Глава 31

Синичка замерла в его руках. Прямо застыла, очевидно забывая даже дышать, хоть изредка. От удивления ее брови медленно поползли на лоб, а глаза увеличились в размерах. Стали большущими — почти на пол лица.

В обрамлении густых длинных ресниц, они выглядели нереально круто. Как…кукольные. Темно-зеленые, с черными вкраплениями на радужке.

И до охерения расширенными зрачками, которые и вовсе, завораживали.

Красницкий уставился в них не мигая, чувствуя, что и сам потихоньку теряется, уплывает. И хрен его знает, от выпитого на голодный желудок алкоголя, или от ее…близости. К суровой реальности вернул вкрадчивый голос бывшей одноклассницы, прозвучавший весьма взволнованно:

— На ночь?

— Да.

— У нас?

— И снова, да!

Заторможенно моргнув пару раз, Ирина твердо заявила:

— Отпусти-ка меня!

Ему ничего не оставалось, кроме как осторожно поставить девушку на ноги. На здоровую стопу Синичка оперлась быстро и уверенно. Поврежденную же щиколотку «тестировала» несколько секунд, после чего, не почувствовав боли, решительно отстранилась. Прикусила губу, словно о чем-то крепко призадумалась. И наконец, приняв решение, заговорила вновь.

— Где твой телефон, Слав?

— А тебе зачем?

— Ну, где?

— В кармане.

— Дай, пожалуйста? — протянула руку. — На пару секунд!

— Для чего? — прищурился, буквально костным мозгом чувствуя неладное.

Аж загривок дыбом встал. Ибо знал он эту хитрую девчонку.

Как облупленную знал. И примерно догадывался, о ее намерениях.

Подтверждая их, Синицына виновато потупила взор и призналась:

— Я…я вызову тебе такси!

Кровь воспламенилась в жилах быстрее, чем он мог себе представить. Бескрайняя злость и неуемная ярость затопили сознание.

Заволокли плотным непроглядным пологом, мешая здраво мыслить.

Пульс гудел в висках, оглушая.

«Че, бл*дь? Это значит, нет? Нет?»

Рваный вздох. Столь глубокий, что легкие заныли от натуги.

Медленный выдох. Долгий. Судорожный.

«Ах ты ж…сучка! — отчаянный мысленный вопль. — Ты хоть представляешь, через что я прошел сегодня по твоей милости? Какого мне было, еще днем кайфовать и кончать в объятиях невесты лучшего друга, а вечером наблюдать собственными глазами, с какой любовью и обожанием ты ластишься уже к нему? Да я чудом удержался от убийства! От твоего убийства, дрянь ты моя, пучеглазая! Мне будто грудную клетку ломали, удар за ударом, и ребра без наркоза выдирали, пока ты своей жопой крутила перед Ленкиным мудозвоном! И знаешь, что реально спасло тебе жизнь? Сопротивление! Сопротивление, в результате которого и случилась та злосчастная пощечина. А мою игрушку обижать нельзя! Никому!»

— Слав, — пропищала вдруг Ирина, резко стискивая его запястья. За пальцы схватить не вышло. Он давно сжал их в кулаки. — Чего ты опять злишься? Тебе до собственного дома ехать менее десяти минут!

Раздраженно скинув с себя ее руки, Красницкий гневно процедил сквозь стиснутые зубы:

— Я же предупреждал, на ЧТО усажу тебя, если ты в свою очередь попытаешься усадить меня в такси?

— Но, почему? Я не понимаю!

«Какая же ты дура, Синичка!»

— Потому что, не хочу возвращаться домой! — коряво передразнил девушку. — Хочу провести эту ночь в твоей квартире! Так, яснее? И вообще, мы в свободной стране живем?

— Да, — ошеломленно, — вроде бы!

— Отлично. Значит, где хочу, там и сплю! — играючи щелкнул бывшую одноклассницу по носу. — Дверь открывай! Где там твоя комната?

На сей раз ее щеки порозовели вовсе не от смущения.

Сбившееся дыхание. Возмущенно сверкающие глаза. Напряженная поза.

Все свидетельствовало о том, что ему в очередной раз удалось вывести Синицыну из зоны комфорта. Выбить привычную почву из-под ног.

«О, да, детка! Я дурею от тебя такой!»

До безобразия знакомым жестом, Ирина вскинула подбородок:

— Совсем уже охренел?

