Глава 13. О том, как рушатся бастионы…
Таня
Честно?
Перепугалась.
Ведь я искренне полагала, что Хан в своем репертуаре просто набросится на меня и сожрет без предварительной термической обработки, потому как все предпосылки к этому были.
Его близость, словно ожог электрическим током. Удар — разряд. Яркая вспышка. И легкие отказываются работать нормально, да и в груди трепыхается оглушенное сердце.
А все потому, что наши губы и языки жадно встречаются друг с другом. И облегченные тихие стоны рвут барабанные перепонки. Его ладони осторожно скользят по моему лицу, зарываются в волосы, чуть тянут, прижимая к себе еще сильнее.
Еще!
О, да…
Гордость? Уйди на антресольку, отдохни…
Вскидываю руки и зарываюсь в короткие волосы на его затылке. Льну телом ближе. Голова кружится, кровь вскипает и бурлит на опасных температурах. А я лечу!
В глубокую кроличью нору.
Вместе с ним.
— С ума сойти, Тань, — слышу я его тихий, сбитый страстью шепот, а дальше снова улетаю, когда губы Марка спускаются ниже, целуя мою шею.
А руки…
Боже, как прекрасно чувствовать на себе его руки. Они обжигают, но не ранят, только сильнее наполняют мое тело нетерпением. И хочется уже скорее сгореть с ним. Дотла.
Через ткань блузки и белья, я чувствую горячие пальцы Хана. Они сжимают бусинки сосков, чуть потирают их, а затем и вовсе пощипывают. И приходится нервно свести ноги, потому что в низ живота вдруг неожиданно сильно хлынула вскипевшая кровь.
Меня словно прибивает, а Марк опять набрасывается на мой рот, ритмично толкаясь в меня языком. И с каждым его движением, моя броня все больше трескается и рассыпается. Еще немного и ничего не останется.
— А что это вы тут делаете?
Вырывает нас из пут страсти голос моей соседки. Старушка божий одуван — Серафима Петровна смотрит на нас своими прозрачными голубыми глазками, недоуменно открывая и закрывая рот. Я замираю, пристыженно отводя взгляд, а вот Хан напротив, медленно выдыхает через нос, сглатывает и все-таки поворачивается к той, что посмела прервать его «ухаживания».
Господи ты, Боже мой. Ну что, Тань, растем, да? С офисного стола, да сразу до подъезда доросли. Ну, а что нет?
— Здравствуйте, уважаемая, — охрипшим голосом все-таки выдал Марк, чуть приобнимая меня за талию, — а мы тут…
— Влюбляетесь? — подсказала старушка, улыбаясь полубеззубым ртом от уха до уха.
— Вот да, — кивнул Марк, — полным ходом.
— Ах, молодежь, ну тогда что же это я вам, старая перечница, мешаю тут? Господи, помилуй! Ухожу, ухожу…
И исчезла за своей хлипкой дверкой, а мы так и остались стоять на лестничной клетке рядом с открытой настежь дверью в мою квартиру. Смотреть на Хана мне от чего-то стало до безобразия стыдно, наверное, потому что я сама повела себя чересчур безрассудно.
Еще совсем недавно я выливала на него словесные помои, указывая на дверь, а сегодня вспыхнула в его объятиях как глупая влюбленная корова.
— Тань? — сгребает меня в охапку, пока я отчаянно стараюсь не падать в обморок от всей этой ситуации.
— М-м?
— Ну прости меня, — его губы легко скользят по моей ушной раковине, чуть прикусывая мочку.
— За что на этот раз? — пытаюсь высвободиться из его хвата, но толком ничего не выходит.
— За то, что снова растерял мозги. Я вообще-то шел, чтобы еще раз попытать счастье и пригласить тебя на свидание. И вот…
И я себя в этот момент почувствовала той самой Серафимой Петровной, которая по два раза в день вызывает скорую из-за высокого артериального давления. Да, да, вот и у меня сейчас вдруг возник особенно сильный скачок. И снова из-за глупой надежды на…на все, черт возьми!
— И вот? — нахмурилась я, а Марк все-таки изловчился и приподнял за подбородок мое лицо, заглядывая в мои глаза.
— Я вообще рядом с тобой себя плохо контролирую, Тань. Хотел красиво, а получилось…
Сказал и вдруг отступил от меня на шаг, упираясь рукой в стену над моей головой.
