Глава одиннадцатая

Звонок телефона настойчиво пробивался в его сознание. Максим открыл глаза и не мог понять, сколько он проспал. Щурясь от яркого экрана телефона, он заметил очередной незнакомый номер. Максим не стал отвечать и удивился, когда экран телефона показал ему первое января почти восемь часов вечера.

Максим зевнул, вышел на балкон и увидел около дома автомобиль Маши. Он вспомнил недавние события и позвонил Маше. Через один гудок она ответила.

— Привет, тебе срочно нужна машина? — спросил он.

— Нет. Почему не позвонил, когда доехал? Ты в порядке? — спросила Маша.

— Тише-тише, я в порядке. Просто заснул и хорошо выспался. Как дети? Что они сейчас делают?

— Дети? — переспросила Маша. — Дети уплетают фрукты, которые ты вчера принес.

Максим улыбнулся, представив эту картину.

— Я сейчас поговорю с адвокатом и привезу тебе машину.

— Кстати, Роман поменял колесо на твоей машине. Ты у нас ключи оставил, вот он и похозяйничал.

— Передай ему спасибо. Встретимся через пару часов.

Максим отключил связь и позвонил адвокату Семену Семеновичу. Дозвонившись, он рассказал ему про происшествия с квартирой и дачей и долго слушал его упреки из-за то, что он не вызвал полицию и не зафиксировал преступления.

— Так ничего же не пропало, — сообщил Максим и снова закатил глаза, когда адвокат опять стал сетовать на его беспечность.

— С завтрашнего дня начну работать, схожу в полицию, пожарную службу и будем разбираться, — заверил его Семен Семенович. — Вам следовало бы поехать на дачу и посмотреть что пропало.

— Там нечему пропадать. Кроме новой мебели и посуды, там ничего нет, — махнул рукой Максим. — Туда добираться целых два часа. Завтра утром, пожалуйста, начните работать. Предоплату я вам завтра перечислю. До свидания.

Максим открыл холодильник, осмотрел содержимое и достал сыр. Он сделал себе бутерброд и, откусывая, пошел в гостиную. С пультом в руке он сел перед телевизором и стал переключать каналы один за другим, пока не наткнулся на новости. На экране он узнал себя и Романа в тот момент, когда он отцеплял Романа от мужчины на асфальте. Затем его побег в сторону домов, приезд полиции и улыбающееся лицо ведущей новостей. Было видно, что их снимала видеокамера на столбе.

Теперь он со слов ведущей стал «участником непонятного инцидента». Максим ожидал новости про возгорание в торговом центре, но не дождался. Ведущая пожелала счастливого нового года и попрощалась. Он выключил телефон и провел рукой по лицу и волосам.

Телефон снова дал о себе знать. Тот же самый номер. Он ответил коротким «Да».

— Ты собираешься забирать свою рухлядь? — спросил Роман.

— Собираюсь. Скоро приеду.

— На твоей машине не работал один из задних фонарей, проблемы с проводкой. Починил. Скрипел задний распределитель тормозных усилий. Я их смазал, — сообщил Роман.

— Ты сейчас серьезно? — удивился Максим после недолгого молчания.

— Да. Серьезно.

— Спасибо. Я заплачу, когда приеду.

— Оставь свои копейки при себе. Есть новости?

— Если и есть, то я не знаю о них. Я спал целый день и проснулся недавно, — ответил Максим.

— Спал целый день? Все-таки деньги за ремонт я возьму с тебя, — пошутил он. — Приезжай, папаша и забирай свою телегу.

— Смотри, чтоб Маша не услышала, — предупредил его Максим. — Я сам обо всем расскажу ей.

— Она не слышит меня. До встречи.

