Часть 5

Марина проснулась пораньше и впервые за несколько последних месяцев решила сделать лёгкий макияж, хотя бы ради того, чтобы скрыть синяки под глазами. Сын ходил в элитный садик, и там устроили праздник не только для детей, но и для родителей, поэтому попросили всех явиться в карнавальных костюмах.

Марина достала из шкафа платье, в котором ходила на свадьбу двоюродного брата Олега и покрутила его в руках, погружаясь в события трёхлетней давности. Это был чудесный день, и ей казалось, что это она выходит замуж второй раз, потому что внимание мужа принадлежало только ей, и он обещал, что через два с половиной года так будет всегда, потому что он получит повышение, переведётся в штаб и больше никаких опасных выездов не будет, «если только не мировая война».

Тяжело выдохнув, она принялась собираться и уже скоро напоминала леди, сбежавшую со страниц романов об эпохе восемнадцатого столетия. Сына нарядила в маленького пирата. Этот костюм он купил с Олежкой в прошлом году, но он оказался великоват, а Павлик заболел, как назло, и не смог пойти на тот утренник. И вот теперь его мечта исполнится, он будет даже рассказывать стихи и танцевать на сцене, ведь больше месяца ходил на репетиции.

— Жаль, что ты этого не увидишь, — прошептала Марина и вызвала такси.

В актовом зале, снятом специально для этого торжества, царил настоящий праздник. Дети визжали и водили хороводы вокруг громадной ёлки, стоящей в центре зала, взрослые общались о своём. Паша убежал к товарищам, а Марина осталась одна. Она ощутила одиночество, что стало разъедать внутренности, словно кислота. Даже дышать тяжело было от такого напора эмоций. А потом со спины обдало чьим-то дыханием полуобнажённые плечи, и Марина обернулась. Это был Алексей. Она мысленно закатила глаза и поджала губы.

— Привет! А ты тоже кого-то сопровождаешь?

— Привет. С чего ты это взяла?

— Ну это же элитный сад, а на бал приглашены только дети с родителями…

— Это военный элитный сад, Мариночка. А я здесь сегодня оберегаю ваш покой. Ты не звонила и не отвечала на мои звонки целую неделю. Избегаешь меня?

Заиграла медленная музыка, и Алексей протянул руку, приглашая Марину на танец.

— Спасибо, но я не танцую, — отказалась она, игнорируя его вопрос.

— Ты считаешь меня виноватым в смерти Олега, да? Наверное, думаешь, что лучше бы я оказался в том здании, чем он. Правда?

— Глупо было бы отрицать, что меня посещала такая мысль. Прости.

— Спасибо за откровенность!

— Оставь меня в покое, Лёша. Хорошо?

— И что будет дальше? Станешь хранить ему верность до старости?

— Стану!

— Ну и дура! Ты не видишь очевидного! Я тебя любил всегда, а он только пользовался.

Лёша развернулся на каблуках и удалился, а Марина стояла с приоткрытым ртом и смотрела ему вслед, стараясь снести это оскорбление и не принимать близко к сердцу. Теперь он показал свою истинную сущность: он просто притворялся другом Олежки, а на самом деле ждал подходящего момента, чтобы воткнуть нож в спину.

— А что, если это он воткнул? Вдруг это Лёша виноват в том, что случилось? — стало бешено биться в груди сердце.

Марина шумно выдохнула и отвлеклась на спектакль, который начали показывать дети. Она с гордостью смотрела на сына, у которого от зубов отскакивали отлично выученные слова. На глаза наворачивались слёзы, так хотелось, чтобы в этот знаменательный момент Олег был рядом. Дети рассказали стишки, показали танец и подошли к краю сцены, чтобы поклониться. Паша застыл, глядя на кого-то за спиной Марины, а потом завизжал:

— Папка-а-а!

И побежал по лесенке со сцены, а Марина обхватила себя руками и зарыдала, не в силах больше держать груз боли, что сопровождал её всё это время и копился внутри, словно нарастающий снежный ком. Следовало поймать сына до того, как он броситься в объятия чужого человека и объяснить ему, что это не папа. Папа не придёт. Как бы тяжело это не было признать, Дедушка Мороз не такой всемогущий. Она сделала шаг вперёд, захлёбываясь слезами, и почувствовала прикосновение горячей руки к её обнажённой коже в области плеча.