— Допустим! И что?

— Да, пошел ты! — окончательно вспылила девушка, и с невероятной силой оттолкнув его со своего пути, направилась к квартире, стремительно преодолевая оставшиеся ступени. Вячеслава затрясло.

Точно током шарахнуло. Нет. Не от ее неслыханной дерзости.

От прикосновения. Такого знакомого. Такого родного.

«Извини, девочка! Никуда я сегодня не пойду!»

Он не оборачивался, лихорадочно придумывая, как заставить Синичку вернуться, и не перебудить при этом весь подъезд ее возмущенными воплями. За спиной раздался характерный звук.

Звук ключа, вставленного в замочную скважину.

Первый оборот. Второй.

«Черт подери!»

Действуя спонтанно, импульсивно, молодой человек демонстративно потянулся и присел на бетонные ступени. Затем громко зевнул, прислонился к стене, и скрестив руки на груди для удобства, прикрыл веки.

Дверь ее квартиры так и не открылась. А сама Ирина, очевидно, просто шокировано застыла. Ведь не издала более ни звука. В гнетущей тишине прошло несколько минут. После чего Красницкий услышал ее тяжелый вздох, и осторожные приближающиеся шаги. Судя по ощущениям, она приземлилась где-то рядом. Вероятнее всего, на соседнюю ступень.

— Эй! — мягко ткнула пальцем в плечо. — Ты что делаешь?

Проигнорировал. Даже бровью не повел, внутренне ликуя.

— Слава! — теперь Синичка нетерпеливо шлепнула его по тому же месту.

— Сплю я! Не мешай!

— Обязательно, именно здесь спать?

— А мне больше негде! — невозмутимо. — Свали уже отсюда!

— Вот ты придурок, Славик! — гневное шипение — его мелкая гадючка высунула свой ядовитый язычок. — Здесь же грязно!

— Если так сильно беспокоишься, — резко наклонился в ее сторону, вынуждая подорваться с места, — уложи там, где мягко и чисто!

— И где же это?

— В своей постели!

Ирина насупилась, напряженно заламывая собственные пальцы.

— В моей постели сейчас…занято…

— Кем?

«Дыши! Просто, дыши!»

«С кем же ты кувыркаешься, зараза? Юрка здесь? Или кого другого с клуба притащила?»

Пульс взревел, чудом не разрывая барабанные перепонки. Красный вскочил на ноги столь стремительно, что перед глазами поплыло. Организм живо напомнил, об алкогольном опьянении.

За грудиной мерзко защемило.

— …да и не уложила бы я тебя в нее никогда — обойдешься…

— Кем? — повторил хрипло, с нажимом, угрожающе надвигаясь на причину всех своих бед, опасаясь лишь одного — придушить.

— …но могу предложить диван! — тараторила та. — Вроде, удобный!

— Кем, бл*дь, сейчас занята твоя постель? — остервенело прошипел ей прямо в губы, стальной хваткой стискивая локоть девушки. — Кем?

— Там Ленка спит!

От облегчения, обрушившегося лавиной, зашелся в приступе лающего смеха:

— Не припомню, чтобы я прежде так сильно радовался присутствию Беловой!

— Совсем дурак?

— А давай, — подмигнул заговорчески, — мы ее разбудим, и домой отправим?

— А может лучше, я тебя домой отправлю?

Примирительно вскинув ладони, он пошел на попятную:

— Да, и черт с ней! Пускай остается!

— Только тихо, — Ира красноречиво приложила палец к губам, — постарайся не шуметь. Если разбудим маму, ничем хорошим это не закончится, уверяю!

Пропустив его внутрь, она поспешно заперла входную дверь. После прислонилась к ней спиной, словно обессилила внезапно, и удрученно спрятала в ладонях свое раскрасневшееся лицо:

— Чего зависла-то? — окликнул едва слышным шепотом.

— Пытаюсь понять, какого хрена творю? — вторила ему Синицына. — Идем!

— Куда?

— Переночуешь в зале, — «гостеприимная хозяйка» прошмыгнула в ближайшую дверь, вынуждая двигаться следом. — Обычно мама не заходит сюда по утрам, перед работой. Будем надеяться, что ты не сильно храпишь, и ничем не выдашь своего присутствия!

В полумраке раздался щелчок выключателя, и комната озарилась ярким светом. Даже зажмуриться пришлось от неожиданности. Слава огляделся.

