Глава 2

Не помня себя от ужаса, Ира завизжала и подобно дикой кошке ухватилась за единственную спасительную соломинку, которую смогла найти. Инстинкт самосохранения сработал без перебоев, и девушка успела запрыгнуть на крошечный выступ в стене — бывший подоконник, шириной не более двадцати сантиметров, располагающийся на высоте двух метров, над землей. Стремянка же, с жутким грохотом, приземлилась на пол, распадаясь на две части.

— Ой, мамочки…

— Синицына?

Теперь, Виктор Эдуардович заметил и ее. Не только Белову.

На лице молодого преподавателя отразилось небывалое беспокойство.

— Ириша! — Завопила не своим голосом Ленка. — Прости меня, дуру!

Увидев, как высоко Ира забралась, и что долго на этом выступе точно не продержится, она побледнела. Пошатнулась.

И выдохнула, оседая на пол, практически без чувств:

— Я…я убила ее!

Хвала небесам, реакция у Макарова оказалась отменная. В последний момент он успел подхватить обмякшее тело ученицы на руки, предотвращая тем самым рассечение головы и прочие неприятные последствия.

— Белова? Белова! — Принялся осторожно хлестать девушку по щекам. — Очнись, девочка! Ну, что же ты? Лена!

— Виктор Эдуардович, — словно со стороны Ирина услышала свой до чертиков перепуганный голос, — кажется, у нее обморок. Нужно уложить куда-нибудь, и нашатырь…

— Молчи, Синицына! — Одернул преподаватель. — Береги силы. И, держись там. Не двигайся. Сейчас мы тебя снимем.

— Хорошо.

Кивнув, она буквально оцепенела от ужаса, чувствуя, что подошва кроссовок начала медленно скользить по побелке.

— Петров! Никифоров! — Командовал физрук. — В кабинет, со мной и Беловой. Ирина, все хорошо. Дыши глубже. Замри.

Не вопрос. Сейчас она готова была даже по стене распластаться, подобно человеку-пауку, лишь бы помогло. Лишь бы не сорваться.

Перед глазами плыло. Сознание заволокло пеленой отчаяния.

— Что делать будем? — Различила, сквозь гул в ушах, голоса одноклассников. — Сорвется же! Руки-ноги переломает!

— Или шею!

— Или шею, — заторможенно повторил Красницкий. А потом, вдруг встрепенулся и заорал:

— Парни, маты! Живо. Штук пять, как минимум. Не успеет Макаров!

Нутром чувствуя неладное, девушка насторожилась.

Зачем ему маты? Что задумал этот ненормальный?

— Слышь, Синицына? Ты там как?

С трудом сосредоточив внимание на парнишке, перехватила его взгляд. Шоколадный. Обволакивающий. Но надменный и строгий.

Строгий не по годам!

К страху добавилось новое чувство. Злость.

Злость на этого идиота. Всегда собранного и спокойного.

— Опупительно! — Огрызнулась, отчаянно вдавливая свое тело в стену. — Накайфоваться не могу!

Он лишь фыркнул, передернув плечами:

— Вот видишь, Синичка, всему виной твоя жопа! Не будь она у тебя такой выпуклой, ты бы точно на этом выступе поместилась. И стремянка под тобой не сломалась бы! А я предупреждал…

— Да пошел ты!

Будучи не в силах терпеть его очередные издевки, демонстративно отвернулась. Однако останавливаться на «достигнутом» Вячеслав явно не собирался. Вновь привлек к себе внимание, задиристым возгласом:

— Ну-ка, поясни: куда это я там должен идти?

Синицына смерила одноклассника презрительным взглядом:

— Вот в эту самую жопу и иди!

— В твою? — Загоготал в голос. — Что, прямо приглашаешь?

Ирина вспыхнула от смущения и абсолютного негодования.

— Не будь козлом! Отвали от меня!

— Чуть позже! — Подмигнул ей, ухмыляясь. И отошел в сторону.

На то место, где он стоял секундой ранее, ребята сгрузили около восьми гимнастических матов. Укладывая их друг на друга по два, застелили ими приличную площадь, квадратной формы. Когда все было подготовлено, Красницкий встал в центре этого сооружения и сообщил:

— Сейчас, ты прыгнешь…

— Нет! — Воскликнула, немея от страха. — Принесите другую лестницу!

Она столь отчаянно замотала головой, что непроизвольно подалась вперед и пошатнулась.

С первобытным визгом, ринулась назад.

Приклеилась спиной к стене. Дышала и то через раз.