Максим остался доволен разговором и понял, что с ее братом он почти подружился. Через несколько минут он уже был в ее машине и двигался в сторону ее дома. Машин на дороге стало еще меньше, чем вчера и к счастью для него, он не попал в пробки. Роман стоял около его автомобиля и разговаривал по телефону. Он пожал ему руку, отдал ключи и посмотрел наверх. Маша с окна помахала ему рукой и улыбнулась. По выражению ее лица, он понял, что она вспомнила про поцелуй, и покосился на ее брата, который по-прежнему разговаривал по телефону. Максим знал, что он ни о чем не догадывался. Закончив разговор, Роман обернулся к нему и спросил:

— Не знаешь, почему она такая счастливая?

— Понятия не имею, — пожал плечами Максим. — Давай я заплачу за ремонт, — он полез в карман за деньгами.

— Я же сказал, что не возьму, — серьезно произнес брат. — Не дури голову моей сестре. Делаю тебе предупреждение.

— Я уже говорил тебе, что никогда не причиню ей вреда. Тем более, она мать моих детей. Мы взрослые люди и сами во всем разберемся. Лучше не впутывайся сам.

Роман ничего не ответил, посмотрел в окно и встретился с сердитым лицом сестры. Тут же зазвонил его телефон.

— Нет, я с ним не ругаюсь, — ответил Роман и снова посмотрел наверх. — Я сейчас ухожу в гараж. Срочно надо посмотреть на одну машину.

— Уже ночь, — напомнил ему Максим.

— Я в курсе этого. Пока.

Роман ушел. Максим посмотрел в окно и увидел на ее руках Настю. Она ладошками шлепала по стеклу и улыбалась. Максим позвонил в домофон, вошел в подъезд и преодолел ступеньки до третьего этажа. Маша с дочкой на руках ждала его у открытой двери.

Он вошел в квартиру и взял дочку на руки. Она, как и в прошлый раз, дотронулась до его лица и потянула за щеку.

— Пусть она немного побудет со мной, — попросил он и понюхал ее. — Чем она пахнет?

— Чем-то детским, — ответила она.

Маша позволила Насте еще немного побыть у него на руках, затем забрала ее и отнесла в комнату.

— Пройди, пожалуйста, на кухню. Я сейчас уложу ее спать и приду.

Максим прошел на кухню и только сейчас внимательно осмотрел ее. Новая белая кухонная мебель, современный холодильник с магнитами на двери. На столе лежали разобранный блендер, тостер, набор ножей, ваза с конфетами. На полу — цветной коврик. Он понял, что на этой кухне очень часто готовят. Везде было чисто. Он вспомнил Соню и понял, как сильно Маша отличается от нее своей добротой, трудолюбием, решительностью и любовью к детям. Он был уверен, что она прекрасно готовит, хотя не пробовал ее блюд. Она появилась на кухне и улыбнулась. Он отметил, что у нее милая и душевная улыбка.

— У тебя есть отрицательные качества? — спросил он и тут же понял, насколько глупо звучит его вопрос.

Улыбка сошла с ее лица и сменилась недоумением.

— Конечно, есть, как и у всех людей. Хочешь знать о них?

— Нет. Это не имеет значения.

— Поверь мне, когда ты встретишься с моей темной стороной, то так не скажешь.

— Забудь о том, что я спросил, — он обнял ее. — Завтра я должен уладить некоторые дела. Съездить в магазин, посчитать ущерб. К вечеру я освобожусь, и мы могли бы поехать ко мне. Я хочу показать тебе, как живу. Возьми детей с собой. Думаю, им у меня понравится.

— Надо подумать, — она освободилась из его объятий и взглянула на него. — После моих детей в твоем доме ничего целого не останется.

Он хотел сказать «наших детей», но во время придержал язык.

— За несколько дней до знакомства с тобой, — продолжила она, — мы были на дне рождении Евы. Они перелазили везде и тащили все в рот. Даже кот запрыгнул на шкаф и оттуда шипел на них.

— Пускай делают, что хотят, — успокоил ее Максим.

— В следующий раз обязательно приведу их к тебе.