— Через задницу? — облизнулась я и Марк вдруг прикрыл глаза, издавая тихий стон.
— Да, — как-то слишком грустно выдал начальник, — можно дубль два?
— Ну допустим, — титаническим усилием воли заставила я себя выглядеть серьезной и не улыбаться.
— Спасибо! — заправил мне выбившуюся прядку за ухо.
— Пожалуйста, — сложила я руки на груди и услышала очередной стон, совершенно не понимая его состояния, — да что с тобой происходит?
— Нравишься ты мне, Таня — вот, что происходит! Вся нравишься, — и его большой палец ласково коснулся моей нижней губы, — очень! А еще я жалею, что тогда в школе был таким идиотом. Прости меня, я поступил как жалкий неудачник, а не как мужчина. Мне очень стыдно. Веришь?
— Верю, — отвела я взгляд, но он снова повернул к себе мое лицо, зажимая его в своих горячих ладонях.
— Простишь? — шепотом и прямо мне в губы, так что по телу опять пробежались мурашки оголтелым табуном.
— Прощу.
— А на свидание со мной пойдешь? — потерся носом о мой нос, прикрыв глаза и затаив дыхание.
— Пойду.
Боже, ну как я могу ему сопротивляться? Никак! Не получается!
— Сегодня?
— Сегодня? — обалдело округляю я глаза.
— Я до завтра не доживу, Тань. Пощади!
— А может…?
— А может ты просто скажешь мне «да»?
— Ну…ладно, да!
— Тогда в восемь?
— Боже…
— Еще раз «да», Тань.
— Хорошо. Да, — бурчу я, хотя внутри вся шалею от радости.
О, глупая влюбленная кура!
— Ну наконец-то! — буквально взрывается Хан и смачно целует меня в щеку, пока я просто улыбаюсь, словно махровая идиотка и хлопаю глазами, сама не в силах поверить в то, что согласилась идти с ним.
— Ты… просто… невыносим, — уворачиваюсь я от его губ, которые буквально зацеловывают меня своими короткими жалящими поцелуями.
— Я хуже, Тань, — припечатывает и смеется, словно мальчишка.
— Ой, я, кажется, передумала, — хихикаю как малолетка.
— Я тебе передумаю! И вообще, все, я полетел. А то у меня последние мозги вытекут рядом с тобой. До встречи! Буду в восемь!
Заключительное особенно сильное объятие и он сорвался вниз по пролетам, оставляя меня абсолютно очумело озираться по сторонам, кончиками пальцев дотрагиваясь до своих губ и низа живота, где бушевало адское пламя.
— Ну что, влюбились наконец-то? — скрипнула соседская дверь и морщинистое лицо Серафимы Петровны заинтересованно посмотрело на меня.
— Дак, давно, — прикрыла я глаза и тяжко вздохнула.
А затем развернулась и вошла в свою квартиру, прикрывая за собой дверь. Сползла по ней вниз и прикрыла ладонями полыхающее лицо.
Боже, ты мой! Убегала, убегала, а все равно со всей дури вписалась в этого невозможного мужика.
Снова.
Опять.
Таня
— Нинка, Нин! — стенала я в трубку, прикладывая мокрое полотенце, смоченное ледяной водой, ко лбу.
— Ну, что там у тебя опять приключилось, болезная?
— Хан! — выдала я, объясняя этими тремя буквами все на свете.
— Что? Вы еще друг друга не придушили? — ржет подруга, а я прикусываю губу, не зная, как обличить мысли в слова.
Ой, совсем сдурела Татьяна…
— Он меня на свидание пригласил!
— А ты че?
— А я согласилась!
— А он че?
— А он сказал, что заедет в восемь!
— А ты че?
— А мне одеть нечего!
И снова смех в трубку, пока я убираю ее от уха и с подозрением смотрю, хмурясь все больше и больше.
— Нина, але! Ты моя подруга, на минуточку! Помогай мне! Что делать? — строго отчитала я Ковалеву.
— Ничего не делать.
— Как это ничего?
— Ну так. Ты ж решила, что как человек твой Хан стопроцентная какашка и думает он только о том, как залезть в твои трусы. А оно тебе надо, Тань? Конечно нет! Так что, просто скажи этому красивому наглецу, что ты передумала и ни на какие свидания с ним не пойдешь. Никогда!
