую я вот уже десять минут мечтала познакомить с Сажелькой. Тигрица легко бы научила ее манерам.

«Уж как есть. Другого предложить не могу», — вкрался в мысли занудный голос лондонского тролля. Почти уверена, это бы он и сказал, увидев мое растерянное недоумение. А потом бы добавил, что избалованной, беспечной княжне, привыкшей к высоким потолкам, тишине по утрам, вседозволенности и бесконечным просторам, пора возвращаться домой.

— О, княгиня, будьте уверены: сам я рук не пачкаю! — коварно заверил нас Вяземский, отогнав скрипучим голосом утренние воспоминания. Пробуждение от мыслей вышло резким и неприятным: я бы предпочла оставаться в квартире лондонского тролля, а не мерзнуть в компании престарелого графа. — Отдыхайте спокойно. Ваша академия в надежных…

— В надежных?! — возмущенно воскликнула мама и пошла в наступление. — Ваш купол нарушает мои чары! Вот тут, — она утоптала подошвами снег рядом с Дороховым, — должна проходить защитная линия, которую я установила почти двадцать лет назад. Но ее нет.

— И что же защищает ваша линия?

— Территорию. Академию. Детей!

— От чего? — незваный опекун задумчиво почесал короткую бородку, покрутил головой и никакой опасности не обнаружил.

— От зла, — тяжело выдохнула мама. — Что бы вы ни творили за этой гигантской блестящей занавеской, прекратите сейчас же. Ваш купол фонит, тянет энергию и разбивает заклятья.

— Это всего лишь… кхм… «очистительное сооружение». Там нечему фонить, — отмахнулся граф и, ухватив маму под локоть, повел вдоль сияющей стены. — Полагаю, ваши чары рассыпались за давностью лет. Или от неумелого использования и неправильного наложения. Вам сколько было, семнадцать? Восемнадцать? Уверяю, Анна Николаевна, охраны из Эстер-Хаза достаточно, чтобы защитить учеников от этого вашего… «зла». И прочей чепухи.

— Вы не понимаете. Впрочем… куда уж вам? — она выдернула локоть, сердито качнула головой и фыркнула: — «Очистительное сооружение»? А что на самом деле, граф?

Вяземский молча развернулся и пошел дальше, обходя купол по стеночке. За ним трусила откуда-то нарисовавшаяся Снежка. Зараза! Гордо задирала пушистый хвост и залихватски чихала. Бойз, гулявший рядом с нами, обиженно сопел и демонстративно ее не замечал.

Да, не повезло тебе, дружок. Не для тебя эта ягодка росла. Конкретно эта — точно росла на компот. Я не большой спец по конфитюрам и не уверена, делают ли их из саберов… Но охотно порылась бы в магической книге рецептов бабушки Джулс.

Или можно отловить шпионку и устроить ей незабываемую экскурсию в вольер с иглохвостами. А комиссии скажу, что вывела новый вид… кхм… саберов-дикобразов.

— Знаете, что самое чудесное в положении опекуна, моя драгоценная? — граф остановился, обернулся и ехидно посмотрел в раскрасневшееся на морозе мамино лицо. — Я совершенно не обязан перед вами отчитываться. По всем документам это именно очистительное сооружение.

— Зато вы обязаны отчитываться перед членами Большого Совета, — напомнил Дорохов тощему старику. — И так совпало, что я недавно получил право входить в него в качестве представителя древнего рода. Наравне с титулом и состоянием моей семьи.

— Хмм… Да, я слышал о кончине вашего батюшки. Соболезную, — проворчал граф. — Уважаемый был человек. Строгих правил и чистых ориентиров. Он, кажется, был против вашего брака с полукровкой? И отказывался признавать это зеленое нечто собственным внуком?

— Себе соболезнуйте. Я желаю пройти внутрь, — сухо бросил отец Эйнара.

— Свой интерес вы сможете утолить на еженедельном собрании Совета, — скосил голову набок Кощей. Сейчас он выглядел особенно старым: тонкая, исчерканная морщинами кожа, натянутая на гладкий череп, казалось, липла к костям. — Вас уведомят о месте и времени его проведения… Если не забудут.

Я дрожала под тонким пальто, стараясь трястись максимально незаметно. Не от холода, не от страха и даже не от ярости. От чувства тотального омерзения, которое вызывал у меня беспринципный, алчный до власти граф со всей его семейкой.

Желание возвышаться над другими, не имея к тому ни причин, ни таланта, ни способностей, кажется, передавалось всем, кто был включен в родовое древо Вяземских. Старик почесывал короткую седую бородку, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Вы тоже загляните на собрание Совета, моя дорогая, — елейно предложил он. — У вас всего один голос, но… он тоже ценен для нас, не сомневайтесь.

— И чему будет посвящено голосование? — губы мамы дрогнули, и она их поджала.

— Хочу вынести на рассмотрение Большим Советом кое-какие реформы, — старик развел руками, пытаясь обхватить весь мир и стать подобным богу. — Вот, к примеру, вопрос полукровок… Магическое сообщество полагает их опасными. И мы не можем игнорировать эту проблему.