«Вот, значит, как выглядит твоя обитель изнутри? Недурно!»

Ирина, перехватив его пытливый взгляд, истолковала все по-своему:

— С твоими хоромами, конечно, не сравнить, — призывно похлопала по спинке массивного, определенно мягкого дивана, занимающего минимум треть комнаты, — но уж точно лучше, чем в подъезде! Д-да?

«Так сильно в моем одобрении нуждаешься, пучеглазая?»

— Сойдет! — не удержался от издевки. — Думал, будет хуже!

Насупившись, девушка принялась убирать диванные подушки, освобождая для него спальное место. Затем, засуетилась у одного из шкафов, встроенных в гостиную, извлекая оттуда объемный плед и свежее постельное белье.

Она все делала шустро. И молча. Что не могло не раздражать.

— Готово! — заявила холодно, направляясь к двери. — СПИ!

— А ты?

— И я!

— С Ленкой ляжешь?

— Естественно!

— Ко мне подойди! — рыкнул недовольным шепотом. — Я тебя еще никуда не отпускал!

Замерев, она зажмурилась, беззвучно шевеля губами.

Словно про себя считала, пытаясь успокоиться, и не броситься на него с кулаками.

— Что еще?

— Это что такое? — брезгливо кивнул, указывая на один конкретный предмет.

— Подушка, Ваше Пришибленное Величество!

— Себе забери, а мне другую принеси!

— Чего? — у нее определенно начался нервный тик.

— Синичка, я серьезно! Мне другая подушка нужна!

— Господи, да какая, другая-то?

— Та, на которой постоянно спишь ты! — не дожидаясь ее реакции, преодолел разделяющее их расстояние, и настойчиво всучил девушке мягкое квадратное «яблоко раздора». — Будь умничкой, принеси, а?

Буквально побагровев от злости, и дыша, как паровоз, бывшая одноклассница скрылась в недрах квартиры. Слава же, с триумфальной улыбкой на лице, стянул с себя футболку, швырнув ее на кресло.

Избавился от кожаного ремня, резким движением вырвав его из петлиц своих фирменных джинсов.

В этот самый момент вернулась Ирина. Она окатила парня до крайности взбешенным взглядом, и со злостью пульнула в него мягкий снаряд, «дружелюбно» заявив:

— На! Подавись!

«Наивная девочка! Этим я точно не подавлюсь!»

Демонстративно поднес подушку к лицу, и шумно втянул ноздрями аромат ее хозяйки.

Зажмурился от кайфа, струившегося сейчас по каждому нерву.

«Торкнуло! Сука, так сильно торкнуло! Покруче любой дури!»

Она опять попыталась улизнуть. Тихонько смыться.

Смущенная. Взволнованная. Раскрасневшаяся.

И вновь Красницкий не позволил этому случиться.

Потеряв интерес к неодушевленному предмету, настиг девушку, преграждая путь.

— Синичка?

— М-м-м?

— Я голоден!

— Ты…ты издеваешься надо мной, что ли? — ее нервы сдали окончательно, и крохотный кулачок резко опустился на грудь молодого человека. — Потерпишь до утра! Ночью вредно жрать!

— Нет, пучеглазая! — резко притянул к себе за талию, ломая легкое сопротивление. Шалея от безнаказанности. Дурея от жара юного тела. Нежности кожи. И запаха. Сладкого. Дурманящего. — Не потерплю!

Дыхание Ирины тоже сбилось.

Она ощутимо задрожала, покрываясь мурашками.

— Я лучше пойду…

— Не пойдешь!

— Слав, успокойся, ладно? Ты просто не в себе сейчас! Ты очень сильно пьян!

Кровь ударила в голову. Потребность — лютая, дикая — причиняла боль.

Склонившись к ее уху, он хрипло поинтересовался:

— Ты из крикливых?

— А?

— Обычно, громко стонешь?

— Ко-когда? — сдавленно пискнула, начиная заикаться.

— Когда тебя трахают, малышка! Когда кончаешь!

— Что? — испуганно вздрогнула. — Совсем спятил? Я не…

— Постарайся вести себя как можно тише, Синичка!

— Послушай-ка…

— Ш-ш-ш! — с трудом сдерживаясь, очертил подушечкой большого пальца контур ее пухлых губ. — Ну, все! Иди ко мне!