Глава 29. О том, как гора не желает идти к Магомеду…

Марк

— Зайду? — спрашивает отец.

— Зайди, — вздыхаю я и снова возвращаюсь в гостиную, в ожидании поглядывая на молчащий телефон.

— Собрался куда?

— К Тане.

— М-м, а я думал, что ты раньше лыжи намылишь.

— Намылишь тут с тобой, — кинул я в его сторону недовольный и осуждающий взгляд.

— Марк, не надо губы дуть. В своей жизни я всегда предпочитал верить фактам. Моя вина только в том, что, в данном конкретном случае, я их не захотел проверять так дотошно, как сделал это ты. У меня не было на то причин.

— Я тебя не обвинял, — вздохнул я устало, — это просто жизнь и она полна дерьма и…

— И таких, как Разумовские, да.

— Лиана в психушке, — развел я руками, двумя словами объясняя причину всего, что произошло за последнее время.

— Я в курсе, навел справки. Передоз. Попытка суицида. Лечить ее придется очень долго. Там стаж употребления измеряется годами. Но разговор сейчас не об этом. Я говорил с адвокатом Разумовского. Так вот, Саша согласен пойти на признание вины и сотрудничать со следствием, лишь бы не было преследования Лианы. Все их имущество уйдет с молотка, но кое-что останется. После освобождения его дочь уедет из страны. У них есть небольшой домик в Болгарии, там за девушкой присмотрит ее тетка.

— А Инга?

— А Инга два часа назад сбежала с любовником в Эмираты через Беларусь.

— Э-э, что прости?

— Да я сам в шоке.

— Ой, бля, — не сдержался я и устало потер глаза ладонями, — нахрена я вообще с этой Лианой связался?

— Ну, может она была кое на кого похожа?

— Так заметно? — скривился я.

— Да, — кивнул отец, а потом, спустя небольшую паузу, снова заговорил, — кстати, Тане положена компенсация морального вреда и полная реабилитация. Думаю, что такая сумма ее немного смягчит.

И положил на стол передо мной листок с шестью нулями.

— Это не вариант, пап. Она нас с этими подачками только на хрен пошлет.

— Ну и дура!

— Да нет же!

— Вот и я так тоже думаю, что не мог мой сын полюбить дуру. Только конченая идиотка и истеричка не поймет всей сложности и неоднозначности сложившейся ситуации. Побегала немного, пообижалась и хватит.

— Пап…

— Ты ей врал?

— Нет.

— Вот! Это самое главное! А то что ты слепо не встал на ее сторону по первому свистку, ну так…п-ф-ф…знаешь, это потому что ты тоже не дурак, чтобы верить женщине просто потому, что ей того захотелось. А теперь пусть порадуется, что ты всех хулиганов наказал и защитил ее честь. Мы в реальном мире живем, а не в притянутом за уши ванильном сериале. Тебе нужна рядом здоровая реалистка, а не глупенькая, инфантильная идеалистка, раздувающая из каждой проблемы мыльный пузырь.

— Пап, мне нужна Таня. Без оговорок. Это понятно? — жестко припечатал я и вновь раздраженно глянул на молчащий телефон.

— Понятно. Давай там уже скорее мирись со своей зазнобой, снимай с нее розовые очки и привози ее в гости. Мать желает познакомиться с будущей родственницей. А я желаю извиниться, хотя я это делать не люблю и, что уж греха таить, не умею.

— Легко сказать «мирись», — покачал головой и тут же принял вызов от Кости, который, по всей видимости, напал на след моей Тани.

И пока я выслушивал неопределенный лепет охранника, мой любопытный папаня прошвырнулся по квартире и даже сунул нос в комнату, где остались все танины краски, холсты и кисточки. Хорошо хоть я додумался свой ню-портрет прикрыть.

— Х-м, а Татьяна твоя хорошо рисует, — потянул отец, разглядывая какие-то наброски.

— Пап, мне ехать пора.

— Да, сейчас, — и не сдвинулся с места, — недурно, очень даже недурно. Х-м-м, возвращай ее скорей, я знаю, что предложить твоей девочке.

— И что же?

— Пока секрет.

И тут у меня в голове сложился пазл. Вот только одной детали не доставало и помочь мне с ней мог лишь отец.

— Пап, а ты можешь для меня кое-что сделать?

— Что угодно, но в рамках закона, — ухмыльнулся тот.

— Немного придется все же заступить, — и прикинул, что именно осталось у нас в файле на Таню.

— Говори, что надо.

И я тут же выдал ему базу.

— А фото ее, где брать будем?

— В деле ее есть.

— Хорошо, дай мне сутки.

— Спасибо.

— Не за что.

И гордо удалился.