— Хорош уже башкой-то вертеть! — Заорал он, вдруг, призывая к смирению. — Прыгай, давай! Я тебя поймаю.

— Кто угодно, только не ты!

— Кого угодно, — коряво передразнил ее одноклассник, — ты тупо расплющишь! А я такой удар выдержу. Максимум, разрыв селезенки!

— Ой, вот только не надо…

— Ты серьезно не понимаешь, что не сможешь контролировать траекторию падения, если свалишься? Целься в меня, и прыгай, дура!

Ирина замерла, прислушиваясь к каждому удару собственного сердца.

Пытаясь придать уверенности голосу, обреченно произнесла:

— Ладно. Только…пожалуйста, поймай меня!

— Поймаю! — Отозвался уверенно, поднимая вверх руки. — Иди уже сюда!

В крови бушевали, страшные дозы адреналина. Но она приняла решение.

Да и выбор был невелик. Ира крепко зажмурилась, ожидая боли — дикой, нестерпимой, и сделала решительный шаг в пустоту. Однако ничего подобного не происходило. Только свободный полет. Приземление. И никаких травм. Даже ушибов не почувствовала. Так странно.

Стремительно распахнув веки, с невероятным облегчением поняла — Вячеслав действительно поймал ее. Правда, не смог удержать равновесия. Упал на спину, увлекая девушку за собой на мягкие маты.

Господи! Как же ее трясло. Ни рук, ни ног не чувствовала.

Вцепилась в бедного одноклассника, словно в спасательный круг.

Похоже, именно так утопающий и хватается за свою соломинку.

Дышала Ирина тяжело, жадно хватая ртом кислород.

Непроизвольно уткнувшись носом в шею молодого человека, пыталась успокоиться.

Ей не мешали, и не торопили. Видимо, просто давали возможность, прийти в себя. Секунды тянулись, мучительно долго. Наконец, сознание начало худо — бедно проясняться. Сердце лизнуло кипятком, от понимания простой истины — она самым наглым образом распласталась на Красницком.

Буквально оседлала его, если быть точнее. Теперь их тела соприкасались.

Причем, столь плотно, что невозможно было просунуть между ними даже ладонь! Умирая от смущения, Ирина рискнула взглянуть в лицо своему «спасителю».

Как оказалось, Красницкий тоже таращился на нее не мигая.

Изумленно. Ошарашенно. Малость потерянно. И до ужаса хмуро.

Смотрел так, будто впервые увидел. И от этого по телу пробегали разряды электричества. Губительный ток. Спохватившись, Синицина попыталась встать. Отстранится.

Но, нет! Крепкие руки, точно стальными тисками сжали ее тонкую талию, удерживая на месте.

Поддавшись непонятному импульсу, она обмякла всем телом, и слегка наклонилась вперед.

Лицом к лицу. Зачем? Да черт его знает! Просто, захотелось.

Благо, вовремя остановилась, осознавая кое-что.

Он растерялся! Возможно, впервые в жизни Вячеслав не знал, как себя вести.

А потому, просто замер. И не двигался.

Ни навстречу. Ни в сторону. Никак.

Только, прищурился задумчиво. Да ждал чего-то.

И находился при этом так близко…

Божечки! Слишком близко!

Испугавшись не на шутку, Ира отчаянно дернулась в этих давящих объятиях, подобно кролику, угодившему в капкан. Каким-то чудом, уперлась ладошками в плечи одноклассника, желая отстраниться. С легкостью ломая ее сопротивление, Красницкий припечатал к себе еще сильнее.

Его странный взгляд продолжал скользить по ней, будто изучая.

Медленно. Внимательно. Сверху вниз. И обратно.

Глаза. Нос. Губы. Шея.

Воздух со свистом покинул легкие, когда очередь «осмотра» дошла и до…

Ну, все…это конец. Теперь он пялился на ее грудь!

Детально разглядывал, в вырезе тонкого топика, на бретелях.

— Испугалась, пучеглазая? — Хрипло прошептал, опаляя губы девушки своим до безобразия горячим дыханием.

— Я не пучеглазая!

— Пучеглазая, — вернул невозмутимо, — как лягушка!

— Если я пучеглазая, — озлобленно процедила сквозь зубы, — значит, ты…

— Ну? Какой?

— Мерзкий!

В его взгляде сверкнула сталь.

— Знаешь, что по-настоящему мерзко? — Тихо. Вкрадчиво. — Ты ведь едва не поцеловала меня! Сейчас!

— Нет. Не выдумывай!

