Глава 8. О вампиршах и воротничках

Салливан ходил по аудитории и делал отметки в журнале, а в мои виски билось внезапно накатившее осознание. «Мой первый мужчина… Мой первый… Мой мужчина».

Боги, какая нелепость! Но я совсем ничего не могла с собой поделать. Глупая, глупая пташка, вляпавшаяся в нудного тролля, как в мамин яблочный конфитюр. Намертво, но со вкусом.

Он, конечно, не был моим. Во всяком случае, официально. Никаких намеков и поводов для размышления он за завтраком не давал. А в зале для магической практики и вовсе вел себя отстраненно, и виду не показывая, что мы расстались недавно. Спустя полчаса после того, как я выбралась из его теплой постели и ступила голыми пятками на прохладный пол лондонской квартиры.

И это все было чертовски волнительно. Ни в какое сравнение не шло с ощущениями, что пришли после первой ночи в мансарде. Сумбурной, болезненной, странной, словно нереальной. Рождество у Караваевых тоже отзывалось во мне эмоциями. Я много думала о нем, «гостя» у бабушки, но… Не то. Другое.

Тот шквал смущения, паники, волнения, что накатил сейчас, со мной приключился впервые. Трудно было даже дышать в его присутствии. Сердце подкатывало к горлу, билось где-то под пересохшим языком. Я кусала горячие губы, пыталась сделать вдох, но выходил только хрип.

***

Мы расстались этим утром. Попили кофе на кухне. В молчании, под настойчивый шум дождя.

Я рискнула позволить себе еще один «Привет», он ограничился кивком и внимательным, оценивающим взглядом. Затем подсунул ко мне наполненную чашку и уселся на подоконник.

Серое лицо Рандора несло на себе последствия бессонной ночи и недавнего приема «тролльей дозы согревающего». Но пах он приятно, рубашку надел свежую и даже разгладил ее заклятьем. Выходной у него был законный, и внутри теплилась надежда, что у Бехтерева не найдется причин отстранить Салливана от занятий.

«И что сегодня будем проходить?» — промычала, грея в руке чашку кофе и обещая себе принести туда чай.

В том, что я буду там временами бывать, я уже не сомневалась. И морально готовилась к попыткам сдержаться и не наслать заклятье тишины на голосистую собачку. К утренним шорохам. К завтракам, которые мне, видимо, все же придется научиться готовить. К виду лондонской набережной из окна.

К узнаванию друг друга заново. И к извечному тролльему «уж как есть, другого предложить не могу». Но мне не надо было другое. За это странное молчаливое утро я вдруг поняла, что мне в самый раз… вот это вот все.

Я мыслями подгоняла события. Осталось лишь дождаться этих самых «времен», когда Салливан укротит своих тараканов и наплюет на непослушную каплю… Или, наоборот, укротит каплю и на тараканов наплюет. Словом, окончательно избавит себя от тлетворного влияния всяческих паразитов. Потерпеть, да… Что с моим непоседливым нравом будет ой как непросто!

«Надеетесь хитростью выведать тему занятия?» — Рандор нахмурился, поерзал, но подоконник не покинул.

Так и продолжал сидеть на неудобной «жердочке» в паре метров от меня. Держался на расстоянии. Весь его скованный вид намекал, что ночью он и так позволил себе лишнего.

«Почему ж хитростью? Прямо спрашиваю», — я шумно отхлебнула кофе и зашипела: горячий.

«Вот на занятии и узнаете. Не опаздывайте, княжна. Тема для вас актуальная», — Рандор почесал запястьем переносицу и поправил ворот рубашки. Загнул его вниз, как обычно делала я.

***

И вот сейчас, спустя несколько часов, он стоял передо мной в рубашке с загнутым воротничком и писал на парящей доске тему урока.

«Приемы магической самообороны при нападении и попытке похищения».

Ну… приехали. А то папенька меня мало натаскивал по этой теме все предыдущие годы!

Зря Салливан думает, что я не могу за себя постоять. Могу, и еще как! Просто бывают запущенные случаи, когда не очень-то хочется защищаться.

— А должны были призыв стихии проходить в начале второго полугодия, — вздохнула Джил, которой вода не спешила покоряться. И она очень рассчитывала, что Салливан, одаренный в похожем ключе, поделится с ней парой секретов.

— Похоже, магистр думает, что с любым из нас может приключиться то же, что с Авой и Эйнаром, — тихонько прошептала Софи. — Караваева ведь сбежала, и Блэр где-то шатается. А Энди… господин Макферсон… до сих пор в больнице. И с охраной совсем беда.

— С Авой это, судя по всему, продолжает приключаться, — задумчиво улыбнулась подруга, поправляя рыжий завиток. — Очень упорный похититель.

— Мм? — промычала я, косясь на шурхов белый воротничок. Неправильный!

— Ав, если ты думала, что твоя пустая кровать останется незамеченной…

— Ум, — сглотнула нервно и перевела взгляд в окно. Вот, теплицы за ним красивые, так и сверкают на зимнем солнышке…

— Мы уже хотели бить тревогу, — призналась Софи, обиженно пихая меня в бок. — Ты ушла на отработку к Бехтереву и… с концами!

— Но потом перехотели, — нахмурилась Джил и посмотрела на меня с укором. — Решили не портить твое похищение и не добавлять седин твоему отцу. Тем более, что к завтраку тебя уже вернули. Очень порядочный похититель.

Скорее, нудный. И с корзиной откормленных тараканов. Мог бы, в самом деле, и основательнее похитить!

— Очень короткое похищение, — смущенно согласилась Софи и хихикнула. — Какое-то… несерьезное?

— Серьезное, — пробормотала, взволнованно прикусывая губу. И пытаясь стереть со щек нахлынувший румянец. Да что ж такое-то?! — Очень серьезное.

***

Все ценные советы по магической самозащите я пропустила мимо ушей. Чудо, что Салливан не заметил моего отрешенно-ошарашенного вида и не назначил отработку.

Обычно я предпочитала сначала действовать, а уж потом размышлять. Если понадобится. Но сегодня что-то пошло не так. И моя и без того уставшая извилина старательно напрягалась, не давая расслабиться всем прочим органам. Мысли забивались в уши, просачивались в поры… Никакого спасу от них не было!

Потому что я пришла. И потому что он предложил остаться.

И теперь это казалось таким невыносимо важным, что дыхание пропадало.

Я пыталась нащупать ту единственно ценную мысль, что игриво витала в воздухе, дразнилась и никак не давалась в руки. Я пришла к нему. Сама. И он впустил. Захотел, чтобы осталась с ним. Спятила я наверное… Да и он — тоже.

Салливан ведь мог что-то придумать, чтобы избавить себя от соблазна, а меня — от «неправильной» ночевки у взрослого холостяка? Зачаровал бы зонт и проводил до бабушкиного ателье. Или выставил бы за порог и велел вызвать Квита.

Выходит, этот нетрезвый ворчливый тролль хотел, чтобы я пришла. И не хотел, чтобы уходила. Или же моя извилина издевается и выдает желаемое за действительное…

— Карпова, — раздалось над ухом голосом Салливана, и я нервно дернулась.

Точно, занятие. Практическое! А я стою у стенки и единственная не отрабатываю прием.

— Да, м-магистр, — прохрипела, хлопая ресницами. Хорошо, что он утратил этот свой ментальный дар, позволявший лазить в чужие мысли. Без медальона я критически уязвима.

— Задержитесь после занятия, — сдержанно выдал тролль и отвернулся к осчастливленной Микаэлле. Ее прямо шурхами не корми, дай поглядеть, как княжну Карповскую ежедневно на отработку вызывают! — А вы, Вяземская, держите жезл выше. Вы явно целитесь не туда, куда я рекомендовал.

По залу прошел негромкий смешок. Мика фыркнула и чуть приподняла палочку — теперь та была направлена в живот «нападавшему» Алексу. Тот выдохнул с облегчением.

***

Когда все потянулись к выходу, Салливан махнул в воздухе указательным пальцем, привлекая мое внимание.

Да не забыла, не забыла я про шурхову отработку! Велел задержаться — стою, задерживаюсь. Даже брови приподняла в намеке: вот, мол, какая послушная, сбежать не пытаюсь. Сокровище как оно есть. Хватайте, пока не испортилось.

Магистр, чему-то усмехнувшись, дождался, когда схлынет толпа учеников и закрутил в воздухе теле-маго-грамму.

— Надо поговорить, — он подошел ближе и навис строгим занудным троллем, готовым к очередной нотации. И Рандор еще уверяет, что я плохо его знаю?

— Сейчас? Нам?

— Сейчас. Вам, — он кивнул на дверь, в которую входила Эвер Валенвайд.

Зыркнув на меня серыми льдинками, уверявшими, что его с этой идиотской затеи не сдвинуть, он отошел к вампирше. До меня донесся отдаленный полушепот.

«Я бы не хотела», — растерянное, чуть зажатое. «А я бы хотел», — твердое, упрямое, истинно троллье. «Если для тебя это важно…». «Важно».

Леди-полукровка нервно поправила волосы и покосилась на меня. Кивнула, вздохнула. И Салливан вышел за дверь.

Вот еще! А я? Я тоже бы не хотела. Вот совершенно!

Впопыхах поприветствовав леди Валенвайд, я кинулась за Рандором. Догнала у подоконника и схватила за локоть. И за ухо схватила бы (Арту всегда «нравилось»), да не достала.

— Что вы затеяли? — просопела сердито. — Зачем этот разговор? Видите, она не хочет. К чему заставлять?

— Послушайте внимательно, что она вам расскажет. Потом поговорим. Если захотите.

— Да причем тут леди Валенвайд?!

Я всплеснула руками, на миг выпустив добычу. Но тут же снова схватилась за рубашку, чтобы тролль не сбежал. Этому я давно с крысоловами научилась. А еще тому, что хватать желательно сразу за оба хвоста — надежнее.

— Вы не знаете, что я творил последние двадцать лет. Эвер… более-менее догадывается.

— Творили не вы.

— Я. Я не боролся, не сопротивлялся. Принял этот шепот за свои мысли и слушал его. И делал… Да чего только не делал, Аврора.

— Вам было шестнадцать. А Блэр умеет внушать. Мы вроде бы все это уже проходили, — напомнила троллю, наморщив лоб.

— Идите и получите свои ответы, — заупрямился Салливан. — А если и после этого не начнете меня ненавидеть…

— То что?

Он промолчал. Облизнул губы, почесал заросшую щеку. Покосился на мой взволнованно приоткрытый рот, как и уши, ждущий ответа.

— Просто выслушай все от начала до конца, ладно?

— Хорошо, — я сглотнула соленый комок, раздражавший горло вот уже минуту. Не удержалась, схватилась за ворот рубашки и задрала его обратно. Мне так привычнее, ничего не знаю.

— Как вы непостоянны, Карпова, в своих предпочтениях! — фыркнул Салливан на мой жест. И льдисто-серые глаза привычно закатил. — То «старомодно и прошлый век», то «верните все, как было». Сами не знаете, чего хотите.

— Я-то как раз знаю, — покусала губу. — А вы?

— Поговорите с Эвер. Я настаиваю.

***

Нудный, нудный, нудный тролль!

Вот не могла Судьба-богиня подкинуть мне кого попроще? С менее крупными тараканами-убийцами, с которыми хотя бы можно договориться?

Всю дорогу обратно в аудиторию я возводила глаза к высокому потолку и требовала у него ответа. Но тут же себе напоминала, что «попроще» я сама не хочу. А хочу я конкретно этого лондонского тролля, исполненного нудности и тараканов. Значит, стисну зубы и послушаю. Я упрямая.

— Что ты хочешь узнать, Аврора? — собранно кивнула мне Эвер.

Выглядела она куда спокойнее и здоровее, чем при нашей неловкой встрече в Индийском университете. И набрасываться вроде не собиралась.

— Видимо, то, что вы хотите мне рассказать, — пожала плечами, не представляя, о чем идет речь.

