Глава 17
Догадавшись о намерениях парня, Ирина завопила:
— Не взду…май…
Шокировано умолкла, оказавшись не в силах поверить в реальность происходящего. Выброс адреналина в кровь был запредельным.
Так мучительно и надрывно ее сердце не колотилось еще никогда.
Перед глазами плыло. Легкие горели изнутри — столь часто и жадно она поглощала спасительный кислород. Колени предательски дрожали. Поджилки тряслись от волнения. Пульс, и тот гудел в ушах, оглушая.
Да и во рту пересохло до противной горечи.
Даже время замедлило свой ход в тот самый миг, Когда Красницкий бесцеремонно сдвинул в сторону ткань купальника, полностью обнажая ее тяжелую упругую грудь. Ту самую, которая, повинуясь законам физики, соблазнительно колыхнулась, мгновенно притягивая к себе его жадный масляный взор. Нет, не жадный. Скорее уж, осатаневший. И потерянный.
Спохватившись, она возмущенно взвизгнула, пытаясь оттолкнуть парня, дабы целомудренно прикрыться. Слава не позволил. Предостерегающе зашипел, проворно перехватывая ее руки еще в воздухе. Больно стиснул, точно стальными клешнями, и вдавил в стену прямо поверх Ириной головы, удерживая запястья девушки всего одной своей огромной ладонью.
Синицына оказалась в ловушке. В западне. Обездвиженная. Беспомощная. Раскрытая и абсолютно уязвимая перед лицом врага. Но, странное дело — она не испугалась. Напротив, обозлилась! Рассвирепела, до боли стискивая зубы, и награждая противника взглядом разъяренной фурии, готовой к нападению.
«Ну, почему? — С обидой взывала к «высшим инстанциям». — Почему именно ОН оказался тем первым мужчиной, который увидел меня…почти голой?»
Ей бы закричать, позвать на помощь. Да только Ира не хотела этого делать.
Останавливало что-то. И черт его знает — излишняя уверенность в собственных силах, или банальная человеческая глупость.
Впрочем, скорее уж нездоровое любопытство и азарт.
В глубине души, ей отчаянно хотелось узнать, что он станет делать дальше. «Поглазеет и отпустит, напугав до чертиков?
Или все же посмеет преступить…запретную черту?»
И почему, спрашивается, последняя мысль не пугала Синицыну в должной степени? Напротив, будоражила кровь, заставляя ее глупое сердце биться быстрее от предвкушения. Странные ощущения, стоит заметить.
И практически…практически знакомые. Родные.
Словно они со Славиком делали это, прежде. И не одиножды.
«Чертовы сны! Меня сбивают с толку чертовы сны!»
Усилием воли сдержав рвущийся наружу предательский стон, она отчаянно замотала головой, пытаясь сбросить с себя проклятое наваждение.
— Долго будешь пялиться? — Рявкнула недовольно. — Давай, отпускай меня!
Кажется, молодой человек ее и не услышал вовсе. Потому что, даже не моргнул. Красный просто застыл, подобно гранитному изваянию, продолжая жадно сканировать поплывшим взглядом практически обнаженное тело бывшей одноклассницы. Еще секунда, и он решительно подался вперед.
Шумно сглотнул. Затем, чуть склонив голову в бок, резко дунул, обжигая кожу Ирины своим неимоверно горячим дыханием. Чувствительные вершинки мгновенно отреагировали, сжавшись в тугие горошины.
На его лице отпечатался самый настоящий неподдельный восторг.
Вперемешку со злостью. С внезапным. Стихийным. Бешенством.
Но на кого он злился? На самого себя?
Вячеслав резко распрямился, и все еще удерживая Синицыну в стальных тисках, угрожающе навис над девушкой:
— Че притихла?
— Жду! — Огрызнулась, прилагая титанические усилия, дабы казаться спокойной и уверенной. Хотя бы внешне. Ведь в душе творился хаос.
Бардак. Полнейшее смятение.
— Чего?
— Когда ты удовлетворишь свое долбаное любопытство, натешишь самолюбие и прекратишь таращиться на мои сиськи!
Красницкий рассмеялся. Горько так. Мучительно.
А после, припечатал убийственным взглядом, и заявил:
— Да знай я наверняка, что они у тебя…такие начал бы таращиться гораздо раньше!
— Какие еще «такие»?
Он не ответил. Лишь склонился ближе к ее виску.
