Глава 10

Глава 10. Затишье перед бурей

Утро после обрушения подвала было серым и тихим.

Я сидела на подоконнике в комнате Ксавьера — он привёл меня сюда, потому что мою комнату завалило обломками. В окно лился тусклый свет, падал на его письменный стол, на разбросанные карты, на кинжал, который он так и не убрал.

Тот самый. С драконом.

— Ты уверен, что она мертва? — спросила я в пятый раз.

Ксавьер стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Без мантии, в одной рубашке, с закатанными рукавами. Белые волосы ещё влажные — он только что из душа.

— Тело не нашли, — ответил он. — Но подвал обрушился полностью. Шансов выжить почти нет.

— Ты сказал «почти».

— Потому что Ника Вьер — та ещё змея. — Он подошёл к окну, остановился напротив меня. — Если кто и мог выжить, то только она.

— И что тогда?

— Тогда она вернётся. И будет мстить.

Я опустила взгляд. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

Ника. Та, кого я считала подругой. Та, кто обнимал меня, поил шоколадом, смеялась надо мной и с Ксавьером. Всё это время она плела паутину.

А я была мухой, которая сама в неё влетела.

— Хватит, — сказал Ксавьер.

— Что?

— Винить себя. Ты не могла знать.

— Должна была.

— Ты была одна в чужом мире, в чужом теле, с клеймом убийцы на лбу. — Он взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Ты искала друга. Это не преступление. Это инстинкт выживания.

— А если она вернётся?

— Тогда мы будем готовы. — Он отпустил моё лицо, но не отошёл. — Вместе.

После завтрака мы пошли на полигон.

Ксавьер настоял: «Если Ника вернётся, ты должна уметь защищать себя. Твой свет — единственное, что может её остановить».

Теперь он не был моим врагом. Теперь он был учителем. И это меняло всё.

— Снова закрой глаза, — сказал он, вставая напротив. — Но теперь не думай о страхе. Не думай о гневе.

— А о чём?

— О том, что ты хочешь защитить.

Я закрыла глаза.

Первое, что пришло в голову — Мурка. Моя кошка, которая сейчас, наверное, сидит на пустой кухне и ждёт, когда я вернусь. Слёзы защипали глаза.

— Не то, — мягко сказал Ксавьер. — То, что здесь. Сейчас.

Я выдохнула.

И представила его.

Ксавьера. Белые волосы, золотые глаза, холодные пальцы, которые однажды коснулись моего лица. Его голос, шепчущий: «Потому что ты моя». Его улыбку под северным сиянием.

Серебряный свет вырвался из моей груди.

Не хаотично, как раньше. А ровно, спокойно, управляемо. Он обвился вокруг моих рук, заструился по пальцам, засветился в ладонях.

— Открой глаза, — сказал Ксавьер.

Я открыла.

Он смотрел на мой свет с чем-то, похожим на благоговение.

— Ты сделала это, — сказал он тихо.

— Ты помог.

— Я просто сказал, о чём думать.

Я опустила руки, и свет погас. В груди осталось тепло — не серебряное, а какое-то другое. Живое.

— О чём ты думала? — спросил он.

— О тебе, — честно ответила я.

Он замер.

На секунду мне показалось, что он отшагнёт. Или скажет что-то холодное, ледяное, чтобы восстановить дистанцию.

Вместо этого он сделал шаг вперёд.

— Я тоже, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — В ту ночь, когда ты ударила меня светом. Я думал о тебе. И не мог понять почему.

— А теперь понял?

Он не ответил. Просто смотрел.

А потом его пальцы скользнули по моей щеке, убрали выбившуюся прядь волос. Ладонь замерла на затылке. Он наклонился — медленно, давая мне время отстраниться.

Я не отстранилась.

Его губы коснулись моего лба.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого у меня подкосились колени.

— Я ещё не готов, — прошептал он. — Слишком много боли. Слишком много лжи. Но я хочу быть готовым.

Он отступил на шаг.

— Ради тебя, Алиса.

Вернувшись в его комнату (мою так и не отремонтировали), я села за стол и разложила карты, которые нашла в ящике.

Ксавьер уже ушёл на совет старейшин — рассказывать о Нике и заговоре дома Вьер. Я осталась одна.

Карты были старыми, с пометками на полях. «Дом Вьер», «Торговые пути», «Тайные союзы». Ксавьер давно подозревал, что Никина семья что-то замышляет. Но не знал, как далеко всё зашло.

Я водила пальцем по линиям и вдруг наткнулась на странный символ.

Глаз внутри треугольника.

Тот же самый символ был выгравирован на сундуке в подвале.

— Что это значит? — прошептала я.

Ответа не было. Но в углу карты кто-то написал дрожащим почерком: «Они смотрят. Всегда».

По спине пробежал холодок.

Я перевернула карту. На обороте был нарисован портрет. Женщина с длинными чёрными волосами — такими же, как у меня сейчас. И подпись: «Лиаран т'Эрри. Убита по приказу дома Вьер. Да упокоит Тьма её душу».

Это был не просто портрет.

Это было доказательство.

Ксавьер искал правду о сестре. А нашёл правду о Лиаран.

Я сложила карту и спрятала её под подушку.

«Когда он вернётся, я покажу ему. Он должен знать».

А в это время, в двадцати милях от академии, в заброшенном охотничьем домике, Ника Вьер перевязывала рану на плече.

Кровь текла по руке, но она не обращала внимания.

Перед ней на столе лежала карта — точно такая же, как у Алисы. Только на этой было отмечено нечто другое.

— Она выжила, — сказала Ника в пустоту. — Чума выжила. И теперь она с ним.

Она улыбнулась.

— Тем интереснее будет игра.

Она взяла перо и написала одно предложение на чистом листе.

«Привезите мне вторую душу. Эта оказалась слишком строптивой»

Она свернула письмо, запечатала его сургучом с символом глаза внутри треугольника и отдала ворону, сидящему на подоконнике.

— Лети, — прошептала Ника. — У нас ещё будет праздник.

Ворон каркнул и исчез в ночи.