Глава 38. Алекс

На три вещи можно смотреть бесконечно. На то как течет вода, как горит огонь и как округляются глаза Дарьи Савельевой, когда она удивлена.

— Знаю-знаю, ты в шоке. Всех удивляет этот факт. Но что поделать, лазанья с морепродуктами нравится мне гораздо больше, чем классическая с фаршем.

— У тебя есть завод? — огромные глаза сужаются и теперь она смотрит на меня с подозрением.

— Да, — киваю я. — Но прежде чем ты действительно решишь начать охоту за моими драгоценными сперматозоидами, спешу тебя разочаровать — это совсем небольшое предприятие по изготовлению пластиковых изделий, которое находится в сибирском захолустье.

— У тебя есть завод, — повторяет она. — Сколько тебе лет? Двадцать?

— Двадцать один. Но завод у меня появился в семнадцать.

— В семнадцать ты еще был несовершеннолетним и никак не мог иметь в собственности завод.

Как я мог забыть с кем имею дело. Не могу сдержать улыбку глядя на ее серьезное выражение лица.

— Официально он принадлежал отцу, но управление было на мне.

— Эм.. обычно эту схему используют с точностью до наоборот, — хмурится она. — Твой отец не депутат, случайно? Это ж вроде они переписывают все свои заводы на детей и жен, чтобы не палиться с налоговой отчетностью.

С налоговой отчетностью у моего отца никогда не было проблем, а вот мысли о моем будущем беспокоили его денно и нощно. Он не хотел вырастить очередного безмозглого мажора, поэтому в детстве вместо сказок на ночь я засыпал под монотонное повествование об очередной удачной сделке и вместо парка аттракционов ходил на планерки в его офис.

Надо отдать ему должное, такие методы воспитания дали свои плоды. К пятнадцати годам я вполне мог самостоятельно провести анализ рынка и рассчитать маржу.

А в семнадцать, когда все мои сверстники готовились получить первые авто на день рождения, отец подарил мне завод. Купил его за бесценок на каком-то аукционе. К тому времени он не то что прибыли не приносил, а был по уши в долгах.

Отец сказал, что со следующего года полностью прекратит мое финансирование и если я и дальше хочу вести привычный образ жизни, то в моих интересах вывести завод из банкротства.

Я вижу ужас в глазах Дарьи и усмехаюсь:

— Не смотри на меня так, на самом деле все было не так плохо. Поначалу мне даже нравилось, несмотря на то, что было жутко сложно. Можно сказать, я держался исключительно на азарте. Учебу в школе никто не отменял, в то время в жизни Полины происходила полная жесть, поэтому первую половину дня я был на занятиях, потом проводил время с Полиной, а уже ночью пытался найти хоть какой-то заказ для завода. Здесь разница во времени была как раз на руку.

Первый контракт я заключил через три недели, а уже через полгода вывел завод на первую прибыль. Отец на радостях подарил мне крутую тачку и, кажется, был по-настоящему горд.

Дарья улыбается и впервые за время нашего знакомства я вижу новую эмоцию на ее лице. Дарья Савельева смотрит на меня… уважительно? И от этого мне тем более мучительно разочаровывать ее следующими словами.

— Ты ведь не думаешь, что все было так просто? — усмехаюсь я. — Разумеется, я все про*бал.

На радостях от удачной сделки, я наплевал на приближающиеся экзамены и отправился в Аргентину. Отец моего друга работал там в посольстве и он уже давно приглашал меня слетать туда вместе.

Я считал, что заслужил отдых. За предыдущие несколько месяцев меня настолько задолбали круглосуточные переговоры и поиски клиентов, что я без зазрения совести купил билеты, оставил записку отцу и отключив телефон, отправился в путешествие.

Я не рассчитывал, что отец одобрит мои самопроизвольные каникулы, но тем не менее, решил рискнуть. К моему удивлению, по прилету домой отец встретил меня в аэропорту тотальным спокойствием, с интересом слушал о моих приключениях и даже не стал выговаривать за самовольный поступок.

Но когда я добрался до своей комнаты, обнаружил, что стол полностью завален какими-то документами, факсами и счетами. Я начал разбирать бумаги и с ужасом осознал, что отец был верен своему слову — он по-прежнему не вмешивался в работу завода. За время моего отсутствия две сделки из трех сорвались из-за банальной ошибки, которую можно было бы исправить одним телефонным звонком. И судя по количеству пропущенных на моем телефоне и по еще большему количеству входящих сообщений на почте, мой заместитель пытался все исправить. Уверен, отцу они тоже звонили, но он предпочел не вмешиваться, так как ответственность за завод полностью лежала на мне.

— И ему было наплевать на потерянные деньги? — удивляется Дарья.

— Он купил этот завод не ради обогащения. Он хотел приучить меня к ответственности и порядку.

— Нормальные родители для этого покупают детям щенка, — скептически замечает она.

— Нормальные, да, — усмехаюсь я. — Мой отец никогда не стремился быть нормальным.

В общем, мне пришлось продать новую тачку чтобы расплатиться с долгами и выплатить зарплату. Но хуже всего было то, что после проваленных сроков, никто из прошлых клиентов не хотел иметь со мной дела.

В тот раз меня спас Голдштейн, мы заключили контракт на производство дорожных конусов. Авантюра чистой воды, если честно. Но зато этот заказ неплохо сказался на нашей репутации и если уже такие гиганты как «Голдтранс» не погнушались сотрудничать со мной, то компании поменьше тоже решили рискнуть, тем более, что я отчаянно демпинговал. Забив на прибыль я всеми способами пытался вылезти из очередных долгов. Такие качели из плюса в минус продолжались еще два года. Я, конечно, больше не исчезал в неизвестном направлении, но завод все равно продолжал дышать на ладан. Зато сейчас у нас есть постоянные клиенты, налаженная сеть поставок и долгожданная стабильность.

Какое-то время Дарья молчит и я начинаю собирать посуду со стола чтобы чем-то себя занять. Я в курсе, что вывалил на нее дохрена информации и ей надо время чтобы все переварить.

— Боже, — Дарья подносит ладони к глазам и чуть подается вперед, так что лицо скрывается за пеленой медных волос. — Сколько раз я называла тебя папенькиным сынком? Как ты, вообще, терпел мои подколы? Почему раньше не сказал, что у тебя есть работа? Черт, Булавин, ты же хренов владелец завода!! И я гордилась тем, что работаю в конторке Куприна?

— Эй, — я пытаюсь остановить этот поток сознания, — ты уж не разгоняйся. Магнатом я все-таки не стал и не забывай, у меня была фора — завод купил отец.

Мои слова не особо переубедили Дарью и она все еще избегает встречаться со мной взглядом. Какого хера я вообще решил ей обо всем рассказать. Выпендрился, называется. Подхожу к ней и убираю волосы от лица, они очень мягкие и пахнут лавандой, пропускаю несколько прядей сквозь пальцы и аккуратно разворачиваю ее к себе за подбородок.

— Это ничего не меняет, Даарья.