— Как скажешь, — ответил он и погладил ее по спине. — Мы должны поговорить.

— О чем? — насторожилась она.

— Завтра узнаешь, — произнес он и вернул ей ключи от машины.

Максим хотел еще раз взглянуть на детей, но вовремя остановился. Завтра он расскажет обо всем. Он попрощался с ней, сел в машину, выехал со двора и направился в сторону торгового центра. Максим должен был уговорить охранника впустить его, не смотря на позднее время. Если вернется домой, то заснуть все равно не получится.

Когда он вышел из автомобиля, было около полуночи. Он постучал по двери и увидел, направляющегося к нему охранника.

— Впустишь? — спросил Максим.

Тот отрицательно покачал головой. Тогда Максим достал денежную купюру и показал ему. Охранник посмотрел по сторонам на безлюдную улицу и открыл дверь. Старый и проверенный временем способ сработал. Деньги удобно легли в кармане охранника, и Максим поднялся на второй этаж. Его магазин был опечатан лентой. Он сорвал его и вошел. В нос ударил слабый запах дыма. В кабинете был полный беспорядок. Он собрал все бумаги с пола и разложил по местам. Включив компьютер, направился в служебное помещение и увидел черные от огня стены и оголенный пластик у стены. Дознаватель при осмотре, как и пожарный, подтвердила, что это был поджог. Он закрыл дверь и решил, что обратиться в службу, которая сделает здесь небольшой ремонт. В кабинете компьютер показал несколько электронных сообщений. Они были от партнеров, которые интересовались положением его дел после пожара и его платежеспособностью при заключении последующих договоров. Он отправил им ответ, в котором попросил их не беспокоиться об этом. Максим еще немного поработал с документами, выключил компьютер и отправился на склад одежды, который находился на первом этаже.

— Вы еще долго будете? — спросил охранник и зевнул.

— Где ключи от склада? — спросил Максим.

Охранник дал понять, что они у него, но это ему будет стоить очередной купюры. Очередная купюра оказалась в его кармане. Охранник вставил ключ в дверь.

— Максим Александрович, только не долго.

Максим пропустил его слова мимо ушей и шагал по прохладному складу до своего помещения. Он осмотрел опечатанные коробки и понял, что все лежит на своих местах. После осмотра склада, Максим отправился во второй магазин. Там обошлось без происшествий.

— Вы еще долго будете здесь? — спросил охранник.

— Ты решил на мне сегодня заработать? Я почти закончил. Кто здесь дежурил во время возгорания?

— Я, — ответил он.

— И тебя ничего не смущает?

Он пожал плечами.

— Я хорошо заплачу тебе, если скажешь, кого впустил сюда той ночью, — вздохнув, произнес Максим.

— Я никого не впускал, — твердо выдавил охранник.

— Я тебя понимаю, ты боишься ответственности…

— Я сюда никого не впускал, — снова произнес он.

— Нет, ты впустил их и позволил им поджечь служебное помещение и стереть все с видеокамер.

— Со мной полиция уже разговаривала…

Он понял, что бесполезно спорить с охранником. Все равно это не поможет делу.

— Рано или поздно я узнаю обо всем. Это лишь вопрос времени, — предупредил Максим и направился к выходу.

***

Мужчина отложил телефон в сторону и уверенно сказал Соне:

— Дело сделано. Дмитрий позвонил мне и сообщил, что возьмется за это дело.

Соня, завернутая в полотенце после душа, остановилась на полпути к кровати и спросила:

— Во сколько мне это обойдется?

Мужчина оценивающим взглядом осмотрел ее с ног до головы и сделал ей знак подойти. Соня послушно подошла.

— Уверен, что ты до последнего рубля все отработаешь. Ты прекрасно понимаешь, что деньгами я не сорю, как твой «Максик». Я одного до сих пор не могу понять, ведь он умный мужик, поднялся в бизнесе с нуля. Но не разглядел в тебе настоящую дрянь.

