Глава 14. О том, как пахнет керосином…
Таня
Мне двадцать два года, а я вела себя, как затюканная школьница на первом свидании с самым отпетым дворовым хулиганом. Ждала подвоха и того, что он накинется на меня в темной подворотне, задерет юбку, спустит трусики до колена и возьмет стоя, прижимая спиной к бетонной стене.
Но рядом со мной был не плохой мальчишка, а мужчина. И желания его были понятны как белый день. А сказать ему о том, что я хотела бы остаться девственницей до первой брачной ночи, было смерти подобно.
Ну…потому что, кто сейчас практикует подобное?
Да и как это будет воспринято самим Ханом?
— Милый, я девственница и хотела бы ею остаться до самой свадьбы.
— Не проблема, Тань. Набери меня, как выйдешь замуж.
Нормально, да?
Вот и получалось, что я все продолжала молчать и просто слепо следовать за Марком, пока мы оба не сели в его автомобиль. А потом и медленно тронулись в сторону моего дома.
— Спасибо тебе за этот вечер, — проговорила я, не в силах больше выносить безмолвие между нами, — все было просто изумительно.
— Я рад, что смог тебя впечатлить, — тепло улыбнулся мне Хан и подмигнул, переплетая наши пальцы.
— И я рада.
Сказала, а сама аж дыхание задержала, ожидая, когда же Марк пригласит меня на следующее свидание. И пригласит ли вообще? А вдруг ему мои ломания и ужимки уже осточертели до тошноты? Сейчас привезет меня домой и укатит восвояси к более сговорчивым дамам.
— Ты подумала, что будешь делать с квартирой матери? — вдруг нарушил ход моих мыслей Хан.
— Наведу порядок и выставлю на продажу, — без колебаний ответила я.
— Сама там жить не хочешь?
— Нет. Слишком много дурных воспоминаний.
— Расскажешь?
А я замерла каменной статуей, раздумывая, что сказать ему и надо ли вообще это делать.
— У меня была неблагополучная семья, Марк, — осторожно подвела я итог всему тому, что творилось в моем детстве.
— А этот папаша?
— А этот папаша жил на две семьи. Одна идеальная, вторая наша. Когда надо было выбирать с кем остаться, он, конечно же, выбрал не нас с мамой.
— Козинский…, — потянул Марк, — слушай, а он случайно не родственник той самой Стеллы, что училась вместе с нами?
— Он ее отец, — безжизненно выдала я.
— Оху…офигеть!
— Да уж, тут только мат может передать всю прелесть ситуации, — грустно усмехнулась я.
— А сама Стелла что ли была не в курсе вашего родства?
— В курсе, Марк. Вот только я ей в качестве сестры и даром была не нужна.
— Вот же сука!
— Да ладно, я не в обиде, — отмахнулась я и уставилась в окно, не в силах выдержать его жалости.
Она мне не нужна. Я сильная. Я смелая. Я независимая! А от чужого мнения так тем более.
— Только не злись, но я пробил за него немного. Так вот, Козинский год назад обзавелся целым состоянием, вот только по завещанию, почившей его супруги, все досталось ему одному, а не всем родственникам в равных долях. Что странно. Не так ли?
А я только плечами пожала.
— За год он все спустил в подпольных казино и на тотализаторе. Все имущество заложено, Козинский гол как сокол и в добавок торчит крупную сумму бабла черным коллекторам. Короче, Тань, это я все к чему? Твой папаша сейчас в полной заднице, а потому может вытворить самую дикую дичь из возможных.
— Что?
— Я бы предложил тебе находиться рядом со мной двадцать четыре на семь, но ты, скорее всего, не согласишься. Так?
— Конечно, — выпалила я и нахмурилась, видя его расстроенное лицо.
— Да и я не вывезу, ибо ты сводишь меня с ума…
— Марк!
— Ах, прости. Ну так вот. Таня, не обижайся, но какое-то время за тобой будут следить мои люди.
— Нет!
— Да! Следить и оберегать.
— У нас что, девяностые на дворе? — возмущенно спросила я.
— Выбирай! Или мои парни, или я сам.
— Какой ужас!
— Я бы на твоем месте выбрал второе, — улыбнулся мне и попытался снова переплести наши пальцы, но я не далась.
— А я на своем месте выберу первое! — выпалила я.
— Ну вот, — рассмеялся Марк, — опять я в пролете.
— А со Стеллой что? — перевела я тему.
