Глава двенадцатая

— Кто такая тетя Ира? — спросил Максим, выезжая на освещенную дорогу.

— Сестра мамы, которая после пожара не пожелала с нами общаться. Теперь она объявилась. Соскучилась, наверное, — с сарказмом в голосе ответила Маша.

— Ты говоришь, как обиженный ребенок, — заметил он и свернул на другую дорогу.

— Когда мы были детьми и попали в детский дом, мы ждали, что она заберет нас к себе, — задумчиво произнесла она после недолгого молчания. — Мы видели, как родственники забирали других детей и просто надеялись на чудо.

— Мне жаль, что вам пришлось пережить такое …

— А теперь она объявилась, — продолжила Маша, не обращая внимания на его реплику. — И ждет, что мы примем ее с распростертыми объятиями. Ладно, забудь. Во мне действительно говорит детская обида. Сами разберемся. Дело семейное.

— Теперь твои дела и меня касаются тоже, Маша — осторожно сказал он и повернул голову, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Она с хмурым лицом смотрела перед собой и возможно, не услышала его слова. Максим остановился на светофоре и ладонью накрыл ее руки. С ее стороны никакой реакции не было.

Максим вел автомобиль, не спеша, иногда пропуская вперед других водителей. Сегодня он вздохнул с облегчением: рассказал ей правду и благополучно пережил ее реакцию. Максим ожидал чего угодно, но только не крепкого сна у него на коленях. Он снова вспомнил те слова и обернулся к ней. Она кому-то набирала сообщение на телефоне.

— Кому ты пишешь?

— Своему жениху. Я скоро выхожу замуж, — выпалила она со злостью в голосе.

— Это не смешно, — ответил он и вырулил к ее подъезду. — Приехали.

Маша первой вышла из автомобиля и, не дожидаясь его, направилась к дому.

— Выглядит так, будто ты спасаешься бегством, — крикнул он.

Она остановилась и обернулась.

— Чего ты хочешь? — спросила она и достала связку ключей.

— Многого чего. Но я готов дать тебе еще больше, — загадочно ответил Максим и забрал ключи. — Пошли, вместе встретимся с нашей проблемой лицом к лицу.

Маша была слишком уставшей, чтобы спорить с ним. Оба понимали, что разговор не закончен.

Лифт остановился. Маша позвонила в дверь и тут же пожалела, когда поняла, что звонком она могла разбудить детей. Роман впустил их и приложил палец к губам, призывая говорить тише. Они втроем прошли на кухню и прикрыли дверь. Им троим было мало места на кухне, поэтому Максим прислонился к стене, наблюдая за братом и сестрой.

— Ты отпустил Людмилу, — догадалась она.

Роман кивнул и сказал:

— Сегодня днем я проверил почтовый ящик и обнаружил там письмо. От нашей тети Иры.

— То есть она знает, где мы живем? — заключила Маша.

Брат кивнул и достал из заднего кармана джинсов листок. Развернул ее и стал читать вслух:

— Дорогие мои Роман и Маша, у меня больше нет сил, носить этот грех на себе. Хочу сознаться вам в том, что это я подожгла ваш дом. Тем самым убила родную сестру и зятя. Причин я вам не скажу. Мне жаль, что так получилось. Ваша тетя Ира.

Роман дочитал письмо и положил обратно в карман. Он встретился с взглядом с Машей и ждал ее комментариев. Маша, задумчиво смотрела перед собой.

— Это она сделала, — выдохнула она. — Она убила маму и папу!

— Получается, что так. Может, планировалось, что и мы заживо сгорим.

— Надо сходить в полицию, — Маша вскочила со стула и стала ходить из стороны в сторону.

Роман сначала посмотрел на Максима, затем перевел взгляд на сестру и сообщил:

— Есть один маленький нюанс, — начал он, — у нее целый букет разных болезней. Она перенесла несколько операций на сердце. Ее нашла соседка, которая частенько к ней заходила на чай, без сознания. Вызвала скорую. Врачи, дай бог им здоровья, — скорее выплюнул он, чем сказал, — оказали ей помощь, буквально вытащили с того света. Сейчас она находиться в больнице.

— Откуда ты знаешь? — спросила сестра, удивившись.

— Она указала на конверте обратный адрес, по которому я поехал и поговорил с той соседкой. Затем побывал и в больнице, но к ней не решился подняться.

Все трое молчали. Максим наблюдал за Машей, которая с растерянным видом смотрела на брата.

— Что будем делать? — спросила она.

