Глава 19

Семинар проходит как в тумане и впервые в жизни я боюсь, что преподаватель назовет мою фамилию. Думаю, ответ на вопрос я бы нашла, но вот силы, чтобы этот ответ озвучить… не факт.

Звонок в конце пары меня радует и раздражает одновременно. Ну почему он такой громкий-то??

Марат продолжает быть моим верным рыцарем и отправляется за кофе, я же сажусь на подоконник и даю себе последний шанс привести мысли в порядок. Через 20 минут начнется конференция, от нее, без преувеличения, зависит моя будущая карьера. Если Вениамин Игнатов действительно надумал взять стажера в свою компанию, то я просто обязана сделать все, чтобы он выбрал меня. Да, сегодня не самый мой лучший день, но уверена, даже с похмельем я смогу произвести на него впечатление. Особенно если выпью этот чертов кофе. Где там Скалаев застрял?

Видимо, почувствовав мое отчаяние, Марат, наконец, материализуется рядом со мной со стаканом ароматной жидкости.

— Спасибо! — В знак благодарности я повисаю у него на шее и чувствуя его недоумение, поясняю: — Слева по курсу Алиса. Судя по ее взгляду, она крайне недовольна тем фактом, что ты сегодня подрабатываешь моим «мальчиком принеси-подай».

— Для тебя — все что угодно, — громче, чем нужно заявляет он и уже тише произносит, кивая на мой кофе: — Как же эта хрень воняет. Пей давай скорее и я тебя провожу на конференцию, а то еще заблудишься по дороге. От вас, алкашей, можно чего угодно ожидать.

Он отходит в сторону наших одногруппников, которые судя по доносящимся до меня обрывкам разговора, обсуждают предстоящую конференцию. Главной темой, разумеется, является появление Игнатова.

Одним глотком допиваю остатки кофе и встаю с подоконника, но не успеваю сделать и пары шагов, как на меня налетает Алиса и по груди растекается горячая жидкость. Я замираю с широко раскрытыми глазами, оценивая ущерб: во-первых, мне горячо. Во-вторых, на моей белоснежной блузке красуется огромное темное пятно.

— Ой, прости пожалуйста, — вполне искренне говорит она, — я тебя не заметила.

На секунду я ей даже верю, но потом перевожу взгляд на пустой бумажный стаканчик в ее руке и понимаю, что он идентичен моему, то есть кофе она купила в автомате. Уверена, пить его она не намеревалась, такие как она предпочитают дорогущий кофе из кафетерия. Впрочем, ее следующие слова подтверждают мою догадку.

— Хочешь, я оплачу химчистку? Хотя, думаю, дешевле будет просто купить новую блузку. Я слышала, в «Смешных ценах» сейчас распродажа.

Она походкой от бедра удаляется в сторону кафетерия, а я все еще стою с открытым ртом и пытаюсь прийти в себя.

Где-то рядом с ухом раздается гневная матерная тирада и я чувствую руку Марата на своей талии. Он довольно мягко, но настойчиво тащит меня в ближайший женский туалет. Внутри две девушки поправляют макияж перед зеркалом, но при виде нас они моментально испаряются. Чудеса просто… хотя, возможно дело в том, что я подхватила его матерную тираду и теперь мы исполняем ее недружным хором.

— Это я виноват. Какого хрена я решил тебя втянуть в наши игры? Прости, Дарья. Я честно не ожидал, что Алиса так отреагирует.

— Какая уже разница кто виноват? Но ты знаешь, я, пожалуй, приму твое приглашение на «Фабрику».

— Серьезно? — его глаза округляются. — После этого?

— Именно после этого. Если ее наши обнимашки на парковке так задели, представляю что с ней будет завтра. Надо только надеть платье, которое не жалко.

Я опять осматриваю свою пострадавшую блузку и печально спрашиваю:

— Как я в таком виде на конференции появлюсь?

— Может, прикроешься учебником?

От моего язвительного ответа его спасает появление Полины, подруги Булавина. Мы оба злобно уставились на нее, но она лишь пожимает плечами и направляется в дальнюю кабинку. В универе что, мало уборных? Не знаю почему я злюсь на Полину, она-то здесь точно не причем. Но я знаю, что она дружит с Алисой, по крайней мере я их часто видела за одним столом в кафетерии. Как и Булавина, кстати. Вот прелесть! Он, наверное, знатно посмеется над тем как Алиса отомстила за себя и за то что я не прониклась благодарностью за его благотворительность.