— Синичка? — Тихо прохрипел, пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний в теле девушки. — А, Синичка?
— М?
— Почему не вырываешься?
Внезапно девушка осознала, что стоит Слава непростительно близко.
Что от жара его тела, вполне реально ошпариться. И что не одну ее сейчас лихорадит — парня тоже прошибает нервная дрожь. Столь сильная, что лоб его покрылся крупной испариной. Ирине, вдруг, захотелось провести ладонью, осушая кожу и…растереть эту влагу по своей груди.
«ЧЕ? — Ужаснулась собственным мыслям. — Что за бред?»
Прикусив губу, Синицина постаралась сосредоточиться исключительно на вопросе, всячески игнорируя тот факт, что одежды на ней — кот наплакал.
— Мы это уже проходили, Славик! — Скривилась в фальшивом призрении. — И не раз. Я все равно не смогу освободиться, пока ты сам не соизволишь меня отпустить! Так к чему, тратить силы зря? Как по мне, лучше уж их приберечь, чтобы потом съездить пару раз по твоей наглой физиономии!
Грустно улыбнувшись, он мягко очертил контуры ее лица костяшкой указательного пальца. Аккуратно, почти нежно, сжал подбородок.
— Верно, физически тебе меня не одолеть! — Резюмировал, утвердительно кивая. — Но, ты можешь…закричать, например? Громко позвать на помощь?
Ирина лишь недовольно фыркнула:
— Зачем?
— Зачем? Как минимум, чтобы тебя спасли от слетевшего с катушек…
— Мне не нужна их помощь! Я справлюсь с тобой и самостоятельно. — Заявила с несвойственной ей прежде надменностью. — Потому что, ты ничего мне не сделаешь! Попугаешь, поглазеешь и отпустишь! Все, как обычно!
От его взгляда повеяло арктическим холодом:
— И откуда в тебе такая уверенность?
— Просто знаю…
— Знаешь что?
— Что настоящего вреда не причинишь!
— Ой, ли? Я с радостью придушил бы…
— А еще знаю, почему ты так себя ведешь!
— Ну, давай! Удиви меня!
— Мы давно не виделись…
— И?
— Очевидно же, что у тебя ломка!
— Ло-ломка?
— Именно! Не на ком больше злость срывать, — Синицына аж подобралась вся под его в миг озверевшим взглядом, — а меня нет рядом, чтобы пар-то выпустить. Вот и…
Красницкий подался чуть вперед, и угрожающе зашипел:
— Осторожнее, девочка! Уж не хочешь ли ты сказать, будто я подсел на тебя, как на наркоту?
— Нет! — Расхрабрилась окончательно, с вызовом глядя в его, подернутые поволокой глаза. И в зрачки, размером с радужку. — Но, похоже, кое-кто слишком сильно…
— Ирина!
— …соскучился…
— Закрой рот!
— …по своей…
— Довольно!
— …игрушке!
— С*ка!
Все. Разум помутился. От напускного спокойствия не осталось и следа.
— Так соскучился, что хоть на стену лезь, да? — Пролепетала Ирина, совершенно не понимая, зачем провоцирует его. — Скажи мне! Да?
Ох, если бы взглядом можно было убивать…
На несколько мучительно долгих секунд повисло гнетущее молчание. Красный медленно разжал пальцы той руки, которой все это время удерживал запястья девушки, даруя ей тем самым призрачную свободу, коей она тут же воспользовалась, застенчиво поправляя купальник.
Полностью скрывая себя от посторонних глаз.
И, кажется, сей невинный жест разозлил парня окончательно.
— Нет, Синичка! — Вцепился в ее волосы мертвой хваткой, и потянул вверх, вынуждая приподняться на носочках. — На стену я лезу по иной причине…по причине, напоминать о которой мне определенно не стоило! Но в твоих словах, действительно, есть доля истины, мое пучеглазое недоразумение!
— В каком смы…
— Да! Твоя правда! Я, капец, как соскучился…по своей игрушке! Но и она, судя по всему, скучала по мне не меньше!
Вячеслав не позволил ей отреагировать должным образом. Собственнически прижался всем телом — кожа к коже, и бесцеремонно (даже грубо) впечатал в стену, одним махом вышибая весь воздух из легких. А затем, умело пользуясь растерянностью Ирины, с громким отчаянным стоном набросился на застывшие в изумлении губы, кусая их едва ли не до крови.