Глава 9

— Ты! — Ответила незамедлительно.

— Я? — Сдавленный смешок. — Нет!

— Почему?

— Не хочу!

— Слушай-ка…

— Т-с-с! — Перебил настойчиво. — Тихо, я сказал! Не начинай!

Будто завороженная его мягким бархатистым шепотом, отдающим легкой хрипотцой, Ирина (шокируя даже саму себя) послушно умолкла.

Сникла, пытаясь успокоиться. Да, тщетно все. Бессмысленно.

Нервно увлажнив пересохшие губы, она решилась удостоить одноклассника смущенным потерянным взглядом. Сдержаться не смогла. Но к тому, что увидела там, в пленительной бездне шоколадных глаз, и расширенных до безобразия зрачков, оказалась совершенно не готова. Ее испуганный судорожный всхлип эхом отразился от стен директорского кабинета.

Господи, это же…

Адское пламя. Бесконтрольный пожар. Пепелище.

И ни капли человечности. Лишь безграничный голод.

Да, Красницкий выглядел диким. Чертовски злым.

И, казалось, хотел спалить ее заживо. Дотла. Мгновенно.

Его ноздри раздувались, как у хищника, когда он шумно втягивал в себя кислород. А еще…еще Вячеслав неотрывно следил за ее губами, и все плотнее сжимал в кольце собственных рук, точно в железных тисках.

Секунды казались вечностью. Дыхание учащалось все сильнее, с каждым новым ударом сердца. Нестерпимый жар, исходящий от его тела, ощущался даже сквозь слои одежды. Но это тепло не согревало девушку. Напротив. Ирину прошиб ледяной озноб небывалой силы, заставляя дрожать, точно в жуткой лихорадке. В беспамятстве. В бреду.

Кожу жгло так, словно острые иглы в нее безжалостно впивались. Внутренности от напряжения скручивало в жесткий тугой комок.

Что он делает? — Недоумевала Синицына. — Что. Он. Делает? И, главное — зачем? Придумал новый способ поиздеваться, напоследок? Тактику поменял?

Многолетняя обида нашла выход в гневе. Стиснув зубы, она собиралась по старой привычке поколотить его. Сильно. Со всей мочи. Чтобы, знал!

И замахнулась уже, но вдруг камнем замерла в нерешительности, с ужасом осознавая жалкую постыдную истину: она просто хочет прикоснуться к нему. Вот и все. Да так сильно, что немеют пальцы.

Потому и маскирует свои истинные желания агрессией.

Боже! Он добился своего! У нее таки поехала крыша!

— Давай! — Славик слегка встряхнул ее, опаляя щеку своим горячим дыханием. — Какого черта ты застыла?

Внутренне злорадствуя, Ирина ответила его любимой фразой:

— Не хочу!

Кадык Красницкого напряженно дернулся. Голос сел еще сильнее.

— А чего…хочешь?

Ладно, — подбадривала себя, дабы окончательно не свихнуться, — только раз! Один единственный разочек!

Храбрясь из последних сил, разжала кулак, замерший в нескольких сантиметрах от головы молодого человека. И осторожно, чертовски медленно, прикоснулась дрожащей ладонью к его волосам.

Острые. Жесткие. Колючие.

Как и он сам…

Сбылась мечта идиота!

Пульс взревел, оглушая. Испытывая совершенно нездоровое, даже извращенное удовольствие от столь странного действа, Ира прикрыла потяжелевшие веки. Осмелев, полностью утопила свои пальцы в короткой шевелюре Вячеслава. И в тот же миг услышала его приглушенный стон. Едва различимый. Но мучительный. Распахнув глаза, она испуганно отпрянула. Вернее, попыталась. Красницкий перехватил ее руку раньше. Крепко сжал запястье удерживая на месте. Не разрывая зрительного контакта, шумно сглотнул. Буквально пожирая девушку затуманенным взглядом, решительно прижал ладонь Ирины к своей гладковыбритой щеке. И в тот же миг скривился, тяжело дыша и покрываясь огромными мурашами.

