Глава 22

В том, что Александр Булавин — человек слова, сомневаться не приходится. Он наглядно демонстрирует серьезность своих намерений и расстегивает верхнюю пуговицу моей блузки. Глаза свои абсентовые при этом с меня не сводит и я вижу насколько расширены его зрачки. Осточертело гадать, говоришь? Верю, верю.

Чертово похмелье, долгое воздержание и красноречивые картинки вчерашнего вечера… после намеков Булавина, в моей памяти словно прорвало плотину и теперь они мощным потоком несутся и смывают на своем пути все остальные мысли. Например, о том, что мы в кабинете моего научрука и он в любую минуту может сюда заявиться.

Я собираю последние силы и кладу ладонь на его пальцы.

— Не надо, — глухо хриплю.

— Не надо потому что тебе не нравится или потому что татуировка не там? — отчетливо слышу нотки разочарования в его голосе, но на остальные пуговицы он больше не покушается.

— Не там, — отвечаю на автомате и спохватившись добавляю: — И потому что не нравится.

Его губы растягиваются в едва заметной улыбке и он предлагает:

— Давай так: если ты сейчас говоришь правду, я оставлю тебя в покое. И даже извинюсь. Но если ты врешь… я трахну тебя прямо здесь, на этом столе. Договорились?

— Договорились, — упрямо заявляю я более уверенным голосом. Вряд ли он сейчас из своих широких штанин достанет детектор лжи, да и руку он на моем запястье не держал, то есть повторить финт Шерлока-Камбербэтча и сосчитать мой учащенный пульс тоже не сможет. Главное, стоять на своем и быть убедительной. С телом я как-нибудь потом разберусь.

Но Булавин и не думает верить мне наслово, и пока его глаза изучают мое лицо, на котором я всеми силами пытаюсь изобразить равнодушие и даже негодование, его руки возвращаются на мои бедра. Горячие пальцы уверенно прокладывают дорожку вверх и я с шумом выдыхаю, когда до меня, наконец, доходит как он собрался проверять правдивость моих слов. Еще несколько сантиметров и Булавин с легкостью убедится, что я солгала и его действия мне на самом деле нравятся. Очень.

Его пальцы замирают в опасной близости от моего нижнего белья и я понимаю, что он ждет моей реакции, дает мне последний шанс себя остановить. Я открываю рот, хотя сама еще до конца не понимаю чего хочу… сказать, чтобы он остановился? Или умолять, чтобы продолжал?

Не дождавшись ответа от меня, Алекс опускает глаза вниз и с его губ слетает не то стон, не то рык. Я тоже перевожу взгляд на свои ноги, уже догадываясь что вызвало такую реакцию.

Я даже не заметила на каком этапе подол моей юбки задрался, но сейчас не только пальцы, но и взгляд Булавина касается татуировки на внутренней поверхности моего левого бедра. Он завороженно проводит пальцем по контуру чашей весов правосудия и, кажется, именно в этот момент мы оба понимаем, что обратного пути уже нет.

Его правая рука остается на моем бедре, а левой он с силой притягивает меня за шею, накрывая мои губы своими. Его язык проскальзывает внутрь и я полностью растворяюсь в его вкусе. Он горячий, настойчивый, дерзкий и самоуверенный. И такой желанный. Его поцелуй обжигает и сметает остатки сомнений, которые у меня еще были. Запускаю руки в его волосы в то время как мои ноги обвиваются вокруг него. Легкие раздирает от фантомного запаха океана и я готова нырнуть в самую глубь, несмотря на то, что плавать никогда не умела…

В этот поцелуй мы оба вмещаем все то, что копилось все эти дни с нашей первой встречи, все то сексуальное напряжение, что с каждым разом разрасталось внутри все больше и больше. В воздухе искрит и даже потолочная лампа начинает неистово мигать. Хотя возможно мне просто кажется, потому что я часто-часто моргаю, все еще не в состоянии до конца поверить в реальность происходящего.

Мои руки хаотично перемещаются по его телу, жадно трогают волосы, спину, живот, плечи… я как будто пытаюсь запомнить каждую мелочь в максимально короткий срок. Словно дорвалась до своей самой заветной детской мечты.

Комкаю мягкий материал его рубашки и вытащив заправленный край из брюк, кладу руки на его голый живот. Как я предполагала — каменные кубики пресса и стальной каркас мышц. Я знала, что ты меня не разочаруешь, Булавин!

Судя по его реакции, а не заметить ее довольно сложно — настолько явно она упирается мне в бедро, мое тело ему тоже пришлось по вкусу.

Он стягивает резинку с моих волос и они густым каскадом падают на плечи, Алекс проводит по ним рукой, немного тянет, так что я выгибаюсь и подставляю ему шею, на которой через мгновение оказываются его губы. Мы дышим, словно марафонцы, и я ловлю себя на мысли, что еще чуть-чуть и начну постанывать словно порнозвезда.

Каждое его движение, каждое касание отзывается в моем теле всепоглощающим восторгом, поэтому когда я чувствую его пальцы на резинке моих кружевных танга, мысли о том чтобы его остановить даже не посещают мою перевозбужденную голову.

На мгновение ему приходится отстраниться, чтобы стянуть белье через мои туфли и тело каждой клеточкой возмущается его отсутствию, а через секунду я чувствую горячее дыхание на бедрах и его язык опускается на мою тату. Да… она явно не давала ему покоя, тут он не преувеличивал.

Запускаю руку в его густую шевелюру и с губ срывается тихий стон, когда он очерчивает контур чашей весов горячим языком, слегка прикусывает кожу, целует. Внутри все сжимается от предвкушения и тело пробивает крупной дрожью.

Но вместо желанного продолжения, Алекс резко встает, одергивает мою юбку и делает несколько шагов назад, безуспешно пытаясь смыть с лица маску возбуждения. «Это что, розыгрыш такой?», — успеваю подумать, прежде чем дверь за моей спиной открывается и в кабинет заходит Луговой.

Господи, хорошо что хоть один из нас вовремя услышал его шаги! Представляю что бы было если бы он застал Булавина в столь компрометирующей позе между моих ног…

Я, вдруг, понимаю, что до сих пор сижу на столе Лугового и резко спрыгиваю, радуясь, что сегодняшняя юбка гораздо длиннее той, что я надевала в клуб.

— Я вам не помешал? — выдает преподаватель, прочистив горло.

— Нет, я как раз ухожу, — расслабленно кивает Булавин и мне остается только позавидовать его актерским способностям. Мне кажется, что Луговой легко может прочитать на моем лице всю гамму эмоций и догадаться чем мы тут занимались в его отсутствие. Он одаряет Алекса подозрительным взглядом, а я с облегченно вздыхаю, когда замечаю, что полы его рубашки, которые я в порыве страсти выдернула из штанов, скрывают возбуждение от посторонних глаз.

Дверь за Булавиным закрывается и мы с преподавателем встречаемся взглядом. К моему удивлению, Олег Валентинович смотрит на меня не с укором, а скорее с жалостью. Я жду от него комментариев или очередного предостережения, но Луговой хранит молчание и продолжает буравить меня взглядом. Я же опускаю глаза в пол.

И нет, не потому что чувствую себя настолько виноватой, что не могу смотреть в глаза своему научруку. Я пытаюсь взглядом отыскать свое нижнее белье. Куда, черт возьми, Булавин дел мои трусы??