— Да уж конечно… «не можете»! — фыркнула я недовольно.

— После случая с леди Валенвайд мы не раз получали письма с опасениями от родителей студентов. За первое полугодие накопилась приличных размеров папка с жалобами на неконтролируемую агрессию у верфольфов, странное поведение у дриад, пугающую манеру преподавания у вампиров…

— Вы хотите запретить им обучаться рядом с обычными людьми? — нервно уточнил Дорохов и обернулся к теплицам.

— Что вы, что вы… Они же дети! Разве мы жестоки? — хитро ухмыльнулся граф. — Согласно новому закону всем существам с примесью крови древних существ придется проходить тесты по самоконтролю и сдавать некоторый биоматериал… Кровь, шерсть, слюну, частички отмирающей кожи…

— Биоматериал? — поперхнулась я, не выдержав, хоть мама и подавала мне знаки молчать. — Вы собираетесь разбирать учеников на ингредиенты?! Да вы совсем…

— Ава!

— Разве я сказал «только учеников»? Конечно, и преподавателей реформа тоже коснется, — похлопал глазами старик, явно отживший свое. И давно!

А теплица с Монстроглазом не так и далеко. Быстро дотащим.

— Вы слишком самонадеянны, если считаете, что сможете так легко заполучить бесценную кровь вампиров и дриад бесплатно! — с пеной у рта прошипела я, в панике думая о Софи и Эйнаре.

Жутко становилось от одной мысли, что вот они идут в лабораторию… садятся на стульчик… и сдают кровь для Вяземского!

— Бросьте, маленькая княжна. Это всего лишь небольшой добровольный взнос в пользу магического сообщества, позволяющего этим… эмм… полусуществам получать достойное образование. Учиться бок о бок с первокровными магами, — он постучал по куполу, вызвав волну серебристой ряби. — После теста по самоконтролю и визита в нашу лабораторию, они получат соответствующий штамп в паспорте полукровки. Он даст допуск к обучению и преподаванию на все следующее полугодие. Взаимовыгодный обмен, вы не находите, княгиня?

— Я нахожу, что вам пора на принудительную пенсию, граф, — просипела мама еле слышно. — Ваш ум рождает слишком много нездоровых идей. Я напишу свои рекомендации Верховному Совету, подкрепив их печатью главного целителя Эстер-Хаза.

— Вы с дочерью так забавно хохлитесь, что я все время пропускаю ваш чудный лепет мимо ушей, — растекся в мерзкой улыбке Кощей. — Магия мира иссякает, моя драгоценная. То, что мы сумеем сохранить сегодня, здесь, — граф окинул взглядом нашу территорию, — останется с нами и дальше. Остальное вымрет, Анна Николаевна. Совсем.

— Мы здесь этим и занимались до прибытия вас и ваших «очистных сооружений», — сосредоточенно объяснила мама. — Сохраняли виды!

— Лишь избранные. Я помню, княгиня, как когда-то вы отказались брать к себе крупных магических тварей. И вот, поглядите: за двадцать лет они исчезли окончательно.

— У меня дети, — напомнила она. — Не только двое моих, но и три сотни чужих. И даже за укусы сбежавших шмырлов ответственность несу я. Если вам хочется завести горгулью у себя дома…

— Спасибо. Я лучше у вас, — скрипуче рассмеялся граф. — Мне как раз удалось сохранить несколько окаменелых кладок Горгульи Индийской… И много всякого другого. Очень интересного. Вашей дочке понравится.

Звучало так «многообещающе», что меня передернуло и к горлу подкатила горькая желчь.

Вяземский снова требовательно постучал по поверхности магического шатра, кого-то вызывая.

— До меня дошел слух, что вам, Анна, удалось оживить ихтиопода? — отрешенно бормотал граф, улетев в свои мысли и перестав быть «радушной компанией». — Тут я готов поаплодировать. Жаль, что без люмьеров они не живут…

Рябь на куполе усилилась и серебристыми ртутными шариками скатилась к спине Вяземского, образуя что-то вроде переливающегося портала. На миг за графом исчезла часть стены, и я смогла разглядеть туманные, словно подернутые пленкой фигуры людей, облаченных в красную униформу. Те что-то погружали в розовый кисель, наполнявший озеро.

В центре водоема парил постамент, отдаленно напоминающий гигантское гнездо или корзинку великана. Внутри — толком не разглядеть! — блестело несколько гладких предметов. Именно к ним тянулась энергия купола, прорезая все внутреннее пространство крепкими золотыми нитями. Я четко видела их. Саму магию!

— Что там? — мама завороженно смотрела в ту же точку, что и я.

— А вот это, княгиня, не вашего крошечного ума дело.

Вяземский, отвесив неглубокий шутливый поклон, сделал шаг назад и провалился в ртутный портал. Щель тут же заросла, не оставив и намека на то, что секунду назад здесь был вход. Шатер закрылся.

В этот момент я осознала так ясно, что уже неотвратимо: нам с Джил и Софи необходимо туда пробраться. И заглянуть в шурхово «сооружение», в котором Вяземский тролль знает кого и от чего «очищал» в розовом питательном бульоне.