Глава 4

Дыхание перехватило.

Он словно пощечину ей влепил.

Со всей дури. Наотмашь. Не щадя.

— О! Наш пацан! — Улыбнулся первый.

— Да мы так…чисто для здоровья! — Добавил второй.

Вячеслав оскалился:

— Не получится для здоровья!

— Почему?

— А она — заразная! Все, кто в нее нырял, подтверждают!

— Че?

— Серьезно?

— Ну, да! Представить страшно, что там у нее за зараза живет, если мужиков даже резинка не спасает. Вы, конечно, сами думайте! Но, не удивляйтесь потом, если в больничку бежать придется. После нее — это нормальное явление!

Что он сказал? За…заразная?

К такому повороту событий Ирина оказалась совершенно не готова.

Ни морально, ни физически.

Ноги стали ватными. Горло сдавил болезненный спазм.

— Слышь, шмара? — Озлобленно рявкнул негласный лидер их «коллектива» заставляя непроизвольно вздрогнуть и попятиться. — О таких вещах предупреждать надо, а не недотрогу из себя строить!

— Да, бошки отрывать таким нужно!

— Не, мужики! — Подал голос третий, самый адекватный член компании. — Ну, на хер! Вдруг, СПИД-озная? Себе дороже! Пойдем отсюда!

Слушать подобную мерзость в свой адрес было выше ее сил.

Хотелось набить уши ватой, спровоцировать разрыв барабанной перепонки…да, что угодно!

Лишь бы никогда, НИКОГДА более не знать столь жутких слов.

Горькие слезы, внезапно хлынувшие из глаз, жгли кожу, точно огнем.

Обида душила. Так душила, что сознание меркло под напором ярости.

Не отдавая отчета собственным действиям, Ирина резко развернулась к однокласснику, и что было мочи ударила его свободной рукой. Той, которой не удерживала под мышкой Юркин подарок.

— Ты охренел? — Завопила, совершенно себя не контролируя. — Охренел?!

— Заткнись, дура! Услышат — недалеко ушли — и вернутся. А мне сейчас никак нельзя вне ринга драться! Я из-за тебя с соревнований слетать не собираюсь!

— Мне плевать! — Замахнулась для очередного удара. — Я. НЕ. ЗАРАЗНАЯ.

— Подумаешь, немного приукрасил? Было бы из-за чего так орать!

— И никто в меня не ныряет…

— Ты, серьезно, этим гордишься?

— …и ни разу не нырял!

Пауза. Шок.

— Да, ладно? Прямо ни-ни? Хотя, чему я удивляюсь? Кому ты нужна?

— Урод! Какай же ты урод!

Более не сдерживаясь, Синицына принялась отчаянно и самозабвенно молотить по груди обидчика своим замерзшим кулачком. Пока вдруг не заметила кое-что странное.

Кое-что, от чего кровь прилила к щекам.

В процессе «драки», он торопливо распахнул свое пальто, подставляя под ее удар жесткий торс, обтянутый лишь тонкой хлопковой футболкой.

Зачем? Чтобы…чтобы что? Лучше чувствовать?

Девушка ошеломленно застыла, понимая, как непростительно близко они сейчас стоят друг к другу. Как тяжело и надрывно дышит молодой человек, больно впиваясь пальцами в ее талию.

Как хмурится, сверкая совершенно не здоровым, ошалевшим взглядом.

Взглядом обдолбанного наркомана.

Поплывшим. Подернутым поволокой.

Со зрачками, заполнившими почти всю радужку.

— Сволочь! — Всхлипнула, стыдливо вытирая лицо от остатков соленой влаги. — Ненавижу!

— Да, неужели?

— Ты — сильный! — Взглянула на парнишку с укором. — Мог же заступиться!

— А что я, по-твоему, сделал? А?

Опомнившись, она отошла на безопасное расстояние.

Память услужливо вернула ее на несколько минут назад.

В персональное чистилище.

— А ты, — пронзительный осуждающий взгляд, — извалял меня в грязи!

