Глава 16

Глава 16. Корни тьмы

Три дня.

Три дня Ксавьер не смотрел в мою сторону.

На завтраке он сидел за дальним столом, окружённый старшекурсниками, и даже не поднимал головы, когда я входила. На тренировках его место занимал другой наставник — молчаливый мужчина с пустыми глазами. На ужине он вообще не появлялся.

— Он страдает, — сказал Драко, когда мы шли по коридору. — Но его гордость не позволяет ему подойти первым.

— Я пыталась, — ответила я. — Он не отвечает.

— Потому что ты не сказала главного.

— Чего?

— Что ты выбираешь его.

Я остановилась.

— Я не знаю, выбираю ли.

Драко повернулся ко мне. Его зелёные глаза блестели в полумраке — красиво, опасно, неправильно.

— Тогда не удивляйся, что он не возвращается, — сказал он. — Никто не хочет быть вторым номером. Даже принц.

Он ушёл, оставив меня стоять посреди коридора с пустыми руками и полной головой сомнений.

Вечером я пробралась в кабинет старейшин.

Там, в дальнем ящике письменного стола, Ксавьер держал дневники своего отца — те самые, которые мы читали раньше. Я надеялась найти в них что-то о Смотрящих. О том, как отличить влияние магии от настоящих чувств.

Я нашла больше.

В четвёртом дневнике, на последних страницах, была глава, написанная дрожащим почерком:

«Сегодня ко мне пришла девушка. Её зовут Ника Вьер. Ей двенадцать лет. Она смотрит на меня глазами старухи. Я спросил, что с ней случилось. Она ответила: "Меня выбрали".

Я не понял сначала. А потом она показала мне свой знак. Глаз внутри треугольника. Выжженный на запястье.

Я спросил, кто это сделал. Она сказала: "Моя мать. Когда мне было пять. Смотрящим нужны новые тела каждые тридцать лет. Моё тело станет телом моей матери. А моя душа сгорит. Это честь".

Она не плакала, когда рассказывала. Она говорила так, будто повторяла заученный урок. Будто её научили, что боль — это нормально. Что смерть — это подарок.

Я спросил, хочет ли она сбежать. Она посмотрела на меня и улыбнулась. Первый раз за весь разговор.

"Нельзя сбежать от того, кто живёт у тебя внутри", — сказала она.

Я не спал всю ночь.

Дочь дома Вьер. Пять лет. Уже отмечена. Уже обречена.

Мы спасаем принцев и королей, но никто не спасает таких девочек»

Я закрыла дневник.

Перед глазами стояла Ника. Та, которая поила меня шоколадом. Та, которая обнимала на крыше. Та, которая предала меня.

Она была ребёнком.

Её выбрали в пять лет. Её мать собиралась забрать её тело. Её душу собирались сжечь.

И никто не пришёл на помощь.

— Вот почему она такая, — прошептала я.

Не оправдание. Нет. Ника убила сестру Ксавьера. Ника подставила Лиаран. Ника пыталась убить меня.

Но теперь я понимала, откуда в ней столько тьмы.

Её не сломали в один день. Её ломали годами.

И она сломалась.

В ту ночь мне приснился сон.

Я стояла в пустой комнате. Белые стены, белый пол, белый потолок. Ни окон, ни дверей.

Передо мной сидела девочка. Лет пяти. С карими глазами и тёмными кудрями, собранными в два хвостика.

— Ты Ника? — спросила я.

— Была, — ответила девочка. — Теперь я просто тело. Мама сказала, что моя душа мешает. Что я должна уйти.

— Ты не должна уходить.

— Мама сказала, что если я не уйду, она сделает больно папе. — Девочка посмотрела на меня. — А папа уже болеет. Он не встаёт с кровати. Я не хочу, чтобы ему было больнее.

Я опустилась на колени перед ней.

— Послушай меня. Ты не обязана уходить. Ты не обязана умирать ради того, чтобы твоя мать жила вечно. Это неправильно.

— Но мама сказала…

— Мама врёт. — Я взяла её за руки. Маленькие, холодные. — Ты заслуживаешь жить. Ты заслуживаешь расти. Играть. Смеяться. Влюбиться. Ты заслуживаешь всё это.

