Глава 27
Виктор Эдуардович не торопился с ответом. Молчал, с легким прищуром разглядывая девушек. О чем думал, неизвестно. Но кажется, злился, если судить по напряженной позе и недовольному выражению лица. Мгновение спустя, Макаров извлек из кармана свое «успокоительное», коим для него являлись сигареты, и вновь закурил. Явно наслаждаясь процессом, смачно затянулся, тут же выпуская в воздух струю густого едкого табачного дыма.
— Разве не очевидно? — заявил, когда Ирина уже поверила, будто он намерен оставить Ленкин вопрос без внимания. Нет. Не оставил. — У меня, по-твоему, других дел нет, кроме как, благотворительностью заниматься, вылавливая бухую малолетку по местным подворотням? Лена, ты вообще, нормальная?
Белова покрылась багровыми пятнами, и окатила мужчину взбешенным взглядом своих васильковых омутов:
— Я — не малолетка…
— Рот закрой! — прервал ее бесцеремонно. — И с земли встань — задницу застудишь! Синицына, тебя тоже касается — вперед!
Здраво оценив замечание бывшего физрука, она послушно поднялась на ноги, спешно поправляя подол задравшегося платья и отряхиваясь от мусора.
Но не Ленка. Та, свирепея от злости, лишь сильнее прижалась спиной к столбу, и демонстративно капризничая, скрестила руки на груди.
— Не встану, пока он здесь! Не хочу его видеть! Пусть валит к чертовой матери, на все четыре…
— За языком-то следи! — одернул ее Виктор. — Схлопочешь же у меня, Белова!
— А Вы не указывайте мне, что делать! — заорала подруга, теряя над собой всяческий контроль. Поднявшись, наконец, на ноги, она приблизилась вплотную к Макарову, и агрессивно ткнула его пальцем в грудь. — Курице своей безмозглой указывать будете!
Мужчина ошарашенно уставился на девушку:
— Курице? Какой еще…
— Той самой, — уперев руки в бока, она пошла в атаку, — которой язык свой запихивали по самые гланды! У нее что глотка бездонная?
— Замолчи! — угрожающий рык. — Послушай меня внимательно: ты не будешь говорить гадости о Татьяне, в моем присутствии! И лезть в мою личную жизнь не станешь! Я понятно объясняю, Лена?
— Вполне! — гордо вскинула подбородок Белова, буквально вибрируя от напряжения. — Но и Вы ко мне не суйтесь со своими указаниями! Я — взрослый, самостоятельный, совершеннолетний человек! Хочу — на земле сижу! Хочу — пью! Хочу — курю! Хочу — трахаюсь от скуки с кем придется!
У Ирины от изумления глаза на лоб полезли. И дар речи пропал.
А Макаров дернулся так, словно она его ударила. Со всей мочи.
Причиняя нестерпимую зверскую боль.
После очередной затяжки, мужчина смачно сплюнул:
— Ты в следующий раз, милая, трахаря поадекватнее себе найди! А то ведь, ему похоже, прелести твоей подруженьки милее показались! Вон как от Иринки-то поплыл! — одарив Синицыну задумчивым взглядом, добавил. — Впрочем, я его понимаю — тут есть от чего одуреть!
Ленку затрясло. Глаза неестественно заблестели от подступивших слез. Словно обезумев, она решительно выхватила из рук Виктора тлеющую сигарету, и демонстративно зажав между своих пухлых губ, крепко затянулась. Правда, закашлялась в ту же секунду, с непривычки. Отдышавшись, брезгливо швырнула окурок на землю.
Экс-физрук, едва заметным движением схватил Белову за подбородок.
Крепко сжал, вынуждая сосредоточить внимание на нем:
— Еще хоть раз выкинешь подобный финт, и я заставлю тебя сожрать эту сигарету! Договорились?
— Пустите!
— Да или нет?
— Да!
— Не слышу!
— Я больше не буду! — сдалась она. — Обещаю!
— По поводу парня я серьезно! Другого найди — он тебе не пара!
— А вот это уже мое личное дело! Хочу быть с ним, и буду!
Макаров ошалело разглядывал Ленку, очевидно охреневая от ее странного, не поддающегося контролю поведения. Впрочем, в шоке прибывала и сама Синицына, совершенно не представляя, как утихомирить разбушевавшуюся девушку. В нее, точно сам дьявол вселился в тот момент.
— Серьезно? — высокомерно хмыкнул. — Будешь с ним, даже после того, как этот урод безжалостно избил твою подругу?
— ЧТО? — забыв о существовании невольного свидетеля, Белова ринулась к ней. — Ириша, он говорит правду? Женя избил тебя?
Неопределенно пожав плечами, кивнула, подтверждая:
— Не так, чтобы прям избил, но пощечину приличную отвесил. Аж искры из глаз посыпались!
Тяжело дыша, подруга принялась лихорадочно осматривать ее тело на предмет повреждений. И когда увидела ссадину на губе, яростно зашипела:
— Клянусь! Я вырву его колокольчики собственными руками!
Ира грустно улыбнулась:
— Становись в очередь!
Но улыбка мгновенно сошла с лица, стоило вспомнить, кто в этой самой очереди числился первым. Перехватив взгляд Виктора Эдуардовича, поняла — он думает о том же. О Славике, которому возможно нужна их помощь.
— Пора выбираться отсюда, — резюмировал Макаров, извлекая из кармана мобильник и сверяясь с картами. — Нам прямо! Затем, налево.
Обратный путь занял около пятнадцати минут и прошел в полнейшей тишине. На этот раз у входа в «Колизей» было уже тихо и безлюдно.
Дабы разведать обстановку, мужчина оставил их на улице, а сам скрылся в клубе. Он отсутствовал некоторое время, и когда вернулся, сообщил, что всех без исключения драчунов «повязали», и направили в полицейский участок, до выяснения обстоятельств. Чувствуя себя чертовски виноватой, Ирина всей душой рвалась на выручку бывшему однокласснику.
Однако его старший братец весьма доступно объяснил, что делать им с Ленкой в полиции нечего. И лучшим решением сейчас будет, обеим вернуться домой. Звонить Юрке не хотелось. Поэтому, такси она вызвала сама, с помощью мобильного приложения, причем сразу на два адреса. Попрощавшись с Макаровым, и поблагодарив его за помощь, девушка торопливо запихнула расстроенную подругу в автомобиль. Сама расположилась рядом на заднем сиденье. Стоило им тронуться с места, Белова прильнула к ее груди и горько зарыдала, дрожа при этом всем телом.
— Ну, что ты! — обняла в ответ, мягко поглаживая по волосам. — Все хорошо!
— Нет, Ириша! Все хуже некуда!
— Знаю! Я страшно перед тобой виновата. Тот поцелуй с Женей — поверь, он произошел спонтанно. У меня просто не получилось своевременно уклониться, и ты увидела…Боже, мне так стыдно! Даже в мыслях не хотела причинять тебе боль! Прости, моя хорошая!
Лена перестала всхлипывать, и недоуменно уставилась на нее зареванными покрасневшими глазищами. Шмыгнув носом, глухо произнесла:
— Так ты думаешь, я из-за вашего поцелуя в истерику впала?
— Ну, да…
— Нет! Мне плевать на этого идиота! Я отшила его, когда ты с Юркой общалась — слишком нагло пытался залезть ко мне в трусы!
— О!
— Заказав новый коктейль, я уже возвращалась на танцпол, когда случайно выцепила взглядом знакомый силуэт на втором уровне. За одним из столиков, на диванах развалился Славик в компании двух размалеванных матрешек. Там же сидел и Виктор, со своей девушкой. Я сразу узнала ее — слишком детально мне описывали эту дамочку. Он…он кольцо ей, кажется, подарил. Протянул красную бархатную коробочку. Она открыла. Завизжала. И накинулась на него с жадными поцелуями! Это было выше моих сил…Дальше ничего не помню. Только острую боль в груди…
Нервно сглотнув, Ирина не нашлась с ответом. Да и что тут скажешь?
Просто еще крепче сжала ее в своих объятиях, вкладывая в данный жест всю любовь, на которую только была способна. Ленка послушно обмякла и притихла, погрузившись в собственные мысли. Переживания.
Так и просидели в тишине остаток пути. В итоге, до дома Беловой они не добрались. Поразмыслив хорошенько, Синицына пришла к выводу, что не может бросить подругу одну, в таком удрученном состоянии. А потому, вооружившись мобильником, отправила смс-сообщение Ксении Сергеевне, в котором оповестила о временном пристанище ее дочери на сегодняшнюю ночь. Да. Так будет правильнее. И спокойнее.
Спустя некоторое время, таксист высадил их у подъезда Ирины.
Поднявшись в квартиру, девушка обнаружила, что родительница, как обычно, задремала в зале. Сон сморил ее прямо на диване, перед включенным телевизором. Проводив Белову в свою комнату, Ира выделила той свежее полотенце, запасную зубную щетку и чистую атласную пижаму. Гостья направилась прямиком в душ, а Синицына вернулась к матери. Опустившись пред ней на корточки, мягко провела по волосам:
— Мам?
Женщина встрепенулась, сладко потягиваясь:
— Уже вернулась, милая?
— Угу!
— Сколько там натикало?
— Второй час.
— Хм! А говорила, не раньше четырех вернешься! Случилось что-то?