— Я не хочу. Меня попросили, — она мотнула головой, и красно-рыжая копна распалась по оголенным плечам. Девушка прошлась по аудитории, покручивая в пальцах искрящий зеленью жезл и стягивая к центру зала супер-упругие маты, лежавшие у стен. Пояснила: — Надо подготовить кабинет к уроку «Магической левитации». Ты записалась на факультатив?

— Я пока не знаю, хочу ли…

— Чтобы я тебе преподавала? — догадалась вампирша. — Левитация очень интересна и весьма экстремальна, тебе будет по вкусу.

Не сказать, что мне понравилось парить над полом при поддержке шурхового ветерка, но если приноровиться…

— Приходи на занятие после обеда. Не бойся, я не кусаюсь. Обычно. Без повода, — девушка виновато улыбнулась. — Ранд хотел, чтобы я объяснила… почему напала.

— И почему?

— Хотела защитить дочь Анны и Андрея от чудовища, — она передернула плечами, поправила сползшую с них темно-красную кофту и посмотрела на меня внимательными бордовыми глазами. — Я хоть и не имела права к нему приближаться, но все равно следила. Издалека. Слишком близко подходить было больно, но и оставить все как есть я не могла… В тот день, когда он принес тебя в свою английскую квартиру и утащил в ванную, я была снаружи. Видела все в окно. Я отправилась за вами в Эстер-Хаз, а потом и в Индию.

Я скривилась: неприятно было думать, что у моего уязвимого положения оказалось столько свидетелей!

— Вы пытались меня предупредить на балконе университета. Но я ничего не поняла.

— Ранд наложил кое-какие чары. Я не могла выразить словами… некоторые из своих мыслей, — темная тень неприятных воспоминаний наползла на красивое молодое лицо. — Ты была в опасности. Я боялась, что он сделает с княжной Карповской то же, что и со мной… Хоть и не понимала, зачем ему ты. Ты ведь не вампир, Аврора!

Я покачала головой: не вампир. И слава троллям!

«То же, что со мной». Эти слова отозвались неприятной горечью во рту. Но я все-таки собралась, выдохнула и уселась на ближайший мат. Он просил выслушать до конца.

— Сейчас я понимаю, что эти чары молчания сохраняли мне жизнь. Рандор мог убить. Сразу, как все случилось. Но… не стал, — продолжала вампирша. — Знаешь, он ведь изменился с приездом в Академию. Стал вспоминать свою юность в приюте. Показался мне другим. Не таким черствым, замкнутым и холодным, как в предыдущие годы. Хоть и таким же безумно притягательным.

— Простите, я…

— Раньше мне казалось, что я навязываюсь, — леди улыбнулась растерянно, игнорируя мою ремарку. И я стиснула зубы сильнее. — Будто ему со мной не очень-то интересно. Он мог пропасть на пару месяцев, а потом вдруг объявлялся на пороге и приглашал на танцы.

Просто потерпеть. Рано или поздно эта пытка закончится, ведь так?

— Я видела, что он не сходит по мне с ума. Не кипит от страсти, не целует исступленно, сжимая до синяков. Но мне не восемнадцать, Аврора, и уже давно. Меня устраивали наши спокойные, взрослые, размеренные отношения, — призналась девушка, которой, по заверениям мамы, было где-то за семьдесят. — С ним было интересно общаться. Меня всегда подкупало, как он плюет на правила магического света. Как игнорирует законы, приводя на цветочный бал полукровку. Он вел образ жизни холостяка, а мне очень много лет, чтобы мечтать о принце.

— И все-таки вас перестали устраивать эти отношения? — я не удержалась от вопроса.

Помнила статью в «Трибьюн» о том, что Эвер набросилась на Салливана на какой-то пафосной вечеринке. Прямо при толпе гостей! А потом еще разок — на заседании магтрибунала. И в Индии, в его собственной спальне…

— Со временем я начала замечать кое-какую странность. Тебе неприятно это слушать, но ты потерпи, хорошо? — она легко считала мои эмоции. — Бывало, я оставалась у него на ночь. И спала так крепко, как никогда, стоило лишь оказаться в его объятиях. Наутро я чувствовала слабость и ломоту в мышцах, но потом все быстро проходило.