Роман пожал плечами и невидящим взглядом уставился в темное окно.

— Для начала, — начал брат, — узнаем причины поджога. Хотя я догадываюсь, в чем причина.

— Правда? И в чем?

— Сначала у нее спросим. Завтра поедим в больницу. Как я понял со слов медсестры, она немного не в себе и ей привязывают руки к кровати, дают успокоительные. С Людмилой я договорился. Она придет к восьми часам, чтобы посидеть с детьми. Ты в последнее время часто оставляешь их с няней, — упрекнул ее брат. — Они приползают к двери и ждут тебя.

После этих слов он посмотрел на Максима, будто упрекая его в этом. Максим твердо встретил его взгляд и вопросительно поднял бровь. Роман махнул рукой и направился к выходу, по пути бросив:

— Постарайся выспаться, Маша.

Затем он ушел, оставив их одних. Максим посмотрел на часы. Было около одиннадцати ночи.

— Столько всего я узнала за этот день, — устало проговорила она. — Тебе пора домой, Максим. Поговорим в другой раз.

— В другой раз? — подошел к ней и притянул к себе.

Маша оттолкнула его на расстояние вытянутой руки

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — полушепотом произнес он. — Только знай, что я всегда рядом. Сегодня я поеду домой. Завтра увидимся снова и продолжим разговор.

Максим вышел из квартиры.

— Смог оторваться от нее? — внезапно услышал Максим справа от себя. — Как она отреагировала?

Это был Роман, который, скорее всего, ждал, чтобы поговорить с ним.

— Весьма необычно, — ответил он, вспомнив, как она ругалась благим матом.

— Сегодня поехал в полицию, чтобы узнать о хозяине внедорожника, — перешел Роман к делу. — За ним так никто и не пришел. Они пробили машину и узнали, что она была перепродана двенадцать раз. Последний хозяин так и не объявился.

— Я бы на его месте, тоже не пришел за машиной, — вставил Максим и вышел из подъезда после Романа.

Холод сразу заставил их застегнуть куртки.

— Я попросил показать мне внедорожник, но они не подпустили меня. Домой едешь?

— Да, — ответил Максим. — Мне жаль, что ваши родители погибли в пожаре, — добавил он, пожав на прощанье ему руку.

— Спасибо. Только оказывается, им помогли в этом. Завтра поеду в больницу и вытрясу из этой гадины всю душу. Устроить пожар она смогла, а вот…

— Успокойся, Роман. Прошлого не изменишь.

Максим сел в автомобиль и вскоре скрылся за поворотом. Роман остался стоять у подъезда. Он поднял голову и встретился взглядом с сестрой. Взглядом, полным тоски и непонимания.

Он набрал ее номер и увидел, как она поднесла к уху телефон.

— Все будет хорошо, — сказал Роман ей.

— В детстве, после пожара, ты мне то же самое сказал, — печально улыбнулась она.

— Знаю. Ложись спать. Завтра у нас будет необычный день. Через две минуты я тоже поднимусь к себе.

Он отключил телефон. Не успел он развернуться в сторону дома, как телефон снова дал о себе знать. На экране высветился незнакомый номер. Он ответил:

— Слушаю.

— Это я, — сказал его знакомый. — Тот тип сейчас сидит в баре и лакает пиво.

— Ты уверен, что это он?

Сейчас все его чувства обострились. Он посмотрел на третий этаж и облегченно вздохнул, когда не увидел сестры.

— Да. Адрес я тебе скинул. Ты обещал мне…

— Я помню, что обещал. Постарайся задержать его. В следующий раз я починю твою машину бесплатно.

— Как задержать? — удивился знакомый.

— Как хочешь.

Роман сел в машину, вбил адрес в навигатор, и уже мчался по главной дороге. Игнорируя видеофиксаторы на дороге, он вжимал педаль газа до упора и получал предупреждающие сигналы от других автомобилистов. Роман понимал, что штрафы за превышение скорости не заставят себя долго ждать. Красный свет светофора. Он резко нажал по тормозам и остановился в двух сантиметрах от другого автомобиля.

— Черт! — взглянул он на навигатор и тронулся с места.

До места назначения он доехал за семь минут и тридцать секунд. Припарковав машину прямо на газоне, он пошел к круглосуточному бару. Здесь было многолюдно. На улице переминаясь с ноги на ногу, стояли группа девушек, одетые не по погоде и с сигаретой в зубах. В двух шагах от них — толпа мужиков. Скорее всего, они продолжали праздновать новый год. Он внимательно осмотрