Глава 3

Полтора месяца пролетели стремительно. И легкими, вопреки ожиданиям, они вовсе не были. Если называть вещи своими именами, провела их Ирина, как в Аду. Во-первых, сказывалась большая учебная нагрузка, в предверии выпускных экзаменов. Иногда готовиться к занятиям приходилось до самой ночи. Даже несмотря на то, что они с Ленкой всегда поровну распределяли задания, а потом просто переписывали друг у друга недостающий материал. Во-вторых, после того случая в спортзале, придирки Красницкого вышли на новый уровень.

Нет, они по-прежнему не общались между собой, без особой надобности.

И не здоровались, стараясь не замечать друг друга.

Впрочем, как всегда…

Лишь временами Синицына ловила на себе его странные задумчивые взгляды.

Вот, собственно, и весь контакт.

Но, стоило девушке заявиться в школу с новой прической, или в обновленном гардеробе, она в тот же миг подвергалась насмешкам и жесткой критике со стороны Вячеслава и кучки его «прихвостней» среди одноклассников. Ирина всячески старалась избегать конфликтов, сдерживая от перепалки и себя, и Ленку, готовую расцарапать за нее их наглые рожи.

Правда, быть благоразумными и игнорировать обидчиков не всегда получалась. Слава же, как танк напирал, если ему того хотелось!

И не успокаивался, пока не доводил ее до определенного состояния.

А именно, до состояния полнейшей неадекватности и лютого бешенства.

И тогда начиналась драка, инициатором которой всегда являлась сама Синицына. Обезумев, она оскорбляла его самыми последними словами. Толкала со всей силы. Щипала. Молотила кулачками по мощной накаченной груди. А Красницкий в ответ просто…дико смеялся, изредка уклоняясь от ударов, направленных в голову. Высокомерно гоготал, разглядывая ее столь пристально, точно букашку под микроскопом. Буквально впивался в лицо Ирины уничтожающим взглядом, и ждал, когда она выдохнется.

Устанет. Полностью обессилит.

Чтобы в очередной раз указать ей на ее место.

И тихонько шепнуть на ухо:

— Какая же ты жалкая!

Обычно на этой фразе она и «ломалась». Окончательно сдавали нервы.

Под громкий смех и свист одноклассников, девушка покидала кабинет, чтобы побыть в одиночестве хоть несколько минут.

Успокоиться. Выпустить пар.

И вернуться со звонком, игнорируя всех и вся.

Обычно. Но не во время их последней стычки, недельной давности!

Все началось с Толика — парнишки из параллельного «Б» класса. Он заявился к ним на большой перемене, с твердым намерением, пригласить Синицыну в кино. Услышав это, Красницкий устроил небывалое представление, высмеивая нечаянного «кавалера». Смущенный Анатолий пулей выскочил в коридор, а Вячеслав обратил всю свою нерастраченную энергию именно на нее — так сказать, виновницу торжества! И в этот раз он превзошел самого себя, по количеству мерзостей, отпущенных в ее адрес.

Как на зло, рядом не оказалось Ленки, которая могла бы уберечь ее от неразумных поступков. У подруги закончилась тетрадь, и Белова побежала в ближайший магазин за новой, обещая вернуться к концу перемены.

Словом, Ирина потеряла всяческий контроль над эмоциями.

Ее трясло. Лихорадило.

А потому, услышав у самого уха до боли знакомый шепот «Синичка, ты у нас такая жалкая», взорвалась окончательно. С яростным шипением оттолкнув от себя молодого человека, метнулась к цветочной этажерке. С трудом соображая, что своими действиями может нанести реальный вред человеку, мертвой хваткой вцепилась в увесистый керамический горшок с благоухающим в нем кустом красной герани, и совершенно бездумно швырнула его в обидчика. Запоздало вскрикнув, прикрыла рот ладонями, с затаенным ужасом наблюдая, как «снаряд» летит прямо в голову Красницкому. Слава Богу, со скоростью реакции дела у парня обстояли замечательно! Он отбил горшок еще на «подлете».

Собственной рукой. В сторону. Наотмашь.

Без потерь, однако не обошлось. В следующее мгновение, от силы удара цветок…вылетел в окно. В закрытое окно! Осколки стекла брызгами рассыпались по полу и подоконнику. В классе повисла гробовая тишина.

А потом реальность взорвалась громкими возгласами друзей Славика:

— Ты совсем спятила, Синицына?

— Сумасшедшая!

— Дура припадочная!

— Идиотка!

Подбородок задрожал. Глаза неестественно заблестели.

Господи! Что теперь будет?

Другая половина класса, не пресмыкающаяся перед Красницким и его драгоценным папочкой, стеной встала на защиту девушки:

— Отвалите от нее!

— Он сам виноват!

— Все прекрасно видели, что Славка довел ее!

