Глава 28

Глава 28. Квартира, которой нет

Снег падал медленно, крупными хлопьями, и таял, не долетая до земли. Время больше не было застывшим, но оно словно замедлилось, давая нам пространство для разговора, который длился тысячу лет.

— Начинай, — сказал Северин.

Он сидел на скамейке, выпрямившись, как струна. Его глаза — тёмно-серые, почти чёрные — не отрывались от меня. В них не было ненависти. Было ожидание. И страх. Тот самый, который бывает у человека, который боится узнать правду, потому что правда может разрушить всё, во что он верил.

— Твоя сестра жива, — сказала я. — Ника. Она в академии. Она больше не Смотрящая. Тьма покинула её. Она свободна.

— Я знаю, что она жива, — ответил Северин. — Я чувствую её. Все эти годы. Каждую секунду. Я знал, что она страдает. Знал, что она убивает. Знал, что она ненавидит себя. Но я не мог прийти к ней. Потому что если бы я пришёл, я бы убил её. За то, что она стала чудовищем.

— Она не сама стала чудовищем, — сказала я. — Её сделали такой.

— Кто?

— Ведьма Хаоса. Та, кого я запечатала тысячи лет назад. Она управляла Никой. Питалась её болью. Использовала её как марионетку.

— Ты лжёшь, — голос Северина дрогнул. — Ника всегда была сильной. Она сама выбирала свой путь.

— Она была ребёнком, — я посмотрела ему в глаза. — Пятилетним ребёнком, когда ваша мать впервые впустила тьму в её тело. Ника не выбирала. Её выбрали. Как и тебя.

Он замер.

— Что ты знаешь о моём выборе?

— Ты стал Хранителем Порога не по своей воле, — сказала я. — Тебя забрали, когда тебе было семь. Сказали, что твои родители мертвы. Сказали, что их убила Ведьма Миров. Сказали, что единственный способ отомстить — охранять границы и не пускать таких, как я.

— Откуда ты…

— Я видела это, — я коснулась своего виска. — Воспоминания Ники. Она искала тебя всю жизнь. Она думала, что ты умер. Она плакала по ночам, когда мать не видела. Она звала тебя по имени, когда тьма пыталась сломать её. Ты был её единственным светом, Северин. И она думала, что ты погас.

Он закрыл глаза.

Его руки, лежащие на коленях, дрожали.

— Я не знал, — прошептал он. — Они сказали… они сказали, что она предала меня. Что она стала на сторону тьмы. Что она убила наших родителей.

— Она не убивала, — ответила я. — Ведьма Хаоса убила их. Чтобы посеять вражду. Чтобы вы никогда не нашли друг друга. Чтобы вы оба были одиноки и управляемы.

— Зачем?

— Потому что одиночество — лучшая почва для тьмы, — сказала Мурка. — Я видела это тысячи раз. Сломленные люди легче поддаются контролю. Легче ненавидят. Легче убивают.

Северин открыл глаза.

В них были слёзы.

— Ты можешь доказать? — спросил он. — Не словами. Не воспоминаниями, которые ты показываешь. Я хочу увидеть это сам.

— Как?

— Открой портал. Туда, где погибли наши родители. В тот самый момент. Я хочу увидеть их смерть своими глазами.

— Я не могу, — сказала я. — Моя сила ещё не вернулась полностью. Я не могу управлять временем.

— А я могу, — он протянул руку. — Дай мне свою руку. Я возьму твою силу, смешаю с моей, и мы вместе откроем проход. Не в прошлое. В память. В самую глубокую, самую правдивую память мира.

— Мир помнит? — спросила я.

— Мир помнит всё, — ответил Северин. — Каждый крик. Каждую каплю крови. Каждую ложь. Нужно только уметь спросить.

Я колебалась секунду. Потом протянула руку.

Его пальцы коснулись моих.

Холодные. Очень холодные. Но не мёртвые — живые, пульсирующие, полные боли, которую он прятал тысячу лет.

— Закрой глаза, — сказал он. — И не бойся.

Я закрыла.

Мы стояли в комнате, которой никогда не существовало.

Она была соткана из света и теней — стены мерцали, пол уходил в бесконечность, потолок отражал звёзды, которых нет на небе. Посередине — кровать. На кровати — двое. Мужчина и женщина. Их лица были размыты — мир помнил их боль, но не черты.

Рядом с кроватью стояла девочка. Лет пяти. С тёмными кудрями и карими глазами, полными слёз.

— Мама, — прошептала девочка. — Мама, проснись.

— Ника, — сказал я. — Это ты.

Девочка не слышала меня. Она была памятью. Призраком прошлого.

В комнату вошла женщина. Высокая, тёмная, с глазами, полными тьмы. Ведьма Хаоса.

— Они мертвы, — сказала она девочке. — Твои родители мертвы. И их убила Ведьма Миров.

— Нет, — Ника покачала головой. — Тётя Сэйдж сказала, что Ведьма Миров — наша защитница. Она не могла…

— Тётя Сэйдж солгала, — женщина наклонилась к девочке. — Ведьма Миров убила их. Потому что они отказались отдать ей тебя. Ты — особенная, Ника. Твоя душа может вместить великую силу. И Ведьма Миров хотела забрать её.

— Не верю, — прошептала Ника.

— Поверишь, — женщина улыбнулась. — Со временем. Когда боль притупится. Когда ты забудешь их лица. Когда тьма станет твоим домом.

Она протянула руку и коснулась лба девочки.

Ника закричала.

А потом картинка исчезла.

Мы стояли во дворе. Снег падал. Время шло.

Северин плакал.

