Глава 25

Я инстинктивно делаю шаг назад и Алекс переступает через порог вслед за мной.

— Привет, Даарья, — протягивает он, заглядывая мне за спину, будто ожидает увидеть там смятую кровать и половину университетской футбольной команды. У нас, вообще, есть футбольная команда, интересно?

— Привет, Александр, — пытаюсь придать голосу равнодушия. Раньше надо было здороваться, а не с Полиной зажиматься. И нет, тот факт, что я сама еще пару минут назад обнималась со Скалаевым, не мешает мне злиться на Булавина. — Я, вообще-то собиралась уходить. Но ты не стесняйся, располагайся. — «Надеюсь, ты шандарахнешься отсюда в темноте», — добавляю уже мысленно.

— Что, Скалаев заждался?

— Точно, — киваю я. — Некрасиво с моей стороны заставлять его ждать. У нас еще много планов на этот вечер.

Я пытаюсь протиснуться мимо него, но он делает шаг в сторону и преграждает мне путь.

— Я прекрасно знаю, что между вам ничего нет. Актеры из вас, надо признаться, так себе. Но это не значит, что мне было в кайф смотреть на ваш дешевый спектакль.

— Ну конечно, куда уж нам до вас с Полиной, — не могу удержаться от язвительного ответа.

Глаза Булавина, подсвеченные тусклым светильником, довольно вспыхивают:

— Ты ревнуешь... Я же говорил тебе, что Полина моя подруга. Тебе не о чем волноваться.

— Волноваться? С какой стати? Это ей стоит переживать о твоей внеклассной деятельности в стенах университета.

— Кстати об этом, — произносит он, игнорируя мою колкость. — Ты, кажется, что-то забыла вчера.

При этих словах он достаёт из кармана джинсов черные танга и мои щеки вспыхивают огнем. Остается только порадоваться, что здесь по-прежнему довольно темно, света едва хватает чтобы разглядеть силуэты. Я цепляюсь пальцами за кружево и резко тяну на себя, ожидая подвоха в виде сопротивления со стороны Булавина, но он спокойно выпускает мое белье из рук. Я поднимаю на него удивленный взгляд и это становится моей роковой ошибкой, абсентовые глаза ловят меня в капкан и я снова проваливаюсь в воспоминания о вчерашнем дне.

Он стоит в нескольких шагах от меня, но я явно чувствую его руки на своих бёдрах и горячее дыхание на шее. Я хочу, чтобы Алекс ушёл, чтобы перестал смотреть на меня так пристально и самое главное, чтобы мое тело перестало так откликаться на него, ведь он — воплощение всего того, что я презираю в парнях: наглый, беззаботный, богатый, живущий одним днём!!

Но ещё больше я хочу, чтобы он, наконец, сделал шаг вперёд и поцеловал меня. Я нервно облизываю губы и, видимо, Алекс расценивает это как призыв к действию, потому что его рот накрывает мой.

Его губы — опьяняющая смесь напора и мягкости. Кожа вокруг моей тату начинает приятно покалывать от воспоминаний его горячего языка на ней и тепло нежной волной разливается по всему телу. Я обхватываю его шею руками и отвечаю на поцелуй, вливая в него все запутанные, безумные и глупые чувства, которые меня переполняют. Он в одно мгновение стирает все мои вчерашние сомнения насчет себя, да и любые другие мысли улетучиваются. Трусь о шершавый подбородок, до хруста в пальцах сжимая его плечи, притягиваю Алекса еще ближе к себе, будто эти жалкие миллиметры между нами могут помешать мне насладиться его близостью сполна.

Я чувствую его руки на своих волосах, он нащупывает резинку, стягивающую их в тугой пучок, уверенно тянет и проводит пальцами по распущенным волосам.

— Дааарья, — выдыхает он в мои губы и от того как тягуче он произносит мое имя, внутри все сжимается, чтобы затем распуститься оглушительным фейерверком, который заглушает все разумные мысли. Вместо них мое подсознание выдает лишь похабный речитатив: хочу, хочу, хочу! Хочу этого самодовольного мальчишку, этого самоуверенного нахала! Я хочу Алекса Булавина. Здесь и сейчас. И будь что будет!