— Ромашка, — сдавленный мужской голос, который она узнала бы из тысячи.

Она слышала его каждый день. Слышала и чувствовала. Списав всё на очередную галлюцинацию, попробовала смахнуть руку, но голос повторился.

— Ромашка…

А затем сильные мужские развернули её к себе. Глаза широко распахнулись, а дыхание сбилось, будто в солнечное сплетение ударили. Марина смотрела прямо перед собой, думая, не обманывает ли её зрение. Пашка врезался в них на всей скорости и принялся плакать, обнимая обоих ручонками. Марина продолжала смотреть в глаза мужа, положив руки на его лицо, обросшее за эти месяцы настолько сильно, что, наверное, в конкурсе не лучшую бороду можно участвовать.

— Это не галлюцинация? — наконец, выдавила из себя Марина. — Ты правда? Правда, тут?

— Правда! Я тут, Ромашка! Тут! Как же сильно я скучал по вам!

Олег убрал руки с талии Марины и поднял сына, который тут же обхватил его шею ручонками и уткнулся в него личиком, тихонько всхлипывая.

По телу побежали мурашки. И правда живой. Марина смотрела на него, пытаясь убедиться, что так и есть. Что это её Олег, больше не плод воображения, а он сам.

— Дедушка Мороз исполнил моё желание! Ты жив, папочка!

— Но как? — спросила Марина, всё ещё не веря в случившееся.

— То, что Лёша на стороне противников генерал начал подозревать почти сразу. Мне было дано задание глаз с него не спускать. Я надеялся, что подозрения не оправдаются, а потом он заложил эту взрывчатку. Я хотел остановить, но он закрыл двери наглухо. У нас не было шанса. К счастью, мне повезло. Ранение было сильным, но мне удалось подбросить свой жетон одному из погибших. Шансов выбраться из огня не было, и я заполз в подвал… Не помню, что было дальше. Местные нашли меня и сообщили руководству. Несколько месяцев прошла как в бреду, муки и лечение… Я пытался чувствовать тебя, дать знать, что жив. Ромашка, как же я скучал по тебе!

— Ты не мог хоть как-то дать знать, что жив?

— Прости, Ромашка. Генерал спрятал меня вдали от цивилизации, потому что я единственный свидетель. Теперь, когда все виновники наказаны, мы, наконец, сможем жить нормально, и меня переведут в штаб.

Марина прижалась к мужу и сыну, краем глаза заметив, что Алексея под руки уводят полицейские. Он хотел убить двух зайцев одним ударом: избавиться от свидетеля и преграды на пути к женщине, которая ему симпатична, но в итоге получил своё наказание.

— Ты молодец! Я рад, что ты у меня такая сильная.

Марина всхлипнула. Олег поставил Пашу на ноги и потрепал по голове.

— Беги веселиться, сына, потому что потом я тебя долго не пущу к друзьям, будем собирать вместе LEGO и играть!

— Ура! Дед Мороз вернул мне папу! — прыгая от радости, Паша поспешил к друзьям, а Марина прильнула всем телом к мужу и заглянула в его глаза.

— Это новогоднее чудо. Я знала, что ты жив! Мне было достаточно чувствовать тебя, чтобы не верить им…

— Я люблю тебя, Ромашка! Так сильно люблю!

— И я тебя люблю! Олег, а кто тогда был в том гробу?

— В гробу был местный, которому я подбросил жетон. У него нет родных, поэтому моим долгом будет соорудить ему памятник… Прости, что нашёл только вот такой странный способ связаться с тобой. Я рад, что наша любовь помогла нам обоим выдержать это испытание. Я слышал твой голос, Ромашка!

Марина положила руки на лицо мужа, привстала на носочки и поцеловала его губы, наслаждаясь близостью. Тело била лихорадочная дрожь. Страшно становилось от мысли, что откроет глаза, а мужа не окажется рядом, но он был с ней. Живой. Любимый.

— Как же это хорошо… Чувствовать тебя, — прошептала она, утыкаясь носом в шею мужа.

   Конец.

2018 год