Не сдерживаясь, не стыдясь. Просто сидел на скамейке и плакал, как тот семилетний мальчик, которого забрали у сестры и заставили верить в ложь.

— Я ненавидел тебя, — сказал он, не глядя на меня. — Всю свою жизнь. Я думал, что ты — чудовище. Что ты убила их. Что ты забрала у меня всё.

— Я знаю, — ответила я.

— А теперь я вижу, что ты спасла мою сестру. Ты дала ей второй шанс. Ты… — его голос сорвался. — Ты сделала то, что я не смог.

— Ты не мог, — сказала я. — Ты был ребёнком. Тебя обманули. Тебя использовали. Это не твоя вина.

— Но я ненавидел тебя тысячу лет! — он поднял на меня глаза. — Я хотел убить тебя. Я планировал это. Каждый день. Каждый год. Каждое столетие.

— И теперь?

— Теперь я не знаю, что делать, — он вытер слёзы рукавом. — Моя ненависть была единственным, что держало меня на плаву. А теперь её нет. И я пуст.

— Это не пустота, — сказала я. — Это свобода.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты странная, — сказал он наконец. — Ты говоришь как моя сестра. Как Ника. Она тоже всегда говорила странные вещи. Когда мы были детьми.

— Может быть, мы с ней похожи, — улыбнулась я. — Обе были пешками. Обе нашли дорогу домой.

— Домой, — повторил он. — У меня никогда не было дома.

— Будет, — пообещала я. — Если ты захочешь.

Он кивнул.

И в этот момент воздух за спиной задрожал.

Я обернулась.

Из ниоткуда, разрывая реальность, как бумагу, вышел Ксавьер.

Белые волосы растрёпаны, глаза горят золотым огнём, тени клубятся вокруг, готовые к бою. В руке — кинжал с драконом.

— Алиса! — крикнул он, увидев меня. — Я чувствовал, что ты в опасности!

— Я не в опасности, — сказала я, вставая. — Всё хорошо.

Ксавьер перевёл взгляд на Северина.

Тот поднялся, и время вокруг него замерцало.

— Принц теней, — сказал Северин. — Я слышал о тебе.

— А я о тебе — ничего, — Ксавьер шагнул между нами, загораживая меня. — И мне это не нравится.

— Ксавьер, он не враг, — я положила руку ему на плечо. — Он брат Ники.

— Брат Ники? — Ксавьер не опустил кинжал. — Той самой Ники, которая убила мою сестру?

— Той самой, — подтвердил Северин. — И я благодарен тебе, что ты не убил её, когда мог. Она заслужила смерть. Но она заслужила и второй шанс.

— Я не давал ей второго шанса, — Ксавьер сжал рукоять кинжала. — Это Алиса дала.

— Тогда благодарен тебе, что ты послушал Алису, — Северин сделал шаг вперёд. — Многие не слушают тех, кого любят. Ты слушаешь. Это дорогого стоит.

Они смотрели друг на друга.

Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом.

— Ксавьер, опусти кинжал, — сказала я. — Пожалуйста.

Он не опустил.

— Он угрожал тебе?

— Нет.

— Он пытался остановить тебя?

— Да, — ответила я честно. — Но теперь нет. Теперь он наш союзник.

— Я не доверяю ему.

— А я не прошу доверять, — сказала я. — Я прошу не убивать его. Хотя бы потому, что он — единственный, кто может помочь нам защищать оба мира.

Ксавьер молчал долго.

Потом убрал кинжал.

— Если ты причинишь ей боль, — сказал он Северину, — я убью тебя. Не важно, как долго ты живёшь. Не важно, какой силой владеешь. Я убью тебя.

— Договорились, — усмехнулся Северин. — Если ты причинишь ей боль — я убью тебя.

Они обменялись взглядами, в которых было всё: недоверие, уважение, обещание.

А потом Ксавьер повернулся ко мне.

— Ты как? — спросил он.

— Устала, — ответила я. — Но жива.

— Мы возвращаемся?

— Почти, — я посмотрела на небо. — Я хочу ещё кое-что сделать.

— Что?

— Попрощаться.

Мы стояли у старого дуба на краю двора. Того самого, под которым я играла в детстве.

Мурка сидела на снегу и смотрела на меня.

— Ты готова? — спросила кошка.

— Нет, — ответила я. — Но это не имеет значения.

Я положила руку на ствол дерева.

— Прощай, — сказала я. — Мой мир. Моё детство. Моя прошлая жизнь. Я была счастлива здесь. Иногда. Не всегда. Но я была.

Дерево молчало.

Но я чувствовала, как его корни тянутся к моим ногам, как его ветви шепчут что-то на языке ветра.

— Я не вернусь, — сказала я. — Не потому, что не хочу. А потому, что мой дом теперь там. Но я буду помнить. Всегда.

Я убрала руку.

— Пошли, — сказала я Ксавьеру.

Он взял меня за руку.

Северин открыл портал — свой, хранительский, ровный и спокойный.

— Я приду к вам, — сказал он. — Через несколько дней. Когда закончу здесь дела.

— Ника будет ждать, — ответила я.

— Я знаю.

Мы шагнули в портал.

Академия встретила нас тишиной.

Ночь. Звёзды. Снег на башнях.

Ника стояла на крыльце, кутаясь в шаль, и смотрела на небо.

— Он жив? — спросила она, не оборачиваясь.

— Жив, — ответила я. — И он придёт.

Ника кивнула. Я не видела её лица, но знала, что она плачет.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответила я.

Мы стояли втроём — я, Ксавьер и Ника — под звёздами, которые помнили всё. И тишина была не пустой. Она была полной надежды.