Эвер угадала: слушать было очень неприятно. Одна мысль о том, что кто-то другой засыпал в его кровати и нежился на увитой волосками груди, резала внутренности тупым ржавым ножом. Глупость несусветная! Я ведь знала, что они встречались несколько лет. И, конечно, леди Валенвайд оставалась в доме, если Салливан того желал. Тогда почему представлять это так больно, что аж подташнивает?

— Аврора? — Эвер материализовала в руках и протянула мне стакан воды. — Пей, ты… горишь.

Это потому, что меня бросило в жар от стыда. Уверена, все мысли на лбу пропечатались! Глупая ревнивая пташка…

Леди Валенвайд присела на мат напротив и сочувственно приподняла брови. Этого мне только не хватало.

— Я сейчас… я… В порядке все, — я залпом выпила холодную воду и зажмурилась, опасаясь, что в глазах проявится вся бездна моего «влипания» в тролля. — Ничего серьезного.

Когда все стало так тонко и чувствительно? Раньше меня если что и задевало, так это побеги крысоловов, обида Сажельки и нежелание шмырлов размножаться. И то самую малость!

Не я ли в начале учебного года заявляла, что личная жизнь не для Авроры Карповой и никоим разом ее не интересует?

Раньше мой мир был наполненным и без всяких там отношений, только время и энергию отнимающих. Столько всего хотелось! Поток экспериментальных идей и планов плотно забивал мои голову и расписание. Я мечтала о карьере, об открытиях, о размножении вымирающих видов, о полноценном раскрытии спящего дара… Часов в сутках не хватало, чтобы успевать все, что задумано.

А теперь… Черт, даже шмырлы перестали меня бояться, осознав, что я не представляю для них опасности. Вчера вот крысолов утешать пришел. Даже позволил сделать ему перевязку и магическое приживление отброшенного хвоста. Чтобы отвлечь меня от переживаний, не иначе!

Все мысли стекались к шурховому магистру. Без него я сама себе теперь казалась незаконченной, неполноценной. Пустой вазой, одиноко стоящей на полочке и требующей заполнения.

Наверное, я могла бы через какое-то время прийти в себя и снова с головой ухнуться в творческие эксперименты. Но теперь знала, что без этого мужчины у жизни будет другой привкус и аромат. А мне очень нравился тот, который возникал рядом с ним. Я никак толком не могла его распробовать, но заранее знала, что все прочее покажется пресным в сравнении.

— Будь тут действительно «ничего серьезного», Ранд не стал бы просить меня поделиться самым ужасным воспоминанием в жизни, — выдохнула леди Валенвайд и нервно поерзала на супер-упругом мате.

— Что с вами случилось? Вы сказали, что чувствовали слабость после… после… — я решила, что самое время закрыть рот. И закрыла, уставившись на леди-полукровку с готовностью слушать.

— Я сначала подумала, что он меня опаивал, — прошептала Эвер доверительно. — Но бывали дни, когда я ничего не пила и не ела. А еще из памяти выпадала часть вечера. Так странно! Вот пришли мы на бал в Дворцовой Оранжерее, надели маски… Я помню, что мне досталась «Летучая мышь». Мы танцевали, болтали… А дальше — как в тумане. Как дома оказалась, не представляю! И наутро — опять слабость и ломота во всем теле. И еще кое-что…

— Кое-что? — я с подозрением покосилась на девушку, задиравшую рукав кофты.

— Огромный синяк. Вот тут, — она указала пальцем на локтевой сгиб и скривилась. — Словно у меня брали кровь, Аврора. Много и впопыхах, и получилось неаккуратно. Не так, как обычно, когда я лежу в постели без чувств. В этот раз что-то пошло не так. Рандор торопился. Он ошибся.

— К-кровь? — ошалело переваривала услышанное.

— Кровь, Аврора. Кровь древнего существа. Взятая без согласия, — поджав губы, она вбивала гвозди в крышку моей уверенности в завтрашнем дне. — Обманом.

Это звучало приговором. Серьезным, тем, что произносят в магтрибунале, осуждая преступника на долгие, долгие годы.

Боги! Кровь вампира!