Она видела их. На участках кожи, не скрытых одеждой.

На шее. На предплечье. В вырезе футболки.

Странное зрелище. Интимное. Завораживающее. Пьянящее.

Видимо потому, собственная реакция у нее и была крайне заторможена.

Синицына чувствовала лишь жжение.

Нестерпимое жжение в местах соприкосновения их тел.

Да…наконец-то, ей стало жарко. До невозможности жарко.

Лоб покрылся испариной, а низ живота отозвался странным болезненным спазмом. И где-то на задворках сознания начала просыпаться тревога.

Как нельзя кстати, на директорском столе громко и требовательно затрезвонил стационарный телефон.

От неожиданности вздрогнули оба, возвращаясь к реальности.

Слава, сильно хмурясь, медленно разжал свои пальцы.

Пользуясь его секундным замешательством, Синицына резко вырвалась из захвата, и стремительно соскочила с колен Вячеслава.

Так торопливо, будто сам Дьявол за ней гнался.

Щеки болезненно полыхали, точно к ним приложили раскаленный утюг.

Отступая к двери, она зашипела, уподобляясь гремучей кобре:

— Не знаю, что ты задумал напоследок, но…лучше не приближайся ко мне!

— Или что? — Красницкий тоже поднялся с дивана, в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, и теперь с вызовом взирал на девушку с высоты своего роста. — Так что ты мне сделаешь, моя маленькая истеричка?

Кровь закипела в венах, отравляя разум. Руки машинально сжались в кулаки.

— Как. Ты. Меня. Назвал?

— Проблемы со слухом?

— Это у тебя проблемы! С головой!

— Ну, так пойдем, — усмехнулся, — вылечишь меня!

— Придурок!

— Верно! А придуркам можно все!

Без предупреждения молодой человек резко притянул Ирину к себе, крепко обнимая.

Громко расхохотался. И так же резко отпустил.

Всего на миг, но она уткнулась носом в его каменную грудь. Вдохнула в себя его аромат.

И застыла, замечая то, чему не придала значение ранее.

— Я не поняла, Красницкий! — Выдала возмущенно. — Чем это ты здесь «благоухаешь», как весенний ландыш?

Одноклассник оскалился:

— Не узнаешь собственный подарок?

— Еще как узнаю! Только я тебе ничего не дарила! Ты «отжал» его у меня, самым наглым образом! И помнится, должен был выбросить его за ненадобностью, в тот же вечер! А сам пользуешься, как ни в чем не бывало!

— Ну, и что? — Ответил, не скрывая довольной ухмылки. — Мне и капа прекрасно подошла! Теперь в моем распоряжении счастливый талисман!

А-А-А-А-А! Скотина!

Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, Ирина процедила сквозь стиснутые зубы:

— Почему ты не выбросил подарок, как обещал?

— А он мне понравился!

— Чем?

— Тем, что твоему дегенерату не достался! — Рявкнул он, вдруг, грозно. Явно теряя терпение. — Кстати, он тебя еще не бросил?

Синицына хотела, было уточнить, кого он имеет в виду. Благо, вовремя вспомнила, что Красницкий принял Юрку за ее парня. И разуверять его в обратном, она точно не собиралась. Вместо этого, умоляюще посмотрела прямо в глаза, и сбивчиво затараторила:

— Но, Славик! Это же не честно! Я…на него деньги потратила. Большие, по моим меркам! А ты взял, и отобрал! Так нельзя. Понимаешь?

— Понимаю, — как-то горько отозвался в ответ, — я хотел вернуть его тем же вечером, но ты уже спала. Не стал будить.

Чего? Неужели, пытается сказать, что приезжал к ней, ночью?

— В…каком смысле?

— Ни в каком! — Буркнул недовольно. — Теперь, точно не верну!

— Зашибись!

— Но, компенсирую!

С этими словами, парнишка проворно снял часы с собственного запястья, и протянул ей.

— Бери! — Твердо. С нажимом. — Они тоже недешевые!