— Овдовела. В восемнадцать вышла замуж за очень богатого человека, который годился ей в дедушки. Но, на ее беду, когда супруг представился, оказалось, что он все свое имущество завещал одному благотворительному фонду.
— Бедная…
— Да уж, ты зришь в корень, Тань.
— А младший ребенок, про него что-то известно?
— Тань…
— Говори!
— Он…в общем, твой брат был наркоманом. Там прям по жести. Под веществами попал в аварию и чуть не отдал богу душу. После переосмыслил жизнь и подался в монахи. Там, как мне сообщили, своя атмосфера и ему на все мирское до звезды.
— Оу…
— Приехали, — остановился Хан у моего подъезда, а я ошалело покрутила головой, не понимая, как так все быстро случилось.
Что? Это все? Совсем, совсем все?
Эх…
— Ладно. Еще раз спасибо за вечер, Марк, — опустила я глаза на свои стиснутые на коленях руки.
— Спасибо — это чудесно, но я бы предпочел хотя бы один поцелуй, — и его пальцы ласково скользнули по моей скуле.
— Поцелуй?
— Угу.
— Что-то я как-то даже не знаю, — разволновалась я и нервно оглянулась по сторонам.
— Всего один, Тань. Малюсенький, — словно змей искуситель шептал мне Марк, пока его пальцы порхали по моему лицу, шее и зарывались в волосы.
— Но…
— Крошечный, Тань.
— Ну, если только крошечный, — чуть кивнула я головой, не в силах отказать ему.
А в следующее мгновение вскрикнула, так как Марк чуть приподнялся, а затем подхватил меня под ягодицы и усадил к себе на колени. Раз — и дело сделано.
— Ты…ты что творишь? — задохнулась я возмущением.
— Собираюсь быстренько тебя поцеловать, — растянул губы в медленной улыбке и зарылся одной рукой в мои волосы, а большим пальцем второй руки оттянул мою нижнюю губу вниз, а дальше соскользнул на подбородок, чуть надавливая.
Так, что мой рот слегка приоткрылся.
— Готова?
А я только выдохнула и прикрыла глаза, не в силах больше и секунды смотреть на этого наглеца.
Целуй же уже, да я побежала.
А в следующий миг его рот накрыл мой, а язык сразу же заполнил меня, начиная свой дикий, бесстыдный танец. Лизнул губу и снова углубился, накачивая собой.
Жарко!
И толчок снизу, промеж моих ног, прямо туда, где все прошило сладкой судорогой от этого прикосновения.
И еще один, после которого я почувствовала, что он твердый как камень.
Господи! Помоги!
Руки резко вниз и теперь вместе с его толчком, он рванул меня на себя. Хотела возразить, но только стон вырвался из моего горла, а низ живота скрутил сильнейший спазм, и я с ужасом поняла, что мои трусики стали мокрыми.
А он все продолжал меня целовать. Вылизывать. Покусывать. Доводить до сумасшествия, за которым я уже не понимала разницы между да и нет. В голове билось только одно слово — еще!
Его ладони нежно гладили мои ягодицы, чуть разводили их в стороны, сжимали, а затем снова чуть вдавливали меня в его тело. И с каждым толчком мне становилось и страшно, и сладко, и запредельно остро.
— М-м…ах! — откинула я голову назад от очередного соприкосновения его твердости и моего жара, а руки Марка взлетели вверх, отыскивая на спине бегунок от молнии моего платья.
Нашел.
И медленно потянул вниз.
— Весь вечер об этом мечтал…
— Марк, погоди, — почти очухалась я от его дурмана, но в следующих момент мне снова залепили рот поцелуем.
Таня
Всего несколько секунд и молния на моем платье была расстегнута полностью, а потом Марк просто стянул с меня и отшвырнул на соседнее сидение эту ненужную тряпку.
Попыталась прикрыться, но он настойчиво развел руки в стороны, провел горячими ладонями сверху вниз от моей шеи и до пупка, а затем снова вернулся к напряженным соскам, легонько задевая их через тонкую ткань бюстгальтера.
Туда, обратно. Сжать. Немного ущипнуть.
А потом в одно движение сдернуть шашечки вниз, полностью оголяя грудь.
И все это происходило, пока он толкался своим языком в мой рот, а пахом в мои мокрые трусики.
Но что же я? А ничего!