Даже неважно, что сделал с ней Салливан дальше — законсервировал, зелье сварил или на компот извел. Брать ценный «биоматериал» полукровок без согласия запрещено древними магическими законами! Хуже преступление еще поискать.

— Будешь слушать дальше? — сочувственно уточнила девушка, заметив, как мое лицо бледнеет, покидает насиженное место и сползает на мат.

Рандора должны были осудить. Если бы Эвер смогла дать показания.

— Буду слушать, — заявила упрямо и подняла на нее мокрые глаза. — Что он с ней делал?

Тролль меня укуси! Пусть скажет, что просто в бутыльки разливал и в банк продавал, а вырученные средства на магпенсию себе откладывал.

— Это я узнала позже. Но догадаться нетрудно, — она выдохнула так горько, что я сразу поняла: не в банк. — Не знаю, почему Ранд был так неаккуратен. Почему потерял концентрацию. Может, дело было в той девушке, за которой он пошел… Она выбила его из равновесия.

— Девушке?

— На балу ко мне приставал какой-то павлин (судя по всему, он ко всем лип). Я отвлеклась, а после увидела, как Ранд кружится в танце с девушкой-птицей. Я не ревнива, Аврора, — пояснила Эвер, расправляя закатанный рукав. — С годами приходит мудрость, что силой привязать к себе никого не возможно. Так вот, та девушка сбежала в коридор. Он не сразу, но все-таки пошел за ней, а когда вернулся… Ранд был словно нетрезв. Пошатывался, покашливал. Я спросила, все ли у него в порядке и не нужна ли помощь. Он прохрипел, что нужна, и…

— И?

— И вот с этого момента я ничего не помню, — она развела руками. — Провал. Но когда спустя пару дней он позвал меня на свидание снова, я подготовилась. Взяла с собой фамильное прабабкино кольцо, не идеально, но все же защищающее от негативного воздействия. Ранд был рассеянным, витал в каких-то своих мыслях, и я поняла, что это мой шанс. Понять, какого тролля с ним происходит! И откуда у меня после свиданий берутся синяки.

— И вы смогли противостоять внушению, — догадалась, разглядывая ощетинившееся лицо вампирши.

Воспоминания причиняли ей боль и взывали к самым опасным инстинктам. Смертельным для всех, кто окажется рядом.

— Я думала, он только воздух заклинает, — шипела леди-полукровка, — но когда его голос скользнул в мой разум и велел спать, я все поняла. Я притворилась, обмякла в его руках, прикрыла глаза… Позволила уложить на диван в комнате отдыха. Почувствовала, как он берет мою кровь. Увидела, как тут же ее выпивает. Все, что добыл, залпом! Я обезумела… Я с ума сошла в этот миг…

— Вы напали?

— Набросилась! Оттолкнула, выкинула его в зал, полный гостей… Едва ли я тогда что-то соображала. Я была в своем праве! — возмущенно заверила меня Эвер. — Полукровкам разрешено защищать свою кровь, проявлять агрессию, если кто-то нарушил священный закон!

Я кивнула согласно. Я знала законы магического сообщества. Леди Валенвайд имела право себя защищать.

— Но Ранд… Опьяненный, усиленный, он оказался сильнее. Невероятная мощь. Воздух слушался его по щелчку пальцев. Меня смяло под натиском стихии, раздавило, растоптало, как мошку… Теряя сознание, я видела, как он накладывает на меня печать запрета. Защиту своей личной тайны. И на суде я не смогла и двух слов связать.

— Мне жаль, что вам пришлось… это все… — пробормотала, потирая кипящий лоб. Меня лихорадило. Кидало то в жар, то в лютый озноб. — Та статья в «Трибьюн» и осуждение магсообщества… Вы не заслужили.

— Не заслужила, — она шмыгнула носом и тряхнула огненными волосами, посылая неприятные воспоминания к троллю, к черту и в саму адову бездну. — Прости, ты застала меня не в лучшем виде. Я долго жила инстинктами, опустилась, одичала… остервенела. Мне жаль, что я дала Совету повод ополчиться на полукровок. Они с таким азартом раскрутили тот скандал!

