Глава 38

Глава 38. Пепел и надежда

Похороны прошли на рассвете.

Небо было серым, низким, давящим. Снег падал крупными хлопьями, укрывая два гроба — простых, деревянных, без украшений. Ника и Драко не любили пышности. Они любили простоту. И тишину.

Я стояла у края могилы, сжимая в руках горсть земли. Ксавьер — рядом, его рука на моём плече. Лиана — чуть поодаль, с красными от слёз глазами. Северин — в тени дерева, молчаливый и бледный. Старейшины, студенты, те, кто знал Нику и Драко — все пришли проститься.

— Мы собрались здесь, чтобы проводить двух душ, — сказал главный старейшина. — Двух душ, которые прошли через тьму и нашли свет. Двух душ, которые любили друг друга так сильно, что смерть не смогла их разлучить.

— Они умерли вместе, — прошептала я. — В один миг. Держась за руки.

— Это не утешение, — сказала Лиана.

— Это всё, что у нас есть, — ответила я.

Я шагнула вперёд.

— Ника, — сказала я, глядя на гроб. — Ты была моим врагом. Ты была моей подругой. Ты была моей семьёй. Ты научила меня, что даже из самой глубокой тьмы можно выйти к свету. Ты научила меня, что второй шанс — это не подарок, а выбор. Ты выбрала. И ты заслужила счастье.

Я перевела взгляд на второй гроб.

— Драко, — голос дрогнул. — Ты был рабом. Ты был свободным. Ты был моим врагом. Ты был моим другом. Ты научил меня, что даже тот, кто потерял всё, может найти любовь. Ты нашёл. И вы заслужили друг друга.

Я бросила горсть земли на гробы.

— Спите спокойно, — сказала я. — Мы будем помнить. Всегда.

Гроб опустили в землю.

Люди разошлись.

Я осталась стоять у могилы, смотреть на свежие холмики и не верить, что их больше нет.

— Алиса, — Ксавьер подошёл сзади, обнял. — Нам пора.

— Я не могу их оставить.

— Ты не оставляешь, — он поцеловал меня в макушку. — Ты берёшь их с собой. В сердце. В память. В каждый свой шаг.

— А если я забуду?

— Не забудешь, — сказал он. — Я напомню.

Мы пошли прочь.

Снег заметал следы.

Через три дня после похорон я решила отпустить сестру.

Мы стояли на той самой поляне, где Ксавьер купил дом. Снег растаял, появилась первая трава — зелёная, яркая, живая. Весна пришла в этот мир. И смерть отступила.

— Ты готова? — спросила сестра. Она была рядом — невидимая, но ощутимая. Её голос звучал внутри меня, тёплый и спокойный.

— Нет, — ответила я. — Но это не важно.

— Что я должна сделать?

— Закрыть глаза и довериться мне.

Я закрыла глаза.

Серебряный свет вырвался из моей груди — и вместе с ним чёрный. Они сплелись, закружились, запели. И из этого танца родилась она.

Моя сестра.

В новом теле.

Она была высокой, стройной, с длинными белыми волосами и глазами, которые меняли цвет — от серебряного до чёрного, от чёрного до синего, как ночное небо. На лбу горел знак — три луны, пересекающиеся в центре. Как у меня. Как у Лианы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.

— Живой, — ответила она. — Впервые за тысячи лет.

— У тебя есть имя?

— Было, — она задумалась. — Но я хочу новое. То, которое выберу сама.

— Какое?

— Элиан, — сказала она. — Оно означает «та, кто вернулась».

— Красивое имя, — сказала Лиана, подходя ближе. — Добро пожаловать домой, сестра.

— Спасибо, — Элиан посмотрела на неё. — Ты — Лиана? Та, кто была кошкой?

— Была, — усмехнулась Лиана. — Теперь я человек. Как и ты.

— Мы все когда-то были кем-то другим, — сказала Элиан. — Теперь мы те, кто мы есть.

Они обнялись.

А я смотрела и плакала.

Не от боли — от облегчения.

Вечером мы сидели у камина в доме Ксавьера.

Я, Ксавьер, Лиана, Элиан, Северин.

Моргана сидела в подземелье под присмотром. Она не просила прощения. Она молчала. И это было страшнее любых слов.