— Пятно не такое уж и большое, — продолжает Марат. — Если распустишь волосы и уберешь вперед, они закроют его почти полностью.

— И буду похожа на девочку из «Звонка»?

Я подхожу к раковине и предпринимаю отчаянную попытку застирать пятно прямо на себе. Получается у меня так себе и от этого я злюсь еще больше. Полина подходит к раковине, и все так же игнорируя наши злобные взгляды, начинает как ни в чем ни бывало мыть руки.

Скалаев скептически глядя на мое разрастающееся пятно, предлагает:

— Давай я тебе дам свою толстовку? Подумаешь, будет немного оверсайз.

Я критически оглядываю его черную толстовку с физиономией какого-то безобразного монстра и отрицательно качаю головой. Уж лучше голой пойти.

— Марат, блин, на этой конференции будет вся кафедра и потенциальные работодатели, и тут я во всей красе в мужской толстовке!

Я тяжело вздыхаю и закрываю ладонями глаза:

— Где ближайший магазин? На твоей тачке можно успеть…, — я смотрю на часы и с силой ударяю ладонью по раковине, представляя на ее месте лицо Алисы.

— В таком виде мне лучше там вообще не появляться.

— Окей, — вздыхает Полина, картинно закатывая глаза, — хватит драмы, давай меняться.

С этими словами она начинает расстегивать пуговицы на своей блузке и заметив, что никто из нас не шевелится, бросает Марату: — Снимай это убожество. Вам повезло, что моя репутация сейчас находится на уровне «хуже уже не будет», потому что раньше я бы это на себя не надела даже под угрозой расстрела.

Я перевожу растерянный взгляд на Марата, в котором читается «ты тоже это видишь»? Скалаев пожимает плечами, но толстовку с себя стягивает и, оставшись в черной борцовке, бросает ее Полине.

Я буквально срываю с себя испорченную блузку и скомкав ее, кидаю в урну. Алиса права, блузка стоила копейки, но это, конечно, не отменяет тот факт, что она злобная стерва.

— Вау, — вдруг произносит Полина, глядя на мою грудь, обтянутую белым кружевом.

Я улыбаюсь и подмигиваю ей: — Ответное вау.

Благодаря альтруизму Полины мое настроение стремительно ползет вверх, поэтому мы обе начинаем смеяться. Но наше веселье прерывает вдруг ставший хриплым голос Марата:

— Дамы, если вы сейчас начнете целоваться, ну или хотя бы потрогаете друг друга, хоть минутку, мой мазератти ваш.

— Придурок, — беззлобно бросаю я, поспешно застегивая последние пуговицы. Скалаев, хоть и отвернулся как истинный джентльмен, но продолжал наблюдать за нами в зеркало.

— Я серьезно, — не унимается он. — У меня незакрытый гештальт! Клянусь вам, самое первое порно в моей жизни начиналось точно так же: школьная раздевалка, две любопытные красотки...

Я закатываю глаза и прошу друга:

— Замолкни, пожалуйста, — и уже обращаясь к своей спасительнице, говорю: — Так, теперь когда твоя одежда на мне и у тебя уже нет шанса передумать, я все-таки спрошу: зачем тебе это? Мы ведь едва знакомы!

— Алекс, — не задумываясь отвечает она. — Так что можешь оставить слова благодарности для него, ему будет приятно. Он бы меня не простил если бы я просто прошла мимо.

— Спасибо, — растерянно бормочу. Я, конечно, не думала, что она скажет, что отдала мне свою блузку просто за мои красивые глаза, но и такого варианта просто не ожидала. Причем здесь Булавин? Какая ему разница в каком виде я заявлюсь на конференцию и заявлюсь ли вообще?

— Не хочется прерывать столь трогательный момент, — подает голос Марат, — но до конференции у тебя шесть минут.

Я снова чертыхаюсь и бегу к выходу, на ходу продолжая раздумывать над словами Полины. Что она имела ввиду? И на кой черт ему сдались мои слова благодарности? Может, она в курсе, что я его не поблагодарила за ремонт машины и это был сарказм? Ладно, об этом я подумаю позже. Сейчас надо настроиться на профессиональный лад и показать всем истинное лицо Дарьи Савельевой.