Глава 29

Он выглядит потерянным.

Запутавшимся и обозленным.

Я кожей чувствую штормовую энергетику, которая исходит от него. И это мешает отдаться эмоциям и продолжить глупо пререкаться. Я завелась в какой-то момент и сама толком не помню, что отвечала ему. Но сейчас я наконец выдыхаю полной грудью и вижу перед собой его лицо. Не противные воспоминания из прошлого, не обиды и обещания себе быть сильной, трезвой, гордой… Нет. Я смотрю на него в эту минуту.

И вижу излом.

Он не может принять решение.

И поэтому просто ждет, когда истечет время.

Его осталось чуть. Осталось так мало, что это уже можно принять за выбор.

Он не поехал в клинику…

Он дотянул до красной черты. Мне легко представить, сколько звонков Ванговской обрушилось на его телефон и телефоны его ассистентов. Одного пересечения с этой женщиной в роли соперницы хватило, чтобы уяснить, с каким азартом и жаром она добивается своих целей.

– Ты не поедешь в клинику, Нил, – говорю за него то, что переливается всеми гранями очевидности. – И дело не только во мне.

– Нет, мне больше нравится думать, что виновата именно ты.

Он усмехается.

Удивительно, как быстро он реагирует на мой смягчившийся тон.

Молниеносно просто.

Он даже прикрывает глаза на секунду. Проглядывает усталость, которая набрасывает на его черты темную краску. Словно он воспринимал мой холод как тяжелый груз, который держал из последних сил.

– Ты появилась в моей жизни и сломала все установки.

– Скорее, подтолкнула в правильном направлении.

Я утыкаюсь плечом в стеклянную перегородку и смотрю на него снизу вверх. Между нашими телами остается пространство, которое никто из нас не пытается разрушить. И так слишком хрупко, и так по тонкому льду.

– Ты просто вспомнил о своих желаниях, – продолжаю и не реагирую на его кривую улыбку, которая означает, что он услышал пафос в моих словах. – Ты оживаешь, Нил. Я не знаю, как назвать это изящнее… Тебе поэтому так плохо, это как ломка.

– И сколько меня будет ломать?

– Без понятия. – Я пожимаю плечами. – И я не знаю, как тебе спасти свою компанию. Может, это вообще невозможно. Люди иногда проигрывают, в том числе хорошие люди.

Эту мысль ему сложно принять.

Он кривится, а потом резко разворачивается. Падает на перегородку и запрокидывает голову, словно на потолке можно найти подсказку. Он некоторое время молчит, и мне не хочется нарушать тишину. Между нами происходит что-то странное, но важное. Я замираю, доверяя своей интуиции. Ловлю штиль, который отодвигает чувства на второй план. Мы стоим на той границе, когда еще рано говорить и признаваться, но и отталкивать поздно.

Я ведь тоже ожила рядом с ним.

Пусть короткой опаляющей вспышкой, но она случилась.

И может, я мучаюсь той же ломкой.

– Ты сможешь простить меня?

– Нил, я… Я сейчас не готова говорить об этом, для меня это слишком, я могу начать кричать, – я не нахожу правильных слов, чтобы объяснить, и поэтому перевожу тему – выставляю границу, за которую пока не готова перейти. – Мне нужно подписать какие-то бумаги на квартиру?

Нил с трудом перестраивается на деловой разговор. Он кивает и отодвигает перегородку. Бумаги валяются на полу в гостиной. Видно, он обронил их и не заметил.

– Где желтые стикеры, – подсказывает Аверин и протягивает мне бумаги.

Я вытаскиваю ручку из папки и делаю росчерк один за другим.

– А это что? – спрашиваю, разворачивая красивый буклет. – Инструкция? Не знала, что у квартир бывают инструкции.

– Я могу отвезти тебя?

– Куда? – Я поднимаю на него глаза.

– Не знаю. Куда ты собиралась потом?

