Глава 10
«Конечно, недешевые!
Дешевых вещей в его арсенале априори не существует».
Грустно вздохнув, Синицына опасливо, с присущей ей настороженностью, покосилась на одноклассника. Откровенно говоря, ее сильно смущала нечаянная щедрость Вячеслава. Слишком уж все походило на…взаимный обмен подарками, возможный между ними лишь в иной реальности.
«Или на ловушку, что более вероятно».
— Спасибо, но нет, — отозвалась, громко сглатывая образовавшийся в горле ком, — мне ничего от тебя не нужно! Ни-че-го!
Свирепый взгляд Красницкого пронзил насквозь, точно рентген, распространяя по телу губительную радиацию. Холодок промчался вдоль позвоночника, вынуждая невольно содрогнуться и покрыться мурашками.
— А при чем здесь ты? — Глухо осведомился он. — Так хочу я!
— Да мало ли чего…
— Давай, поясню! — Слава угрожающе сократил и без того минимальное расстояние между ними. Ира синхронно попятилась, отступая назад. — Если я пожелаю, чтобы эта вещь принадлежала тебе — она будет принадлежать тебе! И ты ее примешь! И даже поблагодаришь. Уж, поверь!
— Нет, — настырно, — и не подумаю…
— Да, Синичка! — Хищно оскалился, пытаясь приблизится вплотную. И вновь, ее стремительный шаг назад. И вновь, судорожный вздох. — Да!
Паника пускала корни в самое сердце, призывая бестолковый орган колотиться на пределе возможностей. Во рту пересохло.
— Не подходи!
— Останови!
— Как?
— Обними, например! Вдруг, подействует?
От удивления, замерла на месте, подобно каменному изваянию.
— Тебе на твоих соревнованиях последний мозг отбили? — Воскликнула возмущенно, в защитном жесте выставляя руки перед собой, дабы сохранить хоть минимальную дистанцию. — Прекрати!
— Тогда, возьми!
— О чем…
— Часы!
— Нет!
— Не беси меня!
— А ты — меня не беси! — Она уже практически рычала.
— В общем, так, Синичка: либо сама примешь, по-хорошему, — скрипнул зубами, демонстрируя крайнюю степень нетерпения, — либо засуну их тебе…
— Чего? — Инстинктивно вдавила ладошки в грудную клетку Красницкого, пытаясь оттолкнуть. — Ты и пальцем ко мне…
— …по самое не балуйся…
— …не прикоснешься, козел…
— …и даже сверходаренные хирурги…
— …иначе, зенки расцарапаю…
— …не смогут их из тебя…
— …до крови!
— …извлечь!
Замолчали одновременно, пронзая друг друга испепеляющими взглядами.
В процессе перепалки, сама того не замечая, она умудрилась схватить его за грудки, и теперь яростно (до онемения мышц) сминала в кулачках ткань пиджака. Так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Какая ты, все же…дикая!
К ноткам восхищения, насквозь пропитавшим его чуть хрипловатый голос, Синицына оказалась совершенно не готова.
«Нет. Определенно, послышалось. Мираж. Галлюцинация. Не более».
Или, как минимум, бред ее больного искореженного сознания.
Сотрясаясь от совершенно нездорового смеха, Красницкий склонился, и резко дунул прямо в лицо девушки, вынуждая ту мимолетно зажмуриться.
— Признай, тебе будет не хватать этого!
— Чего, этого? — Переспросила, все еще туго соображая, после очередной вспышки бесконтрольного гнева, отравляющего разум и кровь.
— Меня, Ирина! — Заявил, став серьезным в одно мгновение. В секунду. — Вот, как ты будешь жить без меня, после школы, а? Я ведь, у тебя под кожей!
— По…под кожей? — Невольно захлебнулась собственным негодованием. — Нет, Славик, ты у меня не под кожей! Ты — у меня в печенках!
— Неужели, так глубоко, пучеглазая?
— Придурок!
— Скучать будешь!
— Чего ты там себе напридумывал? — Практически взвизгнула, безмерно возражая. Щеки обожгло предательским румянцем. Смутилась. — Не буду я скучать! Ни дня! И вообще…
Договорить Ира не успела. В следующую секунду буквально лишилась дара речи. Язык онемел. Сердце ухнуло в пропасть. В висках громко застучало.
Колени превратились в желе (ровно, как и мозг), и, если бы она не цеплялась сейчас так крепко за его пиджак, непременно рухнула бы на пол.
Причиной подобной реакции стало поведение Красницкого.
Странное, нелогичное и совершенно ему не свойственное.
«Ты…зачем ты нюхаешь мои волосы?»
— Слав?
— Молчи!
— Что ты…
— Я сам не знаю!
— Ты давай, это…отойди!
— Не могу!
— Почему?
— Ты очень крепко меня держишь!
— Ой, извини!
Нервно сглотнув, Синицына разжала кулаки так быстро, как только смогла. Однако, несмотря на вновь обретенную свободу, Вячеслав не спешил отстраняться. Более того, играючи поманил к себе пальцем, точно ребенка неразумного. Девушка нахмурилась, ожидая очередную пакость.
Гордо расправив плечи, одноклассник вновь продемонстрировал ей свои часы. Очевидно, не желая более тратить силы на пререкания и уговоры, он просто взял, и…практически хозяйским жестом…запихнул их в задний карман ее брюк. И вдруг застыл, точно громом пораженный, шумно выталкивая воздух из легких. Вздрогнул и запыхтел, будто паровоз, ползущий в гору. Надрывно. Рвано. Тяжело.