— Прекращай! — Скривился недовольно Красницкий. — В грязи изваляли бы тебя они! В ней же и бросили бы подыхать, замученную до полусмерти!

— О! Так тебя в пору благодарить?

— Знаешь, не помешало бы!

— Как хорошо, что тебе мои благодарности на хрен не упали!

Тяжелый вздох:

— Дура!

— Сам придурок!

Все еще хлюпая носом, Ирина внимательно огляделась вокруг, пытаясь сориентироваться на местности, и понять, в какой стороне находится дом. Исполненная решимости, зашагала в нужном направлении. А потом, вдруг сдулась. После пары шагов.

Сокрушенно уронив голову на грудь, произнесла медленно разворачиваясь:

— Извини! Это я от…просто очень сильно испугалась. Конечно, спасибо!

— Хорош уже, чирикать! — Недовольно кивнул, прерывая на середине фразы. — Куда поперлась-то? Дружков своих догонять?

Синицина вздрогнула от отвращения, при одном лишь упоминании о тех ублюдках.

— Нет. Домой.

— Домой? — Одноклассник явно усомнился в здравии ее рассудка. — На другой конец города? Пешком? Одна?

— Ну, да…

— Ты совсем больная?

— Не кричи! Так уж вышло!

— Ладно! — Вячеслав устало потер переносицу. — Сделаем вид, что сегодня ты бесишь меня чуточку меньше, чем обычно! Пошли!

— Куда?

— Отвезу, раз уж нам все равно по пути.

— А откуда ты знаешь, что по пути?

— Молча иди! — Рыкнул, нетерпеливо подталкивая в спину. — И еще момент: хоть одна живая душа узнает об…об этом — пеняй на себя. Со свету сживу!

— Ой, как страшно!

— Так, стоп! — Красницкий преградил ей путь. — Я серьезно, Синичка! Только позора мне не хватало из-за возни с тобой! Я — просто отвожу тебя домой, ты — просто молчишь об этом! Ясно?

— Предельно!

— Значит, по рукам! Топай!

«Топали» до его машины они совсем недолго, и за это время действительно, не перекинулись более ни словечком. Однако затормозив у черного, блестящего, новенького «LEXUS RX» (который ему подарили родители еще в начале учебного года на совершеннолетие) Ирина нахмурилась.

— Погоди! Я боюсь с тобой ехать. Ты гоняешь, как сумасшедший!

И об этом, между прочим, знал весь город!

Парнишка лишь демонстративно закатил глаза, почти галантно распахивая перед ней заднюю дверь автомобиля:

— Расслабься, зануда! С тренировок меня всегда забирает личный водитель — сам я рулить после них не в состоянии! А он не гоняет. Наоборот, как черепаха передвигается, соблюдая все правила.

— Тебе стоит у него поучиться!

— А тебе стоит заткнуться!

В салоне было уютно, тепло и очень приятно пахло.

Натуральной кожей. Цитрусовым ароматизатором.

И…роскошью. Наверное.

Стараясь занять как можно меньше места, девушка напряженно вжалась в спинку пассажирского кресла и плотно прильнула к двери, которую Красницкий успел за ней захлопнуть. Удобно устроив на коленях коробку с Юркиным подарком (которая, разве что чудом, не пострадала во время недавних событий), скрестила руки на груди, шустро просовывая замерзшие ладони в противоположные рукава, дабы скорее согреться. Заметив ее странные манипуляции в зеркало заднего вида, мужчина, сидевший за рулем, произнес безразличным тоном:

— Подогрев сиденья включить?

— Нет-нет! Спасибо! — Вежливо улыбнулась. — Здравствуйте!

— Добрый вечер! — Отозвался он, куда более дружелюбно. — Что же Вы, девушка, в столь позднее время одна по городу шарахаетесь?

— А она у нас с детства недалекая, — не удержался от шпильки в ее адрес одноклассник, располагаясь рядом, — вот и шарахается, как полоумная!