Так-то она права, но…
— Ну, он извинился, — пробормотала я уныло.
— За что?
— За все. За школу и то, что предлагал мне бабки за секс.
— А за то, что он считает тебя неразборчивой и слабой на передок женщиной, тоже извинился?
— Нет, за это не извинился, — буркнула я и скривилась.
— Ну вот! Чем не изумительная причина послать твоего Хана в дальние дали, м-м?
— Изумительная, но…что-то я уже расхотела его посылать, — плюхнулась в кресло у окна и зажмурилась.
— Это еще почему?
— Ну… потому что он так смотрит на меня, и так целует, Нин. И такие слова говорит, и вообще…
— Влюбилась, да?
— Ага, — вздохнула я.
— Тогда послушай мудрую женщину, Татьяна. Сильно не штукатурься. С прической тоже не мудри. Платье должно быть простое, но элегантное, без всяких там нарядных финтифлюшек. Для тебя свидание с ним не праздник, а всего лишь лишний повод сходить в ресторан или куда там он тебя потащит. Все должно быть в меру, чтобы он не подумал, что ты его всю жизнь ждала.
— Но, кажется, так и есть, — закатила я глаза к потолку.
— Пофиг! И вот еще что — никаких поцелуев на первом свидании. Вообще табу!
— Ой, да кто бы говорил! — фыркнула я.
— Вот именно, я как никто знаю, о чем толкую, — уныло потянула Нинка, — все, я все сказала. И да, желаю удачи. Сведи своего Хана с ума.
— Он не мой, — вздохнула грустно.
— Еще как твой. Просто держи его крепче, желательно за жабры.
Легко сказать…
Отключилась и снова потопала к своему скудному гардеробу, у которого простояла добрых минут двадцать, не понимая, что же мне надеть. А потом все-таки выудила платье, которое покупала еще на вручение диплома. Черный футляр с глубоким v-образным вырезом и молнией во всю длину сзади.
Просто. Стильно. Элегантно.
Волосы распустить по плечам. И минимум макияжа. Только стрелки на глазах, а еще немного подчеркнуть ресницы и скулы.
Вот и все. Я готова. И, как и учила Нинка, не вырядилась будто бы на парад.
А там уж и телефон мой дал о себе знать. И да, это было сообщение от Хана.
Он: «Я уже внизу. Мне подняться?»
Я: «Нет, сейчас выйду».
Последний раз долго и придирчиво оглядываю себя в зеркале, пытаясь не обращать внимания на то, что дико нервничаю. Руки мелко подрагивают, за ребрами ураган и только в черепной коробке абсолютный штиль, лишь одинокое перекати-поле летит по выжженной пустыне.
Да, мозги мои давно покинули чат, а я и не заметила.
Выдохнула и вышла из квартиры, а потом спустилась вниз, прямиком навстречу Хану, что уже дожидался меня на крыльце с огромным букетом разноцветных гербер и эустом. Красиво, нежно и не банально.
— Вау…, — потянул Марк, жарко обшаривая мою фигуру своим стальным взглядом, — Таня, ты просто…вау!
— Спасибо, — смущенно отвела я глаза, натыкаясь на заинтересованный взгляд Серафимы Петровны, которая прибиралась в палисаднике под своими окнами.
— И это тебе, — протянул Марк мне цветы.
— И еще раз спасибо, — несмело улыбнулась я ему и приняла букет, поражаясь его красоте.
— Поедем?
— Да, — кивнула и сразу же была усажена в его хищный темно-зеленый автомобиль.
Вечерняя Москва, тихая музыка в салоне, запах Хана, который щекотал мои рецепторы и его ладонь, что нет-нет, да будто бы невзначай касалась моих дрожащих пальцев, лежащих на коленях.
Боже, неужели спустя столько лет я все-таки решилась на свидание с ним? Я спятила.
— Я так этому рад, — будто бы читая мои мысли, произнес Марк, остановившись на светофоре.
— Чему? — переспросила на всякий случай, подозревая, что он реально имеет в виду мое помешательство.
— Что ты все-таки дала мне шанс, Тань.
Глаза в глаза. Треск электричества между нами. В голове туман — это дым от химических реакций, бурлящих в моей крови.
— Я пока ничего тебе не дала, — произнесла и тут же смутилась двойному дну своего замечания.