— Выходит, все эти годы магистр…

— Вам ведь на уроках рассказывали, что во время своего рассвета Блэр держал при себе вампира-полукровку? Чтобы усиливать себя и подпитывать дар? — спросила Эвер холодно, скрывая неприязнь к Темному принцу за ледяной маской. — Теперь все встало на свои места. Я поняла смысл наших редких встреч и отношений «без обязательств». В них было и приятное, конечно… Ранд галантный, умелый, интересный мужчина. Но это была лишь плата за доступ…

— К крови, — договорила за нее ошеломленно. — А теперь? Вы хотели бы попробовать с магистром… заново, без Блэра?

— Что? — вампирша удивленно поперхнулась. Поморгала, прищурилась, зажмурилась… и рассмеялась. Звонко, приятно. И немного нервно.

— Вы приходили к нему вчера, — упрямо добавила. Ничего смешного!

Эвер была в своем праве. Может, ей тоже нужно узнать Салливана настоящего, реального, чтобы закрыть для себя болезненный вопрос.

— Забежала узнать, какого тролля с ним происходит, — она похлопала себя по острым коленкам, выгнулась и потянулась, как ленивая грациозная пантера. — Он прислал мне записку, просил рассказать тебе то, что я не смогла произнести на магтрибунале. Я хотела убедиться, что он был трезв и в сознании, когда писал эту чепуху. Я ему друг, не враг.

— Только друг?..

— Он мне не чужой человек, Аврора, — леди Валенвайд закатила глаза к потолку и чему-то рассеянно улыбнулась. Видимо, моей наивной ревности и всей этой «человеческой» ерунде. — Но я не смогу целовать мужчину, годами пившего мою кровь. Такие вещи… их невозможно забыть и простить. Никогда. Что ушло, то ушло. У меня безвозвратно, а у него… может, и вовсе не было.

Я сомневалась насчет этого ее «невозможно». Мою кровь Рандор тоже пил. И кровь моих шмырлов. Но внутри не было злости. Наверное, мне мои «ингредиенты» не так дороги, как древнему существу. Неприятно, конечно. Особенно, если смотреть. Но… терпимо.

Что я испытывала, так это отчаяние. Драный Блэр заставил Салливана пройти через адову бездну! Вынудил считать себя монстром, годами пившим кровь своей девушки. Убил веру в то, что кто-то сможет любить его таким.

Что ж… у меня для Салливана плохие новости. Его идеальный план снова не сработал.

***

Сумбурно попрощавшись с Эвер и выйдя из кабинета, я чуть не налетела на Бехтерева. Вовремя свернула и вмазалась в стеклянный шкаф с книгами. По дверце пробежала опасная дрожь, но тот устоял.

— Аккуратнее, принцесса… Испортишь казенное имущество, придется снова вызвать тебя на отработку, — вкрадчиво произнес скользкий гад, довольно наблюдавший за моим виражом. — А для братца твоего навязчивого придумаем какое-нибудь другое занятие. Он не слишком вежлив, ты не находишь?

Закопав поглубже всю тонну неприличных слов, что подлетела к языку, готовая сорваться, я выдала сдержанно:

— Брат за меня волнуется… сэр.

План рождался в голове со скоростью, с которой ужаленный сабер носится летом по нашим полям. Так! Мне понадобится помощь Джил и Софи, а еще — доступ в теплицу и ректорский кабинет… И содействие Пиркинс — это самое трудное.

— Ты и предыдущий проступок еще не отработала, — он задумчиво почесал длинный горбатый нос.

Я медленно выпустила пар из ноздрей. Проступок! Главное, не закипеть. Иначе новорожденный план провалится с треском задолго до реализации.

— Я все еще жду от вас теле-маго-граммы с описанием трудовых работ. Неужели фантазии не хватает? — я сузила глаза и пожевала губу. Держаться!

— Не груби, Аврора… Тебе выгоднее со мной дружить. Иначе твой братец поплатится за необдуманные решения и угрозы в адрес господина ректора.

Как скажете, «господин ректор». Сегодня мы с вами… «подружимся». Сами предложили, потом не жалуйтесь!