Глава 13
Менее чем через тридцать минут, после исчерпывающей беседы с Синичкой, Красницкий заглушил двигатель своего автомобиля, находясь на парковке седьмого лицея. Того самого, в котором учился Чижов. Не отстегивая ремня безопасности, молодой человек откинулся на спинку водительского кресла. Бесцельно барабаня пальцами по рулю, задумался.
Нет, его злость никуда не делась. Но сквозь морок сознания, начинал пробиваться здравый смысл. Слава, хоть и был сильнее, все же не хотел причинять другу вреда. Планировал доступно объяснить на словах…
«Что? Что отныне, Юрке нельзя встречаться с собственной девушкой? Нельзя к ней даже приближаться? Ну, и бред! Звучит смешно».
Зная его характер, да и свой собственный, стычки точно не избежать после подобного заявления.
И тогда их многолетней дружбе наступит конец.
«Он дорог мне. Безумно дорог! — Настойчивым набатом звучал в ушах голос Синицыной. — Не трогай его, пожалуйста! Не переживу, если пострадает».
— Ладно, пучеглазая, — произнес в пустоту, крепко зажмурившись, — твоя взяла! Не трону! Даже из машины не выйду, от греха подальше!
Вместо этого молодой человек встрепенулся, извлекая из кармана сотовый телефон, и нажимая кнопку вызова. Чиж ответил сразу:
— Привет, дружище! Очень рад тебя слышать!
— Привет! — Отозвался более сдержано.
— Уже вернулся?
— Да!
— Когда встретимся? Хочу лично поздравить с заслуженной победой!
— Так давай сегодня вечером? В клуб завалимся, как обычно! Девок подцепим! Хочу расслабиться по полной программе!
— Э-э-э, — из трубки послышалось неуверенное пыхтение, — Славян, не забывай, что я теперь…как бы…в отношениях! Боюсь, Иришка этого жеста не оценит. А расстраивать ее я не хочу!
— Ясно!
— Любое место, брат! Но, без левых девок! Я своей девочке верен!
Красный скрипнул зубами, рискуя стереть их в порошок. Но виду не подал.
— Значит, в другой раз! Потому что, мне сейчас левые девки позарез нужны!
— Без проблем! Понимаю!
Пауза. Слава втянул в грудь побольше воздуха и спросил:
— Как у вас там с ней? Все в порядке?
— Более чем! — Довольное урчание в ответ.
— Когда уже познакомишь?
— Извини! Счастье любит тишину. Да и сама она очень скромная! Всего стесняется. А у меня странная мания развивается — не хочу выставлять ее напоказ, и все тут! Подобно пещерному человеку, пытаюсь спрятать от целого мира! Понимаю, что это не нормально, но ничего с собой поделать не могу. Даже родственники, и те о существовании Ирины до сих пор не знают. Только с тобой поделился новостью, и все. Скажи: я спятил, да?
— Похоже на то! — Не смог удержаться от грубого замечания. — И что…у вас прям…все так серьезно?
Юрка рассмеялся:
— Можешь считать меня безвольным идиотом, но я влюбился! Так влюбился, что готов жениться, сразу после вручения аттестата! Представляешь?
— Нет, — громко сглотнул, чувствуя горечь на языке, и онемение в пальцах, — не представляю! К чему такая спешка? Ты что, ребенка ей успел заделать?
— Дружище, мне пора! Звонок!
— Стой, ответь! — Рявкнул, вдруг, надрывая связки. — Ответь мне, немедленно!
— Нет, конечно! Чего ты так разволновался?
— Я-то спокоен, — получилось нормально вздохнуть далеко не сразу, — а вот ты…лучше не обижай ее! Не обижай, иначе будешь иметь дело со мной!
***
— Чай? Кофе?
— Нет, спасибо!
— К сожалению, переговоры затянулись, — сдержанно улыбнулась отцовская секретарша, Ольга Васильевна, то и дело поглядывая на свои наручные часы, — неизвестно теперь, когда Александр Борисович освободится…
«Вот, засада!»
— Не страшно, — как можно равнодушнее отозвался Вячеслав, — я подожду! Если, конечно, не смущаю Вас своим присутствием…
— Ну, что Вы, молодой человек, — добродушно хохотнула женщина, лет пятидесяти на вид, — я давным-давно вышла из того возраста, когда меня можно было чем-то смутить. Располагайтесь поудобнее!
Красный кивнул, и не дожидаясь особого приглашения, устроился на мягком кожаном диване в приемной, прямо перед кабинетом отца.