— Ага! Любой бы на ее месте поступил так же!

— А может, и хуже!

— Да чего вы там видели? — Противным голоском пропела Наташка Пылева, влюбленная в Славика со времен седьмого класса. — Мы все подтвердим, что это Ирка окно разбила! Правда, ребят?

— Естественно!

— Красный здесь вообще не при чем!

— Пускай теперь Синичка платит за испорченное школьное имущество!

Первобытный ужас сковал тело. Сердце надрывно бухало в груди.

Ирина не представляла, как сообщит матери — Александре Николаевне, что по вине дочери, ей придется менять злосчастное окно в кабинете биологии за свой счет. И дело вовсе не в отсутствии финансов. Да, отец Иры трагически погиб семь лет назад, оставив своих женщин без поддержки и защиты. Но они никогда не бедствовали. Ее мама была ведущим хирургом в одной из лучших больниц города, и зарплату получала хорошую. Ну, по крайней мере, выше прожиточного минимума.

Словом, на жизнь им хватало.

Только вот, слишком тяжело родительнице доставались эти деньги! Временами, возвращаясь со смены, она валилась с ног от усталости. Порой, засыпала прямо на диване в гостиной, так и не добравшись до собственной спальни. Напрочь забывая про еду, питье. И зная все это, Ирина не решалась даже лишний раз просить денег на карманные расходы.

Не говоря уже, о подобных…хулиганских выходках!

— Одиннадцатый «А»! — Изумленно воскликнула Кравцова, (классный руководитель и преподаватель биологии по совместительству) застыв в дверях с совершенно ошарашенным выражением лица. — Что здесь стряслось?

Ну, все! Это конец!

Приготовившись к худшему, Ирина судорожно втянула воздуха в грудь, и уткнулась повлажневшим взглядом в пол. Однако к тому, что произошло далее, она оказалась абсолютно не готова.

— Ничего не стряслось, Ольга Максимовна, — совершенно спокойно отозвался Вячеслав, хранивший целомудренное молчание все это время. — Я просто разбил окно!

— Пр…просто? — Начала заикаться женщина.

— Да! Просто. Так бывает. Мы можем решить возникшую проблему, без привлечения родителей, надеюсь?

— Каким образом, Слава? Ты совершил очень серьезный дисциплинарный проступок!

— Знаю! А еще знаю, что отец регулярно оказывает очень серьезную спонсорскую помощь нашей школе! Предлагаю возместить ущерб именно из этих денег!

На ее памяти, то был единственный случай, когда Красницкий, вместо очередной гадкой подставы своей любимой «Синички», взял вину за содеянное на себя. Только на себя!

Почему? Хм…

Этим вопросом она задавалась всю оставшуюся неделю.

Не могла выбросить мысли о нем из головы, и все тут!

Воспоминания периодически всплывали в сознании, утягивая ее…обратно.

В кабинет биологии. К несчастному выбитому окну.

Черт! Невообразимая глупость!

Протяжный звук клаксона, раздавшийся совсем рядом, вернул девушку к реальности.

И в этой самой реальности, в ожидании автобуса она мерила нетерпеливыми шажками пустынную остановку, прилегающую к парковке крупного торгового центра. Уже стемнело.

Ирина так увлеклась шопингом, выбирая подарок к грядущему совершеннолетию двоюродного брата Юры, что потерялась во времени.

Словом, магазин девушка покинула за тридцать минут до его закрытия, держа в руках красивую праздничную коробку, выполненную исключительно в «пацанском» стиле. Внутри, на синей бархатной подложке красовалась спортивная боксерская капа, отчаянно любимого Юркой бренда. И мужской парфюм «Lacoste Blanc Pure», который нравился им обоим.

Про такси можно было сразу забыть, так как денег в кошельке оставалось только на маршрутку. Ее, собственно, она и караулила последние двадцать минут. А апрель погодой не баловал!

Утром и днем еще припекало солнце, но вечерами свирепствовали по-настоящему зимние морозы. Словом, весна витала только в воздухе.

И в чьих-то романтических мечтах.

Ирина зябко поежилась от очередного, насквозь пронизывающего порыва ветра. Теперь, когда продрогла до костей, сильно пожалела, что вырядилась в джинсы, тоненький джемпер и легкое демисезонное пальтишко, больше напоминающее утепленный пиджак.

И напрочь проигнорировала перчатки, шарф и шапку!

Попадись она в таком виде на глаза матери, непременно получила бы хорошую взбучку. Но у родительницы по графику стояло ночное дежурство, и девушка оказалась полностью предоставлена самой себе.

Зажав подарок под мышкой, Синицына принялась отогревать околевшие ладони собственным дыханием. Видимо зря. Ведь сей невинный жест привлек внимание нескольких довольно взрослых на вид парней, проходивших в этот момент мимо остановки.