Насупившись, Ирина отвернулась к окну, не удостоив ответом ни одного, ни другого. Сама же обратилась вслух. Ведь голос водителя звучал более, чем удивленно:

— Вячеслав Александрович, Вы…сзади поедете?

— Ну, да! А что?

— Ничего! Просто уточнил. Телефон Ваш здесь остался, передать?

— Он мне пока без надобности.

— Ясно! Куда едем?

— Домой! Подзадолбался я что-то, сегодня.

— Тренер лютует?

— Вообще, как с цепи сорвался! Мы полудохлые с ринга выползаем.

— Ой, бедненький! — Словно со стороны, ужасаясь, Ира услышала собственное тихое, недовольное бормотание. — Сколько можно ныть? Преодолевай и окрепнешь! Как гласит ки…китайский философский трактат.

Она понятия не имела, зачем ляпнула нечто подобное.

Зачем вообще открыла свой рот. Аж в жар бросило, честное слово.

Да, только было поздно для самобичеваний.

В салоне повисла гробовая тишина.

— А-а-а! — Задумчиво протянул Красницкий. — Еще же, эту, нужно завезти! Давай, по объездной и через старый центр, Михалыч! На Орджоникидзе вырули.

Кивнув, мужчина завел двигатель. И уже спустя мгновение, они мягко тронулись с места, выезжая с парковки на проезжую часть. Через несколько минут, прошедших в полной тишине, Слава напомнил о своем присутствии.

— Чего притихла? — Толкнул ее (сжавшуюся от напряжения в комок) коленом, вынуждая непроизвольно вздрогнуть. — Развлекай меня. Рассказывай!

— О чем? — Отозвалась, продолжая смотреть куда угодно, только не на него.

— Почему оказалась так далеко от дома? Зачем приперлась в один из самых дорогих торговых центров города? Здешние магазины тебе и твоей семье явно не по карману! Я теряюсь в догадках, как тебя вообще внутрь пустили?

Ее безмерно раздражали подобные разговоры. Как и его неизменно надменный тон.

Из раза в раз. Из года в год.

Окатив одноклассника поистине взбешенным взглядом, Ирина сурово отчеканила:

— Мы — не нищие, Слава! Не богатые, конечно…но, и не нищие! Сколько раз тебе повторять? Нам всего хватает в этой жизни! Всего!

Вячеслав откинулся на спинку сиденья, и зашелся в приступе громкого лающего смеха.

Искреннего, но…слишком уж веселого.

Слишком обидного.

Не слушай его! Просто, дыши! — Успокаивала себя девушка, вновь отворачиваясь к окну. — Двадцать минут. Нужно продержаться в его обществе всего двадцать минут! Раз. Два. Три. Четыре…

Все произошло очень быстро. Стремительно. Она даже не успела отреагировать должным образом. Продолжая глумиться, и улыбаться во весь свой белозубый рот, Красницкий перехватил Юркин подарок, мирно покоящийся на ее коленях, и бесцеремонно открыл крышку, приговаривая:

— Ладно, давай посмотрим, на что ты там раскошелилась, не нищая…

Он поменялся в лице, буквально по щелчку пальцев.

Воздух со свистом покинул его легкие, едва одноклассник заглянул внутрь, исследуя содержимое коробки. Скрипнув зубами, Слава замолчал. Помрачнел. Дыхание сбилось.

Да и в целом выглядеть стал весьма болезненно. Словно прямо сейчас, в это самое мгновение, получил приличный удар под дых. С ноги. Словно, вместо банального парфюма и защитной капы, обнаружил на дне бомбу с активным детонатором. Потому и ладони затряслись, точно у паралитика. Казалось, еще секунда, и в порыве…чего-то странного, необъяснимого…он просто сомнет хрупкий картон своими сильными ручищами. Сотрет с лица земли, к чертовой матери!

В первозданной тишине прошли несколько секунд.

Наконец, не выдержав молчаливого гнета, Ирина встрепенулась:

— Верни! Это подарок!