Меня словно распяли! И между ног так сладко пульсирует жар, а по венам бежит кипучая лава, поджигая на своем пути все, заодно сжигая любые мои сопротивления.
Я просто здесь. С ним. И обещаю себе, что еще минуту и я остановлю его.
И вообще, у меня все под контролем.
Это у Нинки все поцелуи на первом свидании заканчивались сексом. Но у меня-то все будет не так, а совершенно по-другому. Я девушка благоразумная. И приличная. И вообще не такая.
Ах, совсем, совсем не такая…
А между тем одна рука Марка жестко фиксирует меня за шею, а вторая приподнимает мою левую грудь. До легкой боли сжимает сосок, потирает между пальцами, тянет на себя и только затем отпускает.
И теперь уже я сама выгибаюсь дугой в его руках, потираясь о его возбуждение. Совершенно нечаянно!
Вслед за пальцем и его губы добираются до напряженной вершинки и проделываю все то, что только творили его пальцы. А дальше перекидывается на вторую грудь, сладко прикусывая сосочек, а затем втягивая его в себя и зализывая острую ласку языком.
— Ма…малюсенький поцелуй? — на выдохе выталкиваю я из себя.
— Это он и есть, — рычит мне в губы, — потом, так и быть, покажу тебе побольше и в полную меру.
Но я почти не слышу его. В голове моей шумит. Дыхание не приносит облегчения, а скорее душит. И вообще меня словно раскручивают в какой-то адской центрифуге. Вот только облегчения нет. Я все больше раскаляюсь, вспыхиваю, горю. И хочется уже окунуться в ледяную воду, чтобы испытать долгожданное облегчение.
— Нет, нет…ты…меня обманул…у-у-у…
А это он опустил правую руку вниз и подушечкой большого пальца сделал круговое движение прямо там. В эпицентре моего пожара.
— Ничего подобного, Таня. Я делаю только то, что ты хочешь.
И снова его язык потонул во мне, высекая искры из моего тела.
А я ничего не могу вымолвить, только представляю себя со стороны. Как сижу на нем сверху, широко разведя ноги в стороны. В мокрых трусиках и со сдернутыми вниз чашками от бюстгальтера. Соски торчат. А набухшие складочки гудят от томительного ожидания.
Он сейчас дотронется до меня. Там!
Вот!
Уже потирает влажную ткань, задевая перевозбужденный клитор.
А вот подныривает пальцем под белье и окунается в мою влагу. Довольно урчит мне в рот, пока я тону в полубреду от остроты ощущений.
Все. Трусики в сторону. И я вся открыта перед ним.
Бесстыдница!
Уже не могу отвечать на его поцелуи. Рот слегка приоткрыт, сбивчивое и горячее дыхание вырывается из меня, глаза закрыты. И я просто отлетаю, отдаваясь на волю этой буре.
И она накрывает меня с головой.
Пока пальцы Хана потирают клитор, порхают по моим складкам, чуть растягивают вход и заныривают внутрь.
А мне хочется рыдать — так мне хорошо.
И я просто вцепляюсь в его сильные плечи, откинув голову назад, и принимаю его прикосновения к своей киске и жалящие поцелуи на моей налитой груди.
Ох, как же это все слишком.
Страстно. Нагло. Совершенно недопустимо.
Но телу плевать на доводы рассудка. Оно хочет получить свое. Меня начинает мелко трясти на нем, и я почти до крови прикусываю нижнюю губу, ощущая как во мне растет и ширится огненный шар подступающего оргазма.
— Давай, Таня, — увеличивается нажим и частота его движений, — кончи для меня.
Это звучит так до безобразия пошло, но именно его слова срывают с петель мою выдержку. И меня насквозь прошивает ослепительная молния кайфа.
Разрывает на части.
И это так ярко, что мне приходится изогнуться и зубами вцепиться в плечо Хана, чтобы элементарно не кричать от ослепительной вспышки небывалого наслаждения. Почти теряю сознание. Легкие рвет облегчение. Сердце переполняют эмоции.
А в голове пустота и легкий звон.
Но не успеваю я прийти в себя, как мои волосы жестко накручивают на кулак, приподнимая и разворачивая лицо для нового поцелуя.
Отвечаю, а в следующее мгновение замираю, так как явственно ощущаю, как Хан расстегивает ремень, пуговицу на своих брюках, а потом и ширинку.
Боже!
От неожиданной вспышки страха отрываюсь от его губ и вытягиваюсь в струнку, приходя в ужас от того, что допустила.