Сам с трудом понимал, как и зачем оказался здесь. Но это и не удивительно.
После телефонного разговора с Юркой, он места себе не находил. Возвращаться домой не хотел. От слова совсем. Потому что был совершенно не готов к бесконечным расспросам матери о причинах его отвратительного настроения. И не просто отвратительного. Мерзкого.
Даже паскудного, если выражаться точнее.
Так ужасно Красницкий чувствовал себя впервые.
И казалось бы, из-за кого? Из-за Синички?
«Да, и черт бы с ней! Плюнуть и растереть!»
Но, нет! Не получалось…
От беспокойных мыслей — собственнических, ревнивых- становилось дурно.
«Ты не можешь быть с ним! Не можешь!»
Увы! Могла. И была.
Пытаясь успокоиться, обуздать эмоции, Вячеслав колесил по городу несколько часов. И когда понял, что ни хрена не справляется, направился прямиком к отцу. Благо, как раз проезжал мимо здания администрации.
Его «старик» (если так можно назвать статного тридцативосьмилетнего мужика, в самом расцвете сил) всегда находил нужные слова, чтобы поддержать сына в трудную минуту. Их ему сейчас и не хватало.
Тех самых нужных слов!
Сложно сказать, сколько времени он просидел в приемной.
По ощущениям, минут тридцать. Не меньше. Наконец, двери родительского кабинета распахнулись, выпуская наружу целую делегацию, состоящую из девяти человек. Все они спешно удалились, вновь погружая помещение в первозданную тишину. Ольга Васильевна встрепенулась, и нажав кнопку селектора, обратилась к руководителю по громкой связи:
— Александр Борисович, к Вам тут еще посетитель!
— Кто? — Усталый голос отца эхом отразился от стен.
— Славка Ваш…запускать?
Он ничего ей не ответил.
Вместо этого, спустя пару секунд, вышел к ним сам.
— Сынок! — Широко улыбаясь, развел руки в стороны, в приглашающем жесте. Красный мгновенно оказался на ногах, крепко обнимая «старика».
— Привет, пап!
Отстранившись, родитель внимательно осмотрел Вячеслава с головы до ног, уделяя особое внимание его свежим сбитым костяшкам, и произнес:
— Проходи! — Пропустив сына внутрь кабинета, глава города обратился уже к сотруднице. — Ольга Васильевна, организуйте нам, пожалуйста, кофейку! Покрепче!
И плотно прикрыл за собой дверь, отрезая их от целого мира.
— Располагайся, — велел, тут же усаживаясь в свое рабочее кресло, и раздраженно ослабляя галстук. — Чертова удавка!
— Я не вовремя?
— Не неси чепухи! — Одернул его строго. — Ты всегда вовремя!
Выдавив из себя некое подобие благодарной улыбки, Слава развалился в ближайшем кресле, прямо напротив отца. Оба молчали, сканируя друг друга испытывающими взглядами. Красницкий старший не выдержал первым:
— Что случилось?
— Ничего!
— Да, ну? Правда, что ли?
— Почти…
— Учитывай, дружок, что врать-то батька и сам неплохо умеет! Уж получше твоего — точно! Выкладывай!
Он тяжело вздохнул, собирая всю волю в кулак:
— Помнишь, ты сказал: я могу прийти к тебе с любой проблемой?
Александр Борисович окончательно избавился от галстука, небрежно швырнув его на стол, и расстегнул верхние пуговицы на рубашке.
— Помню, и от слов своих не отказываюсь! — Заявил, спустя мгновение. — Ты, сынок — единственный смысл моей жизни, понимаешь? Ты можешь прийти ко мне, не таясь, даже если в чем-то противозаконном увяз по самые бубенчики!
— Пап!
— Отмазывать, конечно, не стану — сядешь, как миленький, если накосячил! Но, статью смягчим, и сокамерников поадекватнее подберем! Проживешь!
Красный уставился на отца ошалевшим взглядом:
— Какая статья? Какие сокамерники? Ты о чем?
— Извини! — Отозвался тот, стискивая ладонью собственные виски. — Накипело! Вас ведь, молодежь «золотую» хрен поймешь! Вчера вон, сына одного из наших депутатов гайцы приняли с двумя килограммами героина! И чего спрашивается, ему не хватало в этой жизни?
Вячеслав задумчиво почесал затылок:
— На мой счет не переживай — ни с чем противозаконным я не связан!
