Часть 1

Удар пришёл неожиданно, словно обухом по голове дали. Марина проснулась ночью, чувствуя жжение в груди. Пекло всё в области грудной клетки, сдавливало от горечи. Необъяснимый страх обуял. Марина потихонечку поднялась на ноги и подошла к комнате сына, Павлика, но тот спал. Убедившись, что всё хорошо, она вернулась к себе. Жжение стало потихонечку отступать. Кот Васька запрыгнул на кровать и принялся мурчать, выгибая спину и выставляя передние лапки.

— Давай спать, Василий! Уже и вставать скоро! — потрепала она немного питомца по голове и легла.

Вот только уснуть всё равно не получалось. Сердце болело, ныло как-то, и тяжесть в груди никуда не пропадала. Разбудив Павлушу, Марина стала готовить завтрак. Она решила сделать гренки с сыром, которые так любит сын. Налила ему горячий шоколад и пожелала приятного аппетита. Вести сына в садик в такой мороз не хотелось. За окном завывало, и крупными хлопьями сыпался снег.

Когда в двери позвонили, Павлик вздрогнул. Скорее, от неожиданности. Марина поцеловала его в макушку, чтобы успокоить, и пошла посмотреть, кто же там пришёл. В глазок заметила Лёшу, друга своего мужа. Она открыла и улыбнулась.

— Привет, Лёш! А ты как тут оказался? Почему Олежки с тобой нет? Ты проходи! Не стой на пороге.

Молчание и губы, сжатые в тонкую полоску, пугали. Марина обхватила себя руками, опасаясь даже близко подпускать проклятую мысль о том, что случилось плохое.

— Марин, тебе присесть лучше.

Голова закружилась, а ноги стали ватными. Показалось, что ещё несколько мгновений и потеряет сознание.

«Дыши глубже», — постаралась убедить себя Марина и прикусила губу.

— Что случилось? — дрожащим голосом спросила она.

— Олег умер.

Ком слёз сдавил горло, они тут же прыснули из глаз, в которых потемнело, в животе всё свело болезненным спазмом, а в ушах застыл противный гул.

Как потеряла сознание, и что было дальше, Марина не знала. Она открыла глаза и посмотрела на перепуганного Павлика, держащего её за руку, а потом взгляд коснулся широкой мужской спины.

Лёша.

Значит, не причудилось ей это. И правда, он пришёл и сказал такое.

Марина присела, опуская ноги на пол, и обняла сына. Она посмотрела на Лёшу снова. Теперь он развернулся и глядел прямо на неё: глаза в глаза.

— Марин, я его всего на десять минут оставил, а когда вернулся. Сволочи разбомбили убежище. Так жалею, что меня рядом с ним не было, может помог бы выбраться из-под завалов.

— Где он сейчас? — спросила Марина отрешённым голосом, не веря, что это случилось на самом деле. Внутри же должно было появиться ощущение потери, а его не было. Ей казалось, что Олег страдает, но смерти не чувствовала, словно он был жив, словно всё ещё может наладиться.

— В военном зале прощаний, в морге. Я сопровождал гроб. Гроб открыть не дадут, Марина, всё тело обгорело.

Со стороны сына послышался истошный крик. Марина посмотрела на него, сквозь туман, застилающий глаза. Павлик закрыл уши руками. Он плакал и кричал. Начал пинаться ногами, не убирая ручонки. Это её опрометчивость. Следовало убрать сына, не давать ему слушать этот разговор. Марина винила себя и пыталась успокоить ребёнка.

— Пашенька, Паш, мама рядом. Мы справимся. Слышишь меня?

Мальчик убрал руки и посмотрел на неё, словно загнанный в угол волчонок.

— А папка больше не придёт? Да? Это мой папочка умер?

Марина захлебнулась собственными слезами, которые потекли по щекам обжигающими дорожками. Она прижала сына к себе, задыхаясь от кома слёз, что застрял в горле.

— Тише! Пашуль, мы справимся! Я тебе обещаю! Мы справимся!

Она не верила собственным словам, потому что те насквозь были пропитаны фальшью. Сможет ли она теперь жить без своего Олежки?

Нет.

Она ведь дышала им.

***

Похороны проходили как в бреду. Собрались все сослуживцы, которые сейчас не были на этом миротворческом задании, будь оно проклято; родители Олега; отец Марины с мачехой, мама не смогла приехать, потому что находилась в другом городе со своей новой семьёй, а ближайших рейсов на самолёт не было. Прижимая сына к себе, Марина пыталась держаться на ногах. Она стояла около гроба и не могла разомкнуть губы. Люди подходили и приносили соболезнования, а она даже ответить не могла ничего, кивала, как кукла, лишённая эмоций. Внутри всё пусто было, словно выпотрошили, забрали все эмоции, вырвали душу, вывернули её наизнанку и разодрали в клочья.

Марина держала руку на ледяной свинцовой крышке и не чувствовала ничего. Ей казалось, что это не Олег. Возможно, это просто кошмарный сон. Она не чувствовала его. Совсем. И в смерть его не верила.

Как добрались до кладбища и опустили гроб в землю, Марина толком не помнила. Она старалась держать сына в поле своего зрения. Смотрела пустым взором на землю, которой засыпали этот проклятый кусок металла, и ничего не могла с собой поделать. Она умирала с каждой секундой, но должна была держаться ради сына.

«Павлика на ноги надо поднять и вырастить его настоящим мужчиной», — думала Марина.

После поминок, которые проводили в военной столовой, все начали разъезжаться по домам. Лёша приблизился к Марине и взял её за руки.

— Давай я отвезу вас с Павликом домой? Это немногое, что я могу сделать для вас.

— Я не верю! Я бы почувствовала! Правда? Я бы почувствовала же! Там в гробу не он был… Кто-то другой. Я не ощущала его! — захлёбываясь слезами, прошептала Марина.

— Марин, я был на опознании… Это Олег. Прости. Мне жаль.

Марина посмотрела на сына, так похожего на Олега, и прикрыла глаза. Она всеми силами отвергала «правду», кромсающую сердце на части.