И то, что я увидела, испугало меня еще сильнее.
Он был как дикий, взмыленный зверь. Лицо осунулось от едва сдерживаемой страсти и похоти, потемнело. Черты его заострились. А в глазах горела стопроцентная решимость довести дело до конца.
— Марк, ты собираешься взять меня прямо тут, в машине? — хрипло спрашиваю я, наблюдая за тем, как он достает из заднего кармана презерватив.
Да, он все время был там. Ждал своего звездного часа. А Хан его туда положил, потому что совершенно точно рассчитывал именно сексом закончить этот вечер.
— А где надо? И почему нет? — улыбается мне словно дьявол во плоти.
— Ну…, — от паники даже не нахожусь, что ответить.
— Зато будет, что вспомнить, — зубами разрывает он фольгу защиты.
— Спасибо, но не надо, — упираюсь я в его плечи руками.
— У тебя что в машине ни разу не было?
И где-то тут все внутри меня падает.
И разбивается.
Вдребезги!
Вырываюсь из его рук и почти скатываюсь на свое сидение, суматошно поправляя белье и пытаясь как можно быстрее надеть платье.
И, вашу ж мать, как же мне сейчас больно!
— Таня?
— Знаешь, что? Мне пора домой.
— Я что-то не так сказал?
— Нет, что ты. Все пучком! — но голос мой предательски дрожит.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем! — срываюсь я, понимая, что у меня проблемы с чертовой молнией.
— Да уж я вижу, как ни в чем! — откидывает он от себя презерватив и застегивает брюки, а затем блокирует центральный замок.
— Выпусти меня!
— Нет.
— Иначе я закричу, Хан!
— И это ты называешь «все пучком»? — буквально выплевывает он, врезаясь в меня гневным взглядом.
— …
— Не молчи, Тань, пожалуйста. Что я сказал не так? Про секс в машине? Ты на это обиделась? Или на то, что обманул тебя из-за поцелуя?
— А тебе нормально все, Марк, м-м? Или трахаться в машине твое любимое занятие? — прищурившись, спросила я, наконец-то справляясь со своим платьем.
— Этим я тебя оскорбил? Местом дислокации? — поджал губы и стиснул оплетку руля до скрипа.
— Да не парься, Хан, я уже привыкла. То на офисном столе на меня накинешься, то в подъезде, теперь вот в машине. Подумаешь, — отмахнулась я, боясь, что сейчас просто разревусь как дура.
— Я не виноват, что смотрю на тебя и шалею, Тань! — рванулся ко мне, но я отшатнулась.
— Ну, а я не собираюсь делать это в свой первый раз там, где тебе приспичит! Ясно? — выпалила я и сама себе ужаснулась.
Замерли оба.
Несколько раз недоуменно моргнули, глядя друг другу в глаза.
А потом я отвернулась, не в силах вынести этого томительного ожидания.
— Тань…
— Я хочу уйти! — жалобно простонала я и в следующую секунду услышала характерный щелчок центрального замка.
— Я заеду завтра в десять утра, Тань. Ладно?
— Нет, не ладно. Я не буду ждать, — оскорбленно выдала я и закрыла за собой дверь.
Шла гордо, а сама, глупая, мечтала, чтобы он бежал за мной.
Всегда!
И вскоре облегченно выдохнула, замечая, как ко мне скользнула тень. Это Хан двигался чуть позади меня, пока не проводил до самой моей квартиры.
— До завтра, Таня.
— Пока, — не глядя на него, кивнула я и закрыла перед его носом дверь.
Разулась, разделась, прошла и рухнула на свой диван, а потом разрыдалась, понимая, что Марк даже не извинился за свое отношение ко мне. Ни слова не сказал.
Вот так, несчастная и разбитая я и уснула, а проснулась ровно в десять утра, принимаясь метаться по квартире и приводить себя в порядок к приходу Хана.
Ну так, на всякий пожарный.
Вот только не в половину одиннадцатого, ни в двенадцать дня, ни даже к обеду Марк не приехал ко мне. И не позвонил. И не написал.
Как сквозь землю провалился. Будто бы его и не было никогда.
Вот так, видимо и в правду ему была нужна только девушка для жаркого секса, а неумелая девственница нафиг никуда не упиралась.
Рухнула в кресло, зажала ладонью рот.
И снова заплакала.
Обидно?
Смертельно…