— Хорошо! — Родитель с облегчением откинулся на спинку кресла. Улыбнулся. Измученно, но искренне. — Тогда, зачем ты здесь?
— Я так, — стиснул зубы наверняка представляя, сколь ущербно и жалко выглядит сейчас со стороны, — просто…
«И все из-за нее! Мямлит тут, как идиот из-за этой рыжей с*чки!»
— Совет твой нужен!
Отец наблюдал за ним не меньше минуты.
Молча. Внимательно. С легким прищуром.
А потом, очевидно подтверждая какие-то собственные догадки, кивнул и обратился к секретарю по селекторной связи:
— Ольга Васильевна, будьте добры, накапайте нам в кофе по три капли коньяка!
— Хорошо, Александр Борисович!
Слава удивленно вскинул брови:
— Я за рулем!
— Вызовем водителя! — Отмахнулся мужчина. — Рассказывай!
«И как это сделать? С чего начать?»
С главного, пожалуй. Да, с самого главного.
С того, от чего душа кровоточит.
С того, от чего мутнеет разум.
С того, от чего так сильно ноет за ребрами.
— Она, — горло сдавил болезненный спазм, руки непроизвольно сжались в кулаки, от первобытной ярости, вновь вспыхнувшей в крови с чудовищной силой, — она с моим другом…спит!
Тишина в ответ. Звенящая. И понимающий сочувствующий взгляд.
Щелчок селектора:
— Ольга Васильевна, не нужно кофе! Несите сразу коньяк!
Красный рассмеялся бы от комичности ситуации, но внезапно обессилел.
Равнодушным стал. Ко всему.
— Изменяет, значит? — Задумчиво протянул отец, даже не уточняя, о ком идет речь. Его старик был очень проницательным человеком. Наверняка уже сообразил, что прошлый их разговор о «ком-то» безликом, и последнее заявление Вячеслава, напрямую связаны между собой.
— Нет! — Горький смешок. — Это не измена. Она же встречается с ним.
— И с тобой тоже встречается?
— Нет! Мы никогда…меня презирает!
— Есть за что?
Тяжелый вздох.
— Есть!
Пауза. Длинная. Неловкая.
И вопрос, из категории «удар ниже пояса»:
— Любишь?
Красницкий аж спину выпрямил, как по команде смирно.
Дыхание перехватило. Вся кровь, внезапно устремилась в пах.
Как и во время их тесного контакта с Синичкой, в кабинете Мосолова.
«Соберись!»
— Кого?
— Ее! — Невозмутимо. — Девушку друга, полагаю!
— Нет! Нет, конечно! Ты с ума сошел? Нет!
— В таком случае, я не совсем понимаю, чего ты хочешь?
Не выдержав, Вячеслав вскочил на ноги, и принялся мерить помещение торопливыми шагами, рыча под нос, озлобленно:
— Я сам не понимаю! Но меня очень пугает, что друга убить хочу!
— За что?
— За то, что посмел прикоснуться к ней! Хочу вырвать его руки, под самый корень! А ее — придушить к чертовой матери! Или…
— Или?
— Или отыметь с*ку, как следует, чтобы знала!
— Чтобы знала, что?
— Кому принадлежит! — Выпалил в сердцах, набычившись.
Александр Борисович понимающе хмыкнул:
— И кому же она принадлежит, сынок?
— МНЕ!
— Ясно, — хитрый прищур, — точно не любишь-то?
— Точно!
— Присядь тогда! Чего мечешься?
Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, Красный вернулся на свое прежнее место. Отец подался вперед, проникновенно вглядываясь в его лицо.
— Что, Слав? Хреново тебе? Кровь-то, смотрю, бурлит? Покоя не дает? Да?
Молодой человек сник:
— Да…
— А будет еще хуже, если не прекратишь обманывать самого себя!
— С чего ты взял, что я…
— Только слепой поверит в твою легенду про тотальное безразличие к ней!
На несколько секунд им пришлось прерваться, так как их уединение нарушило появление Ольги Васильевны. Женщина оставила на столе поднос, на котором красовалась бутылка коньяка, да пара прозрачных бокалов, и бесшумно удалилась.
— Пап, что мне делать? — На этот раз, первым нарушил молчание Вячеслав. — Что?
— На самом деле, вариантов у тебя не так уж и много! Вернее, их всего два. Либо борешься за девушку, и теряешь друга. Либо, забываешь о своем влечении, опять же, ради друга! Так что же ты выберешь, сынок?