Девочка посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты пахнешь, как он, — сказала она.

— Как кто?

— Как принц. Тот, который хотел меня спасти. Он пах страхом и надеждой. Ты пахнешь так же.

Она улыбнулась — той улыбкой, которую я видела на лице Ники, когда та давала мне шоколад.

— Скажи ему, что я не злюсь, — прошептала девочка. — Скажи, что я понимаю. Он не мог меня спасти. Никто не мог.

Она растаяла.

А я проснулась в слезах.

Утром ко мне пришёл вестник.

Не человек — ворон. Чёрный, с красными глазами. На лапе — письмо, запечатанное сургучом с символом глаза внутри треугольника.

Я развернула его дрожащими руками.

«Дорогая Чума.

Ты думаешь, что уничтожила меня. Что я мертва. Что ритуал остановлен.

Ты ошибаешься.

Я там, где ты меня и оставила — в сердце источника, в самой глубокой тьме. Я жду. Я смотрю. Я готовлюсь.

Ты узнала мою историю? Ты почувствовала жалость? Не надо. Я не та девочка, которая боялась за папу. Та девочка умерла. Я убила её сама, когда поняла, что никто не придёт.

Теперь я — Смотрящая. Я — та, кто забирает тела и души. Я — та, кто делает больно, потому что боль — единственное, что я умею чувствовать.

Но я дам тебе выбор, Чума. Такой же, какой никто не дал мне.

Приходи в источник в ночь зимнего солнцестояния. Одна. Без принца. Без раба. Приди — и я расскажу тебе, как вернуться домой.

Не придёшь — я приду сама. И тогда пострадают все, кого ты любишь.

Выбирай.

Ника»

Я сжала письмо в кулаке.

Зимнее солнцестояние. Та же ночь, когда Драко предлагал открыть портал.

Она знала.

Она всегда знала.

Я нашла Ксавьера на крыше.

Той самой, где мы впервые поцеловались. Он стоял у края, смотрел на северное сияние, и ветер трепал его белые волосы.

— Я получила письмо от Ники, — сказала я, подходя.

— Я знаю. — Он не обернулся. — Вороны летают не только к тебе.

— Ты читал его?

— Да.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что она лжёт, — сказал он. — Как всегда. Она не даст тебе уйти. Она заберёт твою душу и сожжёт её. А потом придёт за мной.

— Я знаю.

— И всё равно пойдёшь?

Я подошла ближе. Встала рядом, почти касаясь плечом.

— Если я не пойду, она придёт сюда. И тогда пострадают все, кого я люблю. Ты. Драко. Студенты. Даже те, кто ненавидит меня. Я не могу этого допустить.

— Ты всегда пытаешься спасти всех, кроме себя, — сказал Ксавьер.

— Это неправда. Я пытаюсь спасти и себя тоже.

Он повернулся ко мне.

— Тогда позволь мне пойти с тобой.

— Ты не можешь. В источник могут войти только отмеченные.

— Тогда я буду ждать у входа. — Он взял меня за руку. — Но я не позволю тебе идти одной, Алиса. Не после всего.

— Ксавьер…

— Я люблю тебя, — сказал он. — Даже когда ты сомневаешься. Даже когда ты смотришь на Драко. Даже когда ты думаешь о возвращении домой. Я люблю тебя. И я не хочу терять тебя снова.

Я заплакала.

Впервые за долгое время — не от страха, не от боли, а от облегчения.

Он всё ещё был здесь.

Он всё ещё держал меня за руку.

— Я не знаю, что чувствую к Драко, — прошептала я. — Я не знаю, магия это или что-то ещё. Но то, что я чувствую к тебе — это реально. Это самое реальное, что у меня есть.

— Мне этого достаточно, — ответил он.

Он поцеловал меня.

Нежно. Осторожно. Так, будто я была единственным, что имело значение.

И в этот момент я поняла, что, может быть, всё ещё можно спасти.

Может быть, я ещё не потеряла себя.

Может быть, я ещё не потеряла его.