Ирина завороженно наблюдала, как стремительно темнеет взгляд Вячеслава.
Стекленеет. Плывет. Соловеет.
А спустя мгновение, «торкнуло» уже девушку.
Да столь сильно, словно статическое электричество сквозь тело пропустили.
«Потому что, он до сих пор не убрал свою руку!»
Продолжал держать обжигающе горячую ладонь в ее кармане.
Точнее, в заднем кармане. А еще точнее…прямо на ягодице.
«О, черт!»
Синицына даже подпрыгнула на месте, чувствуя, как неумолимо дрожат его сильные пальцы, прижатые к ее упругим мышцам. Глаза чудом не выскочили из орбит — так сильно увеличились от бескрайнего изумления. Шока.
— Ты, — голос предательски дрогнул, — ты что, лапаешь меня?
Красницкий шумно сглотнул:
— Подумаешь…
— Ты! Лапаешь! Меня!
Сбросив с себя оцепенение, молодой человек раздраженно отдернул руку:
— Не говори ерунды! Я просто вручил тебе сувенир. На память.
— На память? — Зашипела, не будучи не в силах более сдерживать эмоции. — Да я и без этих дурацких часов, забыть тебя не смогу! При всем желании! Так и будешь сниться мне до самой старости, в жутких кошмарах!
Во взгляде Вячеслава полыхнуло бескрайнее примитивное бешенство.
— В кошмарах, значит? — Уточнил обманчиво-ласковым тоном. — А в прекрасных сновидениях, стало быть, тебя твой «Ромео» посещает?
— Стало быть! — Огрызнулась, с трудом соображая, что машет красной тряпкой перед мордой разъяренного быка. — Так что, забирай обратно…
— Нет!
— Ну, сам подумай, Слав, зачем они мне?
— Дегенерату своему от меня передашь, в качестве компенсации! — Отчеканил сурово, буквально опаляя ее кожу арктическим холодом. — А то, лишила подарка бедного хлюпика. Не спит теперь ночами, наверное! Волнуется!
— Юра — не дегенерат! — Воинственно вскинула подбородок, готовая растерзать обидчика за оскорбление брата. — Это во-первых! А во-вторых — не переживай! Без подарка он, в любом случае, не остался!
— Как интересно! И что же ты ему подарила, Синичка?
— Не твое дело!
Красницкий крепко призадумался.
А после произнес нараспев, с откровенной издевкой:
— Юра? Ох, Юра, Юра! А фамилия у Юрочки имеется?
— Зачем тебе ее знать?
— Банальное любопытство! Надеюсь, он — реальный человек, а не «воображаемый друг»?
— Конечно, реальный! По-твоему, у меня не может быть парня?
— Скорее да, чем — нет!
Обидно. До боли. До скрежета зубов.
Ладно. Юрка простит ей эту маленькую ложь.
Обязательно, простит.
— Чижов! Доволен?
Слава прыснул со смеха, будто ничего забавнее в своей жизни не слышал:
— Чижов? Чижов? У-ха-ха! Прямо, не парочка, а птичье гнездо, какое-то, получается! Синичка и Чиж! Пф! Погоди. Погоди…ЧИЖ?
Он ошеломленно уставился на девушку. Замер, порывисто дыша.
И побледнел, точно всю кровь из него выкачали в одночасье.
— Серьезно? — От былой веселости в голосе не осталось и следа. — Юрка Чижов, из седьмого лицея?
Будучи весьма озадачена странной реакцией одноклассника, Ирина лишь настороженно кивнула.
И тут же услышала напряженное шипение Славика:
— Это…это же шутка, да?
— Нет!
Теперь Красницкий буравил девушку совершенно иным взглядом.
Потерянным. Болезненным. Потухшим.
С таким глубоким упреком и разочарованием смотрел, что во рту стало горько от подступившей желчи.
Чувствуя неладное, Синицына тихонько уточнила:
— Только не говори, что знаешь его! Что вы знакомы!
Тишина. Мучительная тишина.
Лишь спустя некоторое время, Вячеслав удостоил ее ответом:
— Трудно не знать человека, с которым тренируешься бок о бок, почти восемь лет! Которого считаешь…другом!
«Ой, нет!»
Больше на Ирину он не смотрел. Отступил на шаг, столь сильно стискивая кулаки, что хрустнули пальцы. А после, и вовсе решительно зашагал в сторону выхода.
— Эй! Ты куда собрался?
— Домой!
— Но, Мосолов сказал русским языком…
— Мне плевать!
— Считаешь себя, главнее директора?
Красницкий остановился у самой двери.
Резко развернулся, и девушка испуганно отшатнулась.
Ведь, таким свирепым видела его впервые.
Его трясло. Сильно. Прилично лихорадило.
— Нет! — Рявкнул он, вдруг. — Считаю, что растерзаю тебя, сучку, голыми руками, если не уйду! Прямо здесь! Прямо сейчас! Придушу, и дело с концом! Ты этого хочешь? Да?
— Но…за что? — Глаза нещадно жгло от подступивших слез, готовых пролиться в любую секунду. — Я, ведь, ничего по-настоящему плохого тебе не сделала!
— Ничего не сделала, говоришь? — Глухо отозвался молодой человек. — Ты…я знаю…ЗНАЮ, что именно ты подарила ему, на совершеннолетие! Он во всех подробностях поведал мне, какой «сюрприз» организовала для него его малышка! Молодец, Синичка! Хорошо на нем порхаешь! Твой парень от тебя без ума!