После этих слов Соня отошла от него на шаг назад, но мужчина схватил ее за руку и содрал полотенце. Он понимал, что она уже никуда не денется от него.

— Не строй из себя невинность, Сонечка. Фигурка, надо признать, у тебя отличная. Радуйся, что он это потерял, — сказал мужчина и ущипнул ее за грудь, зная, что это причинит ей боль. Он поднялся на ноги, взяв ее за волосы, опустил на колени и, смотря сверху вниз, сказал:

— Надеюсь, ты понимаешь, что я сейчас хочу.

***

Маша опустилась на пассажирское кресло и повернулась к Максиму, который повернул ключ и завел машину.

— Ты далеко живешь?

— Нет, — улыбнулся он. — Но можем попасть в небольшую пробку. Зря ты не взяла детей. Им бы у меня понравилось. — Максим ехал по знакомой улице и остановился у светофора.

— С детьми сидит Людмила. В следующий раз дружно придем к тебе и нанесем имущественный ущерб, раз ты так просишь.

Максим улыбнулся и двинулся дальше. Во время движения он держал ее за руку и отпускал, когда нужно было переключить скорость. Они доехали в молчании, лишь изредка, задавая вопросы друг другу.

— Приехали, — сказал Максим.

Они поднялись на седьмой этаж. Максим открыл дверь квартиры и впустил ее первой.

— Проходи, чувствуй себя как дома.

— Чем здесь пахнет? — спросила Маша, сняла куртку и повесила на крючок.

На ней были темно-синие джинсы, которые выгодно подчеркивали ее стройные ноги и белая кофта без рукавов на жемчужных пуговицах. На шее блестела тонкая золотая цепочка с маленьким кулоном в виде сердечка. Максим представил, как будет расстегивать эти пуговицы, и сразу же отогнал эти мысли от себя. Он должен все рассказать ей.

— Скорее всего, чистящими средствами, — вспомнил он ее вопрос. — Сегодня утром обратился в клининговую службу. В уборке я не силен.

— Как прошел твой день? — спросила Маша и прошла в гостиную.

— В основном бегал по разным инстанциям. Разбирался вместе с адвокатом в причинах последних событий, обратился в страховую службу. Как мы поняли, мне просто вредят по неизвестным мне причинам. В полиции попросили вспомнить, кому я насолил в последнее время. Кто мог бы желать мне вреда.

— И что ты по этому поводу думаешь? — спросила Маша и присела на диван.

— Я никому ничего плохого не делал. В жизни обычно я обхожу острые углы и стараюсь в лишний раз ни с кем не конфликтовать. Сначала я подумал, что это дело рук моей бывшей, но на такое у нее мозгов не хватит. Сейчас мы думаем, связан ли наезд машиной на тебя со мной. О тебе я говорил только своему другу, Егору. Но его я знаю много лет. И он на такое не способен. Да и зачем ему вредить тебе или мне?

— Запутано все, — согласилась Маша. — Может, есть хоть какие-нибудь зацепки?

— Зацепки есть, но они маловажные. Тем более, сейчас праздники. Даже в полиции над этим делом работают вяло. Но мой адвокат заверил меня, что доведет дело до логического завершения. Как ты себя чувствуешь после травмы?

Он опустился рядом.

— Нога больше не болит, но место удара посинел, — ответила она. — Роман сегодня утром сказал, что вышли на след того человека, который сбил меня.

— Ему надо было работать сыщиком, — заметил Максим и взял ее за руку. — Он сообщил в полицию?

— Нет. Хочет сначала сам с ним «поговорить», — сделала она ударение на последнее слово. — Я боюсь, что из-за своей импульсивности он попадет в беду.

— Не попадет. Он взрослый человек с головой на плечах. Пойдем, я покажу тебе остальные комнаты и кухню.

Он повел ее на кухню.

— Видно, что мужская кухня, — заметила Маша. — Ты здесь не готовишь?