Все трое замерли, как вкопанные, разглядывая ее масляными оценивающими взглядами, и глупо «гыгыкая» между собой. Именно «гыгыкая», подобно местной гопоте из ближайшей подворотни.

Сказать, что Ирине стало не по себе — не отразить и сотой доли действительности.

Аж подобралась вся, цепенея. Но уже не от холода.

Вовсе нет! От напряжения, струившегося по каждой клеточке тела.

Очевидно, сочтя ее скромную персону достойной своего величайшего внимания, молодые люди стремительно сократили разделяющее их расстояние. Заговорили они одновременно, наперебой:

— Тепло ли тебе, девица?

— Замерзла, малышка?

— Давай-ка, мы тебя согреем!

— Нет! — Коротко отрезала, пытаясь отвернуться. — Спасибо!

Самый смелый из этой лихой троицы, бесцеремонно схватил Ирину за локоть, удерживая на месте. Угрожающе нависая, опалил лицо дыханием, пропитанным стойким запахом дешевых сигарет и свежего перегара:

— Зачем грубишь? По-хорошему же подошли! Познакомиться хотели!

Сердце зашлось в бешеном ритме. Страх парализовывал.

Нервно сглотнув, Синицына попыталась освободить руку.

— Отпустите меня, немедленно! Я не хочу знакомиться!

— О-па! — Присвистнул второй. — А че так?

— Просто…не до знакомств. Я тороплюсь, вообще-то!

— Так, пошли, торопыга! Мы тебя проводим.

— Ага! Защитим от хулиганов, так сказать.

Все трое вновь загоготали. Глупо и слегка заторможенно.

Выждав удачный момент, Ирина вырвалась из цепких пальцев незнакомца.

— Никуда я с вами не пойду! Отвалите!

Третий осуждающе поцокал языком:

— Видали, пацаны, какая краля дерзкая выискалась?

— Так это потому, что зубки все на месте пока! Перевоспитаем!

— Пойдешь! — Как ни в чем небывало прошипел первый. — Как миленькая! Если не хочешь, чтобы мы тебя прямо здесь оприходовали!

Нет. Нет. Нет.

Паника накрыла своим плотным непроглядным кровавым коконом.

В венах плескались страшные дозы адреналина.

Колени предательски задрожали, и в глазах неприятно защипало.

Не помня себя от ужаса, она попятилась назад.

— Я…закричу!

— Давай! И сразу от Костяна по морде словишь! Он крикливых баб не любит.

— У меня…у меня брат — боксер! — Храбрясь из последних сил, упрямо вскинула подбородок. — Если хоть пальцем меня тронете — он вас растерзает!

— Тю! Глупая! — Вновь смех, от которого кровь стынет в жилах. Вновь взгляд, в котором нет ни адекватности, ни жалости. — Мы же не пальцем!

Последняя фраза послужила для Ирины некой отправной точкой. Рычагом.

Ополоумев от страха, девушка сорвалась с места и побежала, куда глаза глядят.

Напрасно. Они настигли ее на парковке.

Окружили, словно стая беркутов, мешая протиснутся между автомобилями.

— Ты глянь, какая шустрая!

— Далеко собралась, лапочка?

— Не трогайте меня! — Истерически завизжала, поддавшись эмоциям. — Не прикасайтесь! Отойдите!

— Тихо, тихо! Не ори!

Где-то за спиной, по ощущениям — метрах в двадцати от них, громко хлобыстнула дверь автомобиля.

А в следующий миг Ирина услышала до боли знакомый голос и насмешливое:

— Пучеглазая, ты что ли?

Тяжело вздохнув, она отчаянно застонала, отчетливо понимая: смерть ее будет мучительной.

Только его здесь не хватало!

Не обращая внимания на всеобщее молчание, Красницкий приблизился уверенной поступью.

— Я так понимаю, ты себе новых жертв подыскиваешь?

— Че…чего?

— Зачем? — Продолжал Слава в своей дерзкой манере. — Нормальные же парни! Тебе их не жалко? У них вся жизнь впереди! А ты их — на списание!

От странной тирады молодого человека в ступор впала не только Ирина.

Капитально «зависли» и ее преследователи. Один, сильно хмурясь, уточнил:

— Э, крепыш, ты че, ее знаешь?

«Крепыш» надменно фыркнул, расправляя широкие плечи:

— Да кто же ее не знает?

— И что, стало быть, по знакомству впрячься решил?

Синицина замерла, вперившись в одноклассника умоляющим взглядом.

Он был на порядок крупнее своих противников. Сильнее.

Трезвее, в конце концов. И справился бы с ними без труда, несмотря на численный перевес последних. Однако все ее надежды на поддержку с его стороны, разбились вдребезги, когда Красницкий брезгливо поморщился:

— Нет! Хочу тупо посмотреть!