А я, злой после разговора с Костей, собрался и двинулся туда, где мог знатно выхватить — к подруге своей женщины. К Нине Ковалевой.

Приехал к ней, поднялся на нужный этаж и позвонил в звонок. А потом услышал из-за двери тихое:

— Кто там?

— Нина, здравствуйте. Это Марк Хан.

— Ах, Марк! Ну подожди немного, дорогой мой, я сейчас только чугунную сковородку в руку возьму и обязательно тебе открою! — и на последних словах ее милый голос перешел почти в кровожадный рык.

Ну, начинается!

Как вы уже понимаете, разговора не получилось и узнать местоположение Тани у меня тоже не вышло. Нина на контакт совсем не шла и слушать мои доводы категорически отказывалась. Причины? Если кратко, то: я — мудак, я — козел, я — предатель.

Короче, поорала на меня и захлопнула дверь. А я так и остался стоять на площадке, обтекая словно школопет. Пока не открылась соседняя дверь и из нее не высунулся здоровенный, бородатый бугай.

— Мужик, ты кто такой?

— Мудак. Козел. Предатель, — последовательно загнул я три пальца.

— Ее? — нахмурился и сложил руки на груди.

— Ее подруги.

— А-а, ну тогда тебе повезло, — улыбнулся он во все тридцать два зуба, — видишь, мегера какая пришибленная.

— Вижу, — вздохнул я и только было хотел распрощаться, как из-за двери Нинки послышалось грозное.

— Сам ты пришибленный, конь обглоданный!

— Видал? — подмигнул мне и указал на дверь, — Фляжечка кап-кап-кап…

— Ах, ты сволочь! Пошла за сковородкой!

— Беги, мужик! — округлил я глаза.

— Бегу! — заржал тот, — И ты беги!

И я побежал. Целую неделю бегал как упоротый сайгак. Напряг всех, кого мог, а местонахождения Тани так и не нашел. Танину квартиру продали, деньги перевели ей в полном объеме, но дальше — ничего. Они так и продолжали лежать у нее на счету, ничего нового она себе не купила.

И номер телефона сменила, потому что дозвониться я ей не смог. Абонент не абонент.

Еще и Толмацкой, как на зло, не было в стране. И трубку она от меня не брала, а потом и вовсе скинула в черный список, прислав перед этим сообщение с одним единственным словом:

«Мудак».

Ну, ладно. Мудак, так мудак. Зато влюбленный и очень желающий найти свою женщину. А потому упертый как баран.

И принялся я караулить Аринку. Пока не выгорело.

Ехала к себе домой, а я сел к ней на хвост и преследовал до самого победного конца. А там уж, перед съездом в подземный паркинг, резко перегородил ей дорогу, обозначая свои самые серьезные намерения.

Открыла окно, гаркнула:

— Чего приперся? Вали отсюда, Марк!

Подошел ближе, посмотрел ей в глаза.

— Арина, Таня где?

— В Караганде!

Вздохнул и выдал, как на духу.

— Я ее люблю. Я никогда ей не врал. Да, налажал. Но кто безгрешен?

Прищурилась, прошлась по мне пристальным взглядом.

— А невеста?

— Какая невеста, если я ей даже предложения не делал?

— Очень интересно, — поджала губы.

— Да! Очень! Выслушай меня, пожалуйста. А потом скажи уже, где мне ее искать.

— Ладно. Представим, что ты говоришь правду. Отгони тачку, поднимемся к нам.

— Фух, — выдохнул я и поспешил сделать так, как она сказала.

А спустя полтора часа я, с понурой головой, сидел на кухне, крутил в руках, кажется, десятую кружку чая и молча ждал вердикта, так как вылил на голову Толмацкой всю правду. Ни слова ни приврал или приукрасил.

— Да уж, ситуация — полное дерьмо. И, если уж говорить откровенно, то я с Таней солидарна и, скорее всего, на ее месте поступила бы также Марк. Но и твоя логика мне понятна. Ни одна девушка не захотела бы, чтобы ее кинули по смске или по телефону. А уж такой, как это Лиана, такие действия вообще противопоказаны. Что же до подставы? Вон у Стаса тоже родителей на десятки лет разлучили такие же умники, так что тебя сложно винить, что ты поверил фактам.

— Где она, Арина?

— Я не знаю, — горестно выдохнула девушка, — Стас увез Таню на какую-то квартиру. Боялся, что ты ее через меня найдешь. Мол, я сердобольная слишком.

— Значит мне нужно поговорить с твоим Стасом.

Неожиданно в прихожей открылась и закрылась входная дверь.

— Не волнуйся, — хмыкнула Арина, — сейчас поговоришь.

И я приготовился к новому бою, взирая на Гордеева, который зашел к нам на кухню и, увидев меня, злобно прищурился.

Ну, поехали…