— Да, Синичка! Да! Я чуть не поседел, раньше времени! Ведь при одной только мысли о поцелуях с тобой, я готов выблевать собственный желудок!

Ира изо всех сил старалась казаться равнодушной. Делала вид, будто ее совершенно не задевают его ужасные слова. Будто они никак не отражаются на опустившейся ниже плинтуса самооценке. Будто, не ощущаются, подобно безжалостным ударам по нежным, полыхающим от смущения щекам.

Вместо этого, девушка снисходительно улыбнулась и твердо произнесла:

— Отпусти! Немедленно!

— Тебя здесь никто не держит!

— Меня держишь ТЫ, идиот!

Красницкий казался удивленным. Более того, ошарашенным. Словно сам толком не понимал, как такое возможно. Как он мог крепко прижимать ЕЕ к СЕБЕ, удерживая на месте, и даже не заметить данного факта? Прокашлявшись, одноклассник мгновенно ослабил хватку.

Отдернул руки, словно обжегся, и брезгливо поморщился.

— Рефлекс. — Поспешил оправдаться. — Поднимайся давай! Разлеглась она!

— Так, я не понял! Что началось-то? — Весьма своевременно в зал вернулся Макаров. И тон его не предвещал ничего хорошего. — Это что еще за «позы лотоса» мне тут нарисовались? А-ну, подъем, господа спаривающиеся!

В который раз, за столь короткое время, зал наполнился дружным заливистым хохотом. И свистом. Ох, как же сильно ей захотелось провалиться сквозь землю! В самое пекло.

Проклиная все на свете, Ирина торопливо скатилась с Красницкого, и неуклюже вскочив на ноги, отошла на безопасное расстояние. В следующее мгновение из кабинета Макарова выбежала пришедшая в сознание Белова, и накинулась на нее с теплыми объятиями.

— Слава Богу, Ирка! Живая! Целехонькая! Как же я испугалась!

— Все в порядке. — Отозвалась девушка, отстраняясь. — Обошлось!

Благодаря Красницкому…

Что в голове никак не укладывалось.

К слову, он тоже успел поднялся с гимнастических матов, и теперь с легкой усмешкой следил за ней, слегка прищурившись. Синицына была воспитанной девушкой, и проявленную по отношению к себе доброту, не могла оставить без внимания. А потому, заламывая от волнения собственные пальцы, произнесла:

— Слав…

— Я разрешал тебе со мной разговаривать? — Прервал Красницкий, яростно чеканя каждое слово. — Разрешал произносить мое имя?

От неожиданности Ира вздрогнула всем телом и непроизвольно отшатнулась, совершенно не понимая, какая муха его укусила.

— Но, я же просто, поблагодарить хот…

— На хрен мне не упали твои благодарности! — Полоснул раздраженным взглядом. Холодным, словно глубины айсберга. — Ты же не думаешь, что это все было ради тебя? Окстись, пучеглазая! В иной ситуации, я бы палец о палец не ударил, чтобы тебе помочь. Более того, принес бы себе стульчик, удобно уселся, и ждал бы, когда ты наконец сорвешься вниз! Но, к моему глубочайшему сожалению, сейчас за вас — двух неисправимых идиоток — несет ответственность Виктор Эдуардович! Свернула бы себе шею ты, а посадили бы его! Понимаешь?

Во рту стало горько от подступившей желчи.

Будучи не в силах выдавить из себя ни звука, лишь затравленно кивнула.

— А раз понимаешь, — продолжил Вячеслав, — тогда вали отсюда! И побыстрее! Это — мужской факультатив! Вас здесь быть не должно!

Выдержка подвела. Нервы сдали. Из глаз брызнули предательские слезы.

Не помня себя от обиды и унижения, Ирина стремительно развернулась, и с невероятной скоростью побежала прочь. В сторону спасительного выхода.

— Какая же ты — редкостная сволочь, Славик! — Раздался позади разгневанный голос Ленки. — Убила бы гада! Ириша, погоди! Я с тобой.

Судя по звуку, подруга так же быстро ринулась следом.

— Белова! Чего ты скачешь, как полоумная? — Это уже Макаров пробасил ей в спину. — Поберегла бы себя, после обморока…

— Ой, вот вообще не до вас, Виктор Эдуардович!

— Полюбуйтесь-ка! — Громко загоготал мужчина. — Сила женской любви, в действии! И верь им, после этого!

Больше Ира ничего не слышала.

Только биение своего болезненно ноющего сердца.

Одно радовало — потерпеть оставалось три месяца. Всего три.

И этот идиот, со своими придирками навсегда останется в прошлом.