– Мне нужно заехать в модельное агентство, для нас провели кастинг…

– Для нас?

– Я помогаю Виталию. Помнишь стилиста, который готовил меня к встрече с акционерами?

Нил кивает, хотя по нему заметно, что лица стилистов не задерживаются в его памяти.

– Можно сказать, я нашла себе новую стажировку.

– Ты теперь занимаешься модой?

– Да, мне это интересно. – Я собираю бумаги обратно в папку и прижимаю ее к груди. – Там точно веселее, чем в НилИнвест.

Аверин придерживает дверь, пропуская меня.

– Так я могу подвезти тебя?

– Агентство на другом конце города, – предупреждаю его.

– Хоть в области.

Я задумываюсь.

Стоит или нет?

Чего я хочу на самом деле?

– Хорошо, Нил, – я киваю, – тогда я не буду продлевать аренду машины.

– Ты водишь арендованную машину?

– Да. А что?

– За ними плохо следят, они могут быть в ужасном состоянии. И ты никогда не знаешь, кто пользовался машиной до тебя.

– О боже, – я протяжно выдыхаю.

– Я не шучу, Александрина. Это не лучшее решение.

– Хорошо, впишу в свой список фобий.

Теперь он выдыхает недовольно.

Мы проходим в кабинку лифта. Я едва сдерживаюсь, чтобы не уточнить, насколько опасно пользоваться лифтом, ведь его тоже может обслуживать плохая компания, а уж кнопки трогает кто угодно. Без перчаток!

Нил проводит меня к своему спортивному седану. Я, как и в первый раз, немножко зависаю, любуясь им. Изящные благородные линии и ретро-стилистика – все-таки эта машина идеально подходит Аверину.

– Я сама, – я пресекаю его ухаживания и распахиваю дверцу самостоятельно.

– Страха не появилось? – спрашивает Аверин, садясь за руль. – После аварии.

– Нет, я в порядке. Хотя первое время ждала, что будет сложно. Но я где-то слышала, что нельзя затягивать и лучше побыстрее садиться за руль после происшествия.

Я показываю ему адрес на экране, после чего Нил заводит мотор. Он отлично водит и ориентируется в потоке, так что мы приезжаем даже раньше, чем я думала. И это отлично, у меня будет больше времени для просмотра анкет моделей. Виталий попросил меня отобрать мужские типажи, доверившись моему вкусу.

– Спасибо, – бросаю Аверину и выхожу из машины.

Он тоже тянется следом, что удивляет меня. Я гляжу на него с вопросом.

– Я хотел проводить…

– Не нужно. – Я качаю головой и понимаю, что некоторые вещи все-таки придется произнести вслух. – Нил, я не желаю ругаться и злиться на тебя, тратить время на негатив, мне для этого достаточно бывшего мужа. И я, наверное, даже хочу, чтобы у тебя всё сложилось. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко… Но это не значит, что я готова дать нам второй шанс.

Я закрываю дверцу машины до щелчка.

– Пока, Нил.

Я не дожидаюсь ответа и ухожу. Хотя это сложно… И не оборачиваться тоже сложно. А еще труднее переключиться на работу. Первые минуты я рассеянно киваю, но потом заставляю себя заниматься делом. Начинаю слышать других людей и понимать их вопросы.

– Фото и видео, – произносит менеджер – брюнетка средних лет в потертом пиджаке. – Мы подготовили свежие снимки и видеоматериалы.

Она подводит меня к мягкой зоне и кладет на столик увесистые папки. Я сажусь между шелковых подушек и открываю первую папку.

– Я включу фоном. Если что, всегда можно перемотать и посмотреть того, кто заинтересовал, – говорит менеджер и включает большую плазму, которая висит на стене.

Так пробегает больше четырех часов. Я разглядываю молодые мужские лица, смотрю на то, как они двигаются на экране, и пытаюсь представить, как они будут выглядеть в одежде бренда Виталия.