— Нет, просто в клубе стало скучно! Ты что, собиралась меня ждать?
— Конечно!
— Ну, зачем, мама?
— Затем! Я, вообще-то, волнуюсь!
— Но тебе же завтра в первую смену — не выспишься…
— Теперь высплюсь, — снисходительно улыбнулась Александра Николаевна, ласково взъерошив ее волосы. — Выключишь телевизор?
Пока родительница выпутывалась из пледа, Ирина выполнила просьбу.
— Ленка останется на ночь.
— Прекрасно. Я напекла пирожков с луком-яйцом, картошкой и ливером. Перекусите завтра. В холодильнике найдешь заготовки для салатов. Перед подачей заправь майонезом. Захочешь чего-нибудь особенного — сама приготовишь! Ну, все, солнышко! Увидимся вечером. Доброй ночи!
— Доброй, мамуль!
Расцеловав в обе щеки, да крепко обняв напоследок, мама удалилась в дальнюю спальню, плотно прикрыв за собою дверь. Вернувшись в свою комнату, Синицына обнаружила Белову мирно сопящей на кровати.
Похоже, до ванной подруга так и не добралась — слишком обессилила.
Себе подобной роскоши позволить Ирина не могла. Потопала в душ. Сполоснувшись на скорую руку, тщательно почистила зубы. Насухо вытерлась махровым полотенцем, которое позже обернула вокруг влажных волос, и облачившись в короткий шелковый халатик, направилась прямиком на кухню. Пустой живот урчал. Аппетит разыгрался просто зверский.
Заварив ароматный чай и стянув из хлебницы первый попавшийся пирожок, девушка неспешно вышла на балкон, и плюхнулась на один из стульев.
С наслаждением вгрызаясь в хрустящую выпечку, отметила про себя, что ей попалась любимая начинка — лук и яйцо. Хоть что-то хорошее за целый день.
Тяжелый вздох сорвался с губ. Мысли так или иначе возвращали ее к Красницкому. Угрызения совести не давали покоя, пожирая изнутри.
«Он пострадал из-за меня! Я во всем виновата!»
Город погрузился во тьму. Вокруг царила тишина и ночная прохлада.
Завершив свой несвоевременный перекус, Ирина стянула с головы полотенце, дабы волосы быстрее высохли на свежем воздухе. Взбила руками свою взлохмаченную шевелюру…и замерла, недоуменно уставившись вниз.
Сердце пропустило удар. Колени, пальцы рук предательски задрожали.
Там, в центре детской площадки, расположенной в аккурат напротив их подъезда, сидел человек. Мужчина. Парень, если быть точнее.
Она не видела его лица, но знала наверняка, кому принадлежит взгляд, который прочувствовала каждым миллиметром своей покрывшейся мурашками кожей. Прямо в жар кидануло.
«Славик? Что ты здесь делаешь, черт возьми?»
На лбу выступила испарина. Дыхание сбилось. Не доверяя собственным ощущениям, попятилась назад. В мнимую безопасность родного крова. Балконную дверь закрыла, запирая изнутри.
На всякий случай.
«Дура! Он не полезет на третий этаж!»
Несколько секунд простояла, упираясь лбом в прохладное стекло.
А затем, словно тумблер какой в ее голове переключился. Не иначе.
Ведь Ирина приняла твердое решение, спуститься вниз. К нему.
Словно обезумев, ринулась в ванную и начала с остервенением чистить зубы мятной пастой, в надежде избавиться от стойкого лукового запаха.
«Скорее! Скорее!»
Все еще влажные волосы расчесывались с большим-большим трудом.
Едва ли ее это останавливало. Пытаясь придать своей внешности «божеский» вид, девушка торопливо проходилась по ним массажной щеткой, безжалостно выдергивая спутанные волоски, и всячески игнорируя боль. Макияж бы сейчас точно не навредил. Но на него совершенно не осталось времени. Облачившись в платье, в котором заявилась сегодня в клуб, Ирина придирчиво оглядела свое отражение в зеркале. Красиво. Эффектно. Сексуально.
Особенно, с влажной прической на голове.
«Нет! Решит еще, что для него вырядилась! И засмеет!»
Переодевалась она трижды. В конечном итоге, остановила выбор на простеньком трикотажном сарафане, с лимонным принтом и тонкими бретелями на завязках.
Судорожно вздохнув, направилась к входной двери. Уже вставив ключи в замочную скважину, остановилась. Развернулась к комоду, столешницу которого они использовали вместо туалетного столика, и сгорая от смущения потянулась к своим любимым духам.
«Это не для него! Просто они мне самой нравятся! Очень…»
Завершив последний штрих, Ира судорожно наполнила легкие воздухом, и нацепив на ноги кожанные сандали, решительно шагнула в подъезд. Навстречу неизвестности.