— Корвус мёртв, — сказал Северин. — Но он был не один.

— Что? — я подняла голову.

— У него был брат, — Северин помолчал. — Я чувствовал его присутствие. Когда Корвус умер, брат проснулся.

— Кто он?

— Я не знаю его имени, — ответил Северин. — Но я знаю, где он. В пустоте. Там, где умерла Ника. Там, где Драко рассыпался в пепел.

— Он ждёт?

— Он ждёт, — кивнул Северин. — Он знает, что ты убьёшь его. Он готов.

— Тогда мы пойдём к нему, — сказала я.

— Нет, — сказал Ксавьер. — Ты не готова.

— Я готова, — я посмотрела на него. — Я убила Корвуса. Я могу убить и его брата.

— Ты убила Корвуса, потому что он убил Нику и Драко на твоих глазах, — Ксавьер взял меня за руку. — Ты была в ярости. Ярость дала тебе силу. Но сейчас ярости нет. Есть боль. А боль делает слабым.

— Что ты предлагаешь?

— Подождать, — сказал он. — Восстановиться. Набраться сил. А потом — идти.

— А если он нападёт первым?

— Тогда мы будем готовы, — ответил Ксавьер. — Не ты одна. Все мы.

Я посмотрела на Лиану. На Элиан. На Северина.

— Вы пойдёте со мной?

— Всегда, — сказала Лиана.

— Я твоя сестра, — сказала Элиан. — Где ты, там и я.

— Я Хранитель Порога, — сказал Северин. — Моя работа — защищать миры. Я пойду.

— Тогда мы победим, — сказала я.

— Мы победим, — повторил Ксавьер.

Мы сидели у камина, и огонь потрескивал, и за окном падал снег, и мир был тихим и спокойным.

Но мы знали — это затишье перед бурей.

Ночью я не спала.

Сидела на крыльце, смотрела на звёзды и думала.

О Нике. О Драко. О том, как они смеялись на свадьбе. О том, как Драко нервничал, примеряя костюм. О том, как Ника сказала: «Я наконец нашла дом».

Они нашли дом.

И потеряли.

Навсегда.

— Ты не спишь, — сказала Элиан, садясь рядом.

— Не могу.

— Я знаю, — она взяла меня за руку. — Я тоже.

— Ты скучаешь по ним?

— Я не знала их, — ответила Элиан. — Но я знаю тебя. И я вижу твою боль. Она — моя боль.

— Как ты справляешься?

— Я помню, — сказала она. — Я помню всех, кого потеряла. Все миры, которые создала. Всех, кто ушёл. Память — это не боль. Это любовь, которая не хочет умирать.

— А если я не хочу помнить?

— Тогда ты потеряешь их снова, — Элиан посмотрела на меня. — И в этот раз — навсегда.

Я кивнула.

Мы сидели на крыльце, смотрели на звёзды и молчали.

И это молчание было громче любых слов.

Утром я проснулась с мыслью, которая изменила всё.

«А если Нику и Драко можно вернуть?»

Я села на кровати.

— Ксавьер, — позвала я.

— М? — он открыл глаза.

— А если Корвус солгал? Если их души не уничтожены? Если они в пустоте? Если их можно вернуть?

— Алиса, — он сел рядом. — Ты видела, как они рассыпались в пепел.

— Я видела, как Ника рассыпалась в мире жертвы, — сказала я. — Но её душа вернулась. Потому что я не дала ей уйти.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что мы должны проверить, — я встала. — Пустота помнит всё. Если мы войдём туда, мы сможем найти их. Даже если они рассыпались. Даже если Корвус сказал, что это невозможно.

— Ты понимаешь, на что идёшь? — Ксавьер встал. — Пустота — это место, где умирают боги. Ты можешь не вернуться.

— Я знаю, — я посмотрела на него. — Но я должна попробовать. Ради них. Ради нас. Ради того, чтобы верить, что даже смерть не вечна.

Он молчал долго.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Мы идём в пустоту. Все вместе. И возвращаем их.

— Даже если это невозможно?

— Даже если это невозможно, — ответил он. — Потому что мы — семья. А семья не бросает своих.

Я обняла его.

И впервые за долгое время — почувствовала надежду.