– Номер шесть и семнадцать. – Я выкладываю две фотокарточки в центр стола. – Это фавориты, идеально подходят.

Мы набираем еще пять кандидатур, выстраивая своего рода пирамидку – от идеальных к тем, кто просто чем-то зацепили.

– Я согласую с фотографом.

– Да, отлично. – Я киваю менеджеру и прощаюсь: – Я буду ждать звонка.

Я забираю папку с отобранными снимками и выхожу на крыльцо. Там мое внимание привлекает высокий охранник.

– Александрина Викторовна, вам просили передать.

Он протягивает мне ключи на фирменном брелке, которые я сразу узнаю. Я оборачиваюсь через плечо и замечаю машину Аверина на стоянке.

– Да, спасибо, – отвечаю потерянно и сжимаю ключи.

Он оставил мне свою машину?

Свою любимицу, на которой я один раз прокатилась, чтобы насолить ему?

Я подхожу к спорткару.

Только сейчас вижу, что царапины на ней нет. След моего неаккуратного обращения, который остался после моей поездки на ней, убрали.

Я кручу ключи в ладони и переступаю с ноги на ногу. В прошлый раз во мне бушевала злая решимость, а сейчас всё по-другому. Но я даже немного соскучилась по ней. К таким машинам, с характером и историей, моментально проникаешься и действительно хочешь оказаться за рулем еще раз.

Ладно.

Он же сам. Я даже не просила.

И заморачиваться с арендой не придется, что тоже плюс.

Я открываю дверцу и опускаюсь в водительское кресло. С улыбкой вспоминаю, как в первый раз не могла понять, как можно изящно забраться в столь низкую машину. Но, как оказалось, нужна практика, и только. Ну и йога, да. Я ведь так и продолжила заниматься по утрам, скачав простенькое приложение на телефон.

Я возвращаюсь в отель, куда вскоре приезжает Виталий. Мы обсуждаем мою встречу с модельным агентством. Виталий довольно кивает и отбраковывает всего одну кандидатуру.

– Прекрасно, Александрина. – Он потирает руки, а в его глазах вспыхивают бенгальские огоньки. – Мы снимем шикарный кампейн.

Я хмурюсь.

– Виталий, а что это такое?

– Рекламный ролик для продвижения. В нашей индустрии их так называют.

– Мне понадобится словарь.

Он уезжает, а я поднимаюсь в номер, чтобы принять душ. Я выключаю свет в ванной комнате и зажигаю свечи, к которым пристрастилась в последнее время. Вообще, я поняла, что, когда всё начинает рушиться, такие мелочи как раз и спасают. Не дают забыть, что ты красивая женщина, которая еще найдет свое счастье. Новый пиджак, легкий макияж, приятный аромат свечей, стук каблучков, утренняя растяжка, капучино с густой пенкой… Да что угодно, лишь бы напоминало, что в жизни полно красок.

Я сбрасываю одежду на кафельный пол и становлюсь под теплый поток воды. Согреваюсь и в какой-то момент перестаю запрещать себе и думаю о Ниле. Вспоминаю его напряженное лицо, когда он пытался подобрать правильные слова. Они не шли к нему, и он хмурился сильнее. И так смотрел на меня, что даже сейчас пересыхает в горле. Я, оказывается, запомнила так много его жестов, интонаций…

Много его.

Или в самый раз?

Ведь в груди разжимается пружина, и становится легче дышать. Я не прячусь от своих эмоций и чувствую, что мне хорошо, когда я думаю о нем. А вот пытаться выкинуть его из головы и сердца – настоящая пытка.

Я заворачиваюсь в махровый халат и выхожу из ванной. Как раз в этот момент раздается стук. Я поправляю запах халата и подхожу к входной двери. Наверное, обслуживание. Виталий с видом знатока сказал, что в этом отеле изумительно делают глинтвейн, и заказал мне его вместе с ужином.

Я открываю дверь и вижу перед собой Сережу.