Глава 37

— О, Боже! — стонет Алекс, прикрывая ладонями глаза. — Не могу поверить, что он сказал тебе такое!

Булавин не злится, скорее он выглядит смущенным, будто его отец в красках поведал о том как они приучали малыша Алекса к горшку, а не обвинил меня в том, что я сплю с ним из-за денег.

Несмотря на обилие напитков и закусок на банкете, первым делом вернувшись домой, я ставлю чайник и разогреваю в микроволновке остатки вчерашнего ужина.

— Прости. Я бы никогда не оставил тебя одну рядом с ним, если бы знал, что он способен на такое. Не буду врать, что мечтаю стать отцом в двадцать, но мне кажется, здесь мы с тобой на одной волне.

Я с энтузиазмом киваю:

— Определенно.

— Так что не принимай его слова близко к сердцу, пожалуйста. Он уверен, что двадцать лет назад мама подстроила свою беременность и теперь во что бы то ни стало пытается предотвратить подобную ситуацию со мной. Знаешь когда он выдал мне первый презерватив? В двенадцать лет! Он тогда довольно подробно описал что меня ждет если я не буду предохраняться… Удивительно, что я после этого вообще начал половую жизнь.

Алекс усмехается, а вот мне все еще не до смеха. Заметив мое выражение лица, он продолжает:

— Серьезно, Дарья. Не принимай на свой счет. Мои родители тоже познакомились когда были студентами, только в отличии от твоих — даже изначально не было любви. Одна случайная ночь, мама забеременела, родители настояли на свадьбе… Честно говоря, тот факт что за двадцать лет они так и не развелись, говорит о том, что их связывает что-то большее, чем просто незапланированный ребенок, но тем не менее, отец до сих пор пребывает в уверенности, что тогда мама забеременела специально. Не то чтобы его родители были миллионерами, но мама была из неблагополучной семьи, поэтому, опять-таки по мнению отца, она вытянула счастливый билет выйдя за него замуж.

Начиная с подросткового возраста он мне твердил о важности предохранения. Серьезно, даже о том как важно мыть руки перед едой я слышал меньше, чем о том, как важно не забывать о презервативах. Наверняка в психологии есть подходящий термин для этого, что-то типа проекции собственного опыта или типа того...

— Точно, — подхватываю его мысль. — Только обычные родители записывают отпрысков в музыкалку если сами всю жизнь хотели научиться играть на пианино, а твой папаша грозно отпугивает всех твоих девушек.

— Не всех, — «успокаивает» меня Алекс, — насколько я знаю, ты первая.

— То есть, другие девушки не производили впечатление охотниц за твоими сперматозоидами?

— Не было других девушек, — разводит руками Алекс.

— Не было? — я таращусь на него не в силах скрыть свое удивление.

— Не в том смысле, — он смеется, видимо, догадавшись по моему выражению лица, что я с трудом могу представить его скромным девственником, который подарил мне свою невинность. — Просто раньше я не рассказывал им ни о ком, никого не приводил на подобные мероприятия, ну и ночевал обычно дома… да, возвращался, бывало, посреди ночи, но желания остаться ночевать у девушки у меня не было.

— Ты живешь с родителями? — Почему-то именно эта часть удивила меня больше всего, хотя мысленно я все-таки подсчитываю сколько раз за эту неделю Алекс оставался у меня.

— Да, — пожимает плечами, — так проще.

— Проще? — я не могу удержаться чтобы не подразнить его немного, — Или просто папочка зажал денег на отдельное жилье? Боится, что без его присмотра тебя тут же охомутает охотница за фамильными богатствами Булавиных?

— Я в состоянии сам купить себе жилье, Дарья.

— Копил карманные деньги начиная со школы? — не унимаюсь я, мысленно представляю как Булавин экономил на школьных обедах откладывая на квартиру.

— Вообще-то у меня есть работа, — усмехается он, забирая у меня из рук посуду.

— Работа? — тупо переспрашиваю я, понимая, что если бы тарелки все еще были в моих руках, сейчас бы они эффектно вывалились из моих рук.

— Почему ты раньше не говорил? — удивляюсь, вспоминая все те разы, когда я его подначивала папиной кредиткой и беззаботностью.

— Ты не спрашивала, — пожимает он плечами, раскладывая рагу по тарелкам.

Я было начинаю возражать, но тут же закрываю рот, потому что понимаю, что он прав. Я рассказала Алексу о проблемах с работой, о своей семье, о Луговом… но я ни разу не спросила о его жизни, эгоистично полагая, что у типичного представителя «золотой молодежи» просто не может быть проблем. И ведь дело не только в проблемах… я понимаю, что понятия не имею какие у него хобби, интересы…

— Я ужасная девушка, — заключаю с прискорбием.

— Девушка ты отличная, — мечтательно улыбается Булавин, видимо, вспоминая как самоотверженно я следовала инструкциям Евгения Соколова несколько часов назад.

— Но друг хреновый? — подсказываю я.

Булавин скромно молчит, делая вид, что усиленно жует, но и без его слов я понимаю, что налажала по этой части.

— Ладно, — я делаю глубокий вздох, решая, что если он терпел мое потребительское отношение все это время, то не против дать мне еще один шанс. — Расскажи мне о себе. Любые три факта.

Алекс на секунду задумывается, накалывая вилкой кусочки овощей, затем произносит:

— Я лишился девственности в четырнадцать лет с соседкой-студенткой.

Мое любимое блюдо — лазанья с морепродуктами.

У меня есть небольшой завод.