А этот гад взял и улыбнулся.
— Марк! — возмутилась я.
— Прости, — поджал он губы, очевидно пытаясь не рассмеяться.
А я только отвернулась от него и покачала головой, стараясь не хихикать словно глупая восьмиклассница после урока биологии.
— Приехали, — лихо запарковался Марк и заглушил двигатель.
— И куда? — покрутила я головой, видя перед собой только практически пустой причал.
— Пойдем и узнаешь.
И я не возражала. Вложила в его горячую ладонь свою и последовала за Ханом. Ближе к воде. А там взошла на борт белоснежной изысканной яхты, тотчас же выпадая в осадок.
— Ничего себе, — пробормотала я, осматривая верхнюю палубу и уже накрытый на ней столик на двоих.
— Нравится?
— Очень, — выдохнула я и шагнула к столу, куда меня уже повел Марк.
Это была яхта на восемь персон, с просторными светлыми салонами, каютами и комфортабельным флайбриджем. И она скользила по тонущей в сумерках столице, подсвеченная лишь светом свечей на нашем столе и миллионом гирлянд, украшающих корпус судна.
Тихая музыка, игристое вино, изысканная кухня и самый красивый мужчина на свете напротив меня.
Боже! Ну, что я здесь делаю?
А Марку будто бы только это и надо было. Он задавал мне кучу вопросов, заинтересованно выслушивая мои ответы и все время нежно улыбался, пытаясь очевидно навсегда растопить мое глупое сердце, даже не подозревая, что оно уже давно принадлежит ему одному.
И я под этой мастерской термической обработкой даже не заметила, как пролетело два с лишним часа.
— Ты словно натянутая струна. Я делаю или говорю что-то нее так? — вдруг резко сменил тему Хан и пристально всмотрелся в мои глаза.
— Нет! Все прекрасно, просто…
— Что?
— Просто я не понимаю, что ты во мне нашел, — пожала я плечами и выпалила как на духу.
— Я нашел в тебе не что-то, Таня. Я нашел в тебе все.
И от этих слов я буквально за секунду растеклась лужицей у его ног. А Марк только встал из-за стола, подошел ко мне, приподнимая меня со стула, и повел на мягкие кожаные диванчики, где мы уселись и принялись рассматривать мегаполис, страдающий от бессоницы.
И его руки неспешно скользили по моим рукам, чуть приобнимали за талию, касались обнаженных колен, а потом наконец-то успокоились, когда наши пальцы переплелись.
— Дай мне шанс, Таня. Всего один, я не подведу тебя, — шептали его губы, едва прикасаясь к мочке моего уха.
А я млела. И ничего не соображала.
— Я так хочу быть с тобой. Всегда! Слышишь? — лизнул он мою шею и замычал, чуть прикусывая нежную кожу.
— Да, — охнула я.
— Девочка моя, — практически накинулся Марк на мои губы, но я успела увернуться, помня наставления Нинки.
Да только Хану будто бы и дела не было. В одно движение он с нажимом провел руками по моим бедрам, задирая на мне мое платье-футляр, а в следующее, уже подхватил и усадил меня верхом на свои колени.
— Марк! — пискнула я.
— Да? — обрисовал он ладонями мои ягодицы и резко дернул на себя.
А я зашипела, чувствуя, как между ног мне упирается что-то большое, горячее и чертовски нетерпеливое. Еще немного и меня потащат на нижнюю палубу, где располагались комфортабельные каюты с широкими кроватями.
А я, как бы, не готова!
— Марк, мне…мне надо домой! — выпалила я, упираясь в его плечи.
— Тань…
— Срочно!
— Так время еще…
— Сейчас же!
И Хан в ответ на эти категоричные требования только громко сглотнул, а потом и тяжело выдохнул, все-таки убирая с моей задницы свои загребущие руки. А я тут же смущенно зарделась, понимая, что сижу на нем в совершенно непотребной позе, с задранным до пупа платьем, сверкая нижним бельем.
Стыдоба!
— Как скажешь, Тань, — на удивление мягко произнес Марк, а я напряглась, слезая с его колен, — мы уже причаливаем, я отвезу тебя домой.
Но я от этих вкрадчивых слов почему-то еще больше разнервничалась, чувствуя, что серый волк попросту загоняет в свое логово глупую красную шапочку.
Еще немного и будет кусь.