Он толкает меня к стене, но на этот раз я абсолютно не чувствую дискомфорта от соприкосновения с холодным бетоном. Алекс задирает подол моего платья и по памяти проводит пальцами по контуру весов правосудия. Его прикосновения настолько приятны, что я охаю и забыв все правила приличия, поднимаю ногу ему навстречу, обвиваю вокруг бедра и бесстыдно трусь о выдающийся бугор в его штанах.

К действительности меня возвращает его хриплый голос:

— Бл*дь, Дарья, не здесь, — он морщится, словно сам не может поверить своим словам. Я, честно, признаться, тоже в шоке, что из нас двоих именно он проявил здравомыслие и сообразил, что открытая терраса — не самое удачное место для любовных утех в октябре. Я уже молчу про то, что в любой момент сюда может заявиться Марат или кто-то из его друзей.

— Даже не думай затащить меня в одну из тех комнат, — замечаю, что мой голос тоже почему-то охрип.

— И в мыслях не было. Я пи*дец как тебя хочу, но не здесь, не так…

Из рук он меня не выпускает, но и целовать перестал, что весьма огорчает, поэтому я даю себе ровно две секунды на раздумья, а потом выуживаю из сумки ключи от машины и помахав ими перед его носом, спрашиваю:

— К тебе или ко мне?

— К тебе, — отвечает не мешкая, — покажешь свой скрипучий диван, кухонных стол и коврик для йоги.

Я предлагаю Булавину разделиться и встретиться на парковке, но он и слышать об этом не хочет, подозревая, что я сбегу, как только окажусь рядом со своей машиной. Я даже не пытаюсь его переубедить, понимая, что скорее всего он прав.

Но вскоре выясняется, что я зря переживала насчет любопытных взглядов. Почти все внимание присутствующих приковано к сцене, на которой танцует Алиса. Одна. Даже на таком расстоянии я вижу насколько напряжено тело Скалаева, который замер в опасной близости от сцены. Интересно, ему настолько не нравится ее танец, или наоборот, нравится очень сильно? Надо будет поинтересоваться у него на досуге.

На парковке Алекс выхватывает у меня ключи и распахивает пассажирскую дверь:

— Без обид, Дарья, но я доеду быстрее.

— И сколько ни в чем неповинных машин при этом пострадает?

У него хватает совести поднять на меня невинные глаза, будто он не понимает о чем я:

— Ты въехал в мою тачку, Булавин! Забыл?

— Не знал, что ты такая злопамятная, — картинно удивляется он.

— А если бы знал, то что? Можно подумать, это бы тебя остановило!

— Не уверен, — признается он, — как показывает практика, когда ты рядом — остановиться очень сложно.

Мы, наконец, забираемся внутрь и та-дам… повисает неловкая пауза. К счастью, как только Алекс заводит машину, динамики оживают альбомом Линкин парк, который я слушала по дороге сюда и я подкручиваю громкость чтобы избежать необходимости разговаривать. Не так-то просто придумать о чем говорить с парнем, которого, вообще-то практически не знаешь, но с которым собираешься заняться безудержным сексом, Алекс выруливает с парковки и разгоняется до скорости гоночного болида. На моем стареньком «форде»!

— Эй, тебе слава Шумахера покоя не дает?

— Боишься? — он отводит глаза от дороги и прожигает меня взглядом. Мне кажется, или мы сейчас говорим не о поездке, а о том, что будет после? В любом случае, ответ одинаковый...

— Нет, — отвечаю честно.

Булавин возвращает глаза на дорогу, а вот его рука находит мою ногу и ложится приятной тяжестью на бедро. Даже сквозь материал платья я чувствую тепло.

Пару секунд я просто смотрю на его ладонь, а потом тяну вверх подол, так что теперь его рука касается голого тела. Алекс больше не отводит глаза от дороги, но его пальцы сначала легонько, а потом все сильнее сжимают мою кожу. Я непроизвольно развожу ноги в сторону и закрыв глаза, с тихим стоном откидываюсь на спинку сиденья. Сейчас перспектива воспользоваться одной из комнат второго этажа кажется мне не такой уж и плохой. Да и чем был плох тот балкон, в конце концов? Какого черта Фабрика Скалаева находится в таких чигирях? Эти получасовая поездка будет самой долгой в моей жизни! Поправочка: в наших жизнях. Судя по напряженному лицу Булавина, он сейчас тоже мечтает о карманном телепорте.