Не скрывая изумления, вызванного внезапной «находкой», Красницкий глухо пробормотал:

— Кому?

— Не твое…

— Ты че, пучеглазая, встречаешься с кем-то?

Она собиралась опровергнуть столь бредовое предположение. Собиралась…и не смогла. Промолчала. Утаила.

Настырно сжала губы в тонкую линию, всячески избегая его взгляда.

— Парня завела? — Повторил удивленно.

Потерянно. Брезгливо. Осуждающе. Вздрагивая от отвращения.

Кровь забурлила в жилах.

Сам-то он девок, как перчатки, менял!

А у нее, значит, не может быть парня, следуя его логике? Циничный козел!

— Даже если так, что именно тебя удивляет?

— Очень многое!

— Например?

— Ты же страшная, как жаба! — Зашипел, наклоняясь к ее уху. — Кто мог на тебя позариться? Кто?

У нее буквально «зачесались» ногти, от неимоверного желания «погрузиться» в подбородок Славика. Хотелось вонзить их в его плоть, как можно глубже, и провести вниз. Со скрипом. С нажимом.

Наслаждаясь его болью. До крови раздирая кожу.

За клевету. За наглую ложь.

Она — не уродина. Не страшила. Не жаба.

На нее заглядывались мужчины всех возрастов. Ей оборачивались вслед, провожая восхищенными взглядами. Может красоткой Ирина и не являлась, но симпатичной — точно была.

И лишь он — только он — утверждал обратное!

Удивляясь собственной смелости, в ответ Синицына потянулась к уху Красницкого, и так же тихо прошептала:

— А ты — красивый, Слав! Очень красивый! Жаль только…внутри гнилой! А тот, кому предназначается подарок, в отличие от тебя, способен ценить людей не только за внешность. Он видит душу. Смотрит в самую суть!

— Да проще все. Он — тупо слепой!

— Думай, что хочешь, — отстранилась, горделиво выпячивая подбородок, — но, коробку верни!

— Не хочу, — вальяжно откинувшись на спинку сиденья, демонстративно завертел «яблоко раздора» в руках. — А, давай, ты ее мне отдашь?

— В каком смысле?

— В прямом!

— Красный, ты головой ударился?

— И не раз!

Ясно. Этот идиот над ней просто издевается. Все, как обычно.

Тяжело вздохнув, попыталась собраться с мыслями.

Конечно, на совершеннолетие родному племяннику ее мама подготовила особенный подарок от них обеих. Так что, можно было лишний раз не заморачиваться. Однако ей хотелось и лично побаловать любимого братишку в такой день. Ведь, помнится, несколькими месяцами ранее, (на ее восемнадцатилетие) он поздравлял сестру отдельно от родителей.

Вот и Ирина хотела последовать его примеру. Парфюм и капу она купила на деньги, сэкономленные исключительно из финансов, что мама выделяла ей на карманные расходы. Но стоил ли этот подарок такой нервотрепки? Определенно, нет! Не отбирать же его силой?

— Черт с тобой! Подавись!

От удивления Красницкий замер.

— Серьезно?

— Да! — Скорчила язвительную гримасу. — Считай это моей благодарностью за твою бескрайнюю, бескорыстную доброту! И платой за «такси».

— Я выкину эту хрень, даже не доехав до дома! Понимаешь?

— Мне плевать, даже если ты решишь на него предварительно помочиться! Теперь «эта хрень» твоя! Делай, что хочешь!

Разозлившись окончательно, Ирина вновь отвернулась к окну.

Весь оставшийся путь до ее дома они провели в тишине.

Неловкой. Давящей.

И едва автомобиль затормозил у нужного подъезда, девушка пулей выскочила наружу.

Не оборачиваясь. Не прощаясь.

Громко и явно обиженно хлопая дверью.

Уже поднимаясь в лифте, Синицына задавалась лишь одним вопросом: откуда, черт возьми, он знает ее адрес? Откуда?