— Очень редко, — признался он. — Моя бывшая жена готовила редко и неважно. В основном мы питались полуфабрикатами и заказывали еду на дом.

Он повел ее в спальню и включил свет.

— Почему здесь нет кровати? — удивилась Маша.

— Я ее выкинул еще перед новым годом. Не спрашивай почему. А из этой комнаты я собирался сделать детскую комнату, — сказал Максим и открыл дверь.

Маша заметила, что комната была без мебели. В углу стояли несколько коробок. На стене висела большая черно-белая фотография. На ней была изображена женщина с зачесанными назад волосами и с маленьким улыбающимся ребенком на коленях. Ее взгляд переместился на ребенка. Затем Маша подошла ближе и напряглась. Она замерла, боясь сделать лишний вдох. Ребенок был очень сильно похож на ее сына. Краска отхлынула с ее лица. Ей показалось, что закололо в груди.

— Черт, — с сожалением в голосе произнес Максим и подошел ближе.

Он почувствовал, как напряглась ее спина. Маша обернулась и встретилась с ним ничего непонимающим взглядом. Он прочел на ее лице бурю эмоций от недоумения до паники.

— Маша, только ничего не говори, пока я тебе все не объясню, — начал он и положил ей руки на плечи. — Мы сейчас сядем, поговорим, и ты все поймешь.

— Как это понимать? — произнесла девушка севшим голосом. — Как ты меня нашел? Почему сразу не сказал? Что тебе нужно от нас?

Вопросы посыпались, словно орехи из порванного мешка. Максим увидел, как увлажнились ее глаза. Он не мог понять — от страха или от сожаления.

— Маша, когда мы поговорим, ты все поймешь.

— Ты хочешь забрать моих детей, — почти шепотом произнесла она. — Отпусти меня. Я должна уйти отсюда!

— Я не собираюсь забирать детей. Да и не смог бы. У тебя на них больше прав, чем у меня. Успокойся.

Маша направилась к выходу и сорвала с крючка куртку. Максим забрал у нее куртку, бросил в угол, взял ее на руки и понес в гостиную. Он понимал, что при других обстоятельствах, она бы брыкалась и царапалась как кошка, пытаясь освободиться. Но была слишком подавлена для этого. Максим сел на диван. Она оказалась у него на коленях.

— Я тебя никуда не отпущу, пока мы не поговорим. Можешь пытаться вырваться, но имей в ввиду, что я физически сильнее тебя, и удержу на коленях.

Маша ничего не ответила и смотрела перед собой в одну точку.

— Я не знаю с чего начать, но начну с самого начала, — сказал Максим и погладил ее по спине. Она все так же была напряжена.

Он рассказал ей все, начиная с нежелания Сони родить ему детей и клиники и заканчивая покупкой информации и знакомства с ней.

— Поверь мне, сначала я хотел просто участвовать в жизни детей, но когда увидел тебя, то все планы полетели к чертям. Я влюбился в тебя, как мальчишка. Маша посмотри на меня, — попросил он.

Она подняла немигающие глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он.

После этих слов Маша будто очнулась ото сна и стала вырываться, приложив все свои силы. Максим пытался удержать ее на коленях и одновременно старался давлением рук не причинить ей боль. Она неожиданно упала с колен на пол. Максим воспользовавшись моментом, оказался сверху и прижал ее к полу. Он завел ее руки над головой и удерживал.

— Маша, успокойся. Я отпущу тебя, если …

— Да пошел ты на …

Далее последовало нецензурное слово, которое он не ожидал от нее услышать. От кого угодно, но только не от нее. Она продолжала вырываться, но Максим не отпускал. Ее лицо раскраснелось от усилий, волосы спутались на полу.

— Не знал, что ты знаешь грязные словечки, — произнес он. — Если ты меня в чем-то обвиняешь, то перестань брыкаться и скажи мне. Или ты решила возбудить меня?

Маша замерла. Он улыбнулся и посмотрел на ее грудь. Несколько пуговиц расстегнулись и наполовину оголили ее бюстгальтер.

— Отпусти меня! — прорычала она. — И не смей смотреть на мою грудь!

— Ты не ответила на мой вопрос. В чем я виноват? В том, что медсестра перепутала анализы? Может в том, что я оказался самым счастливым человеком на свете? Может в том, что я решил быть настоящим папой нашим детям? В чем я виноват?

Она продолжала молчать. Ее глаза снова увлажнились.

— Не плачь, — мягко произнес он и ослабил хватку. — Можешь еще раз сказать то слово, но только не плачь.

Слезы полились по вискам. Она больше не вырывалась. Максим отпустил ее руки и чуть приподнялся. Маша закрыла лицо руками и всхлипывала.

— Маша, я бы извинился перед тобой, но не чувствую себя виноватым. На самом деле я очень рад, что все так сложилось. Я люблю тебя и люблю этих детей. И готов это повторять хоть каждый день.

Она продолжала плакать, закрыв лицо руками. Максим погладил по ее голове и поцеловал в лоб.

— Маша, скажи что-нибудь, только не плачь.

Через некоторое время она успокоилась. Максим все время был с ней на полу и молчал, давая ей возможность прийти в себя.

— Мне нужно домой, — осипшим голосом произнесла девушка и попыталась встать.

— В таком состоянии ты никуда не пойдешь. Я сам отвезу тебя, когда ты успокоишься. Кстати, твой брат обо все знает. Он догадался в новогоднюю ночь.

Маша посмотрела на него покрасневшими глазами и сказала:

— Я плохо соображаю, и старайся больше ничего не говорить. Мне нужно встать.

Когда она поднялась на ноги, то немного пошатнулась, но удержалась на ногах. Маша прошла в ванную и закрылась. Пытаясь собраться с мыслями, она умылась холодной водой и посмотрела в зеркало. Покрасневшие и опухшие глаза, спутанные волосы и потерянный взгляд. Она прислонилось лбом к холодной плитке, и пыталась успокоиться. Маша услышала робкий стук в дверь.

— Я в порядке, — сказала она, чувствуя себя выжатой и опустошенной.

— Я принесу тебе воды, — произнес он.

Она пятерней расчесала потрепавшиеся волосы, застегнула пуговицы и поправила кофту. Борясь с желанием остаться в ванной, открыла дверь и столкнулась с ним лицом к лицу.

— Успокоилась? — мягко спросил он. — Нам надо поговорить.

Она кивнула и прошла вместе с ним на кухню.

— Маша, дети должны носить мою фамилию и отчество.

Маша подняла на него глаза и хмыкнула.

— Нет, — равнодушно произнесла она. — Что-нибудь еще? Может еще будут пожелания?

Он понял, что не стоило об этом говорить сейчас. Ей нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Максим отрицательно покачал головой.

— К этому разговору мы вернемся в другой раз, — смирился он. — Может я сегодня немного перегнул палку. Не так я представлял твою реакцию и …

Его разговор прервал приглушенный телефонный звонок. Маша достала его из куртки ответила.

— Ты сейчас у него? — спросил Роман.

— Да.

— Что с голосом? Ты плакала, — заключил он. — Оставайся там. Я сейчас приеду и сломаю ему …

— Не надо сюда приезжать, — прервала девушка, направляясь к выходу. — Я …

Максим забрал у нее телефон и прорычал:

— Что ты собирался мне сломать?! Говорю тебе еще раз — не лезь в наши дела! Мы сами разберемся! Сейчас она никуда не поедет. Мы поговорим, и я сам ее привезу в целости и сохранности.

— Ты ей все рассказал, — догадался Роман, не обращая внимания на его тон.

— Да, — ответил он и схватил ее за руку, когда она собиралась открыть входную дверь с курткой в руке. — Она тебе потом перезвонит.

Он отключил телефон, снова взял ее на руки и понес на диван. Как и несколько минут назад, Маша снова оказалась у него на коленях.

— Молодец, что не сопротивляешься, — похвалил он. — Я же говорил тебе, что в таком состоянии ты никуда отсюда не уйдешь. Если хочешь, давай помолчим.

Маша снова ничего не ответила и обессиленная прислонилась к его груди. Он чувствовал ее опустошенность и смятение. Молчание он посчитал нормальной реакцией. Он вспомнил о грязном слове, которое она произнесла, когда была на полу, и прижал к себе еще сильнее. Максим убрал прядь ее волос за ухо и погладил по голове. Они просидели так около десяти минут, и когда Максим захотел посмотреть на ее лицо, то понял, что Маша заснула. За окном стемнело. Ее мерное дыхание подействовало на него как снотворное. Он запрокинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза.

Маша проснулась и резко вскочила на ноги. Максим вздрогнул и открыл глаза.

— Проснулась? — сонно спросил он и потер глаза.

— Который час?

— Около восьми часов вечера, — ответил Максим, взглянув на экран телефона. — Мы проспали примерно полтора часа. Ты в порядке?

Она кивнула, вышла из комнаты и опять закрылась в ванной. Максим проверил сообщения на телефоне и включил чайник. Крепкий кофе им не сейчас не помешает.

— Максим, нам надо поговорить, — сказала она, придя на кухню.

Он приятно удивился ее бодрому голосу. Сон хорошо подействовал на нее. Чайник автоматически выключился. Максим приготовил две чашки дымящегося кофе и положил на стол.

— Я знаю, что ты ни в чем не виноват, и сердиться на тебя у меня нет причин, — произнесла она.

Ему понравилось начало, но нехорошее предчувствие все же подкралось.

— О том, чтобы дать моим детям твою фамилию и отчество пока не может быть и речи.

— Слово «пока» меня обнадеживает — это, во-первых. Во-вторых, не твоих детей, а наших, — поправил он ее. — Маша, я хочу участвовать в их жизни. Я хочу, чтобы они именно меня называли «папой». Я хочу содержать их полностью. Не только их, но и тебя тоже. Ты ни в чем не будешь нуждаться.

Маша отрицательно покачала головой.

— Не гони лошадей, Максим. Ты слишком сильно торопишь события …

— Маша, я люблю тебя. Это не из-за того, что ты родила от меня детей. Я просто люблю тебя. Я сейчас не жду от тебя признаний и ответных чувств. Некоторым людям, чтобы понять это требуются годы. Мне хватило пару дней.

— Пожалуйста, не торопи события, — снова попросила она, и сделал глоток кофе.

— Даже если бы при других обстоятельствах ты прошла мимо меня, я обратил бы на тебя внимания. Даже будучи женатым. Я бы догнал тебя и познакомился с тобой. Признание в любви — это не подкуп, чтобы ближе быть к детям.

Она снова сделала глоток кофе, он последовал ее примеру.

— Маша …

Она остановила его, подняв руку.

— Пожалуйста, остановись и дай собраться с мыслями, — снова попросила она.

— Я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь? — спросил он.

— Нравишься. Иначе не ходила бы с тобой в ресторан, — ответила она. — Все запутано. В этой ситуации нет виноватых. Нам придется прийти к одному решению, учитывая интересы детей.

— Хорошо, что ты соображаешь как взрослый человек, — сказал Максим. — С этой секунды запомни одну важную вещь — я всегда буду рядом с тобой и нашими детьми.

Маша хотела ответить, но телефонный звонок снова не вовремя прервал их.

— Да, Рома.

— У нас серьезная проблема. Возвращайся домой, — твердо произнес Роман.

— Дети …

— Они в полном порядке, — успокоил ее брат. — Возвращайся домой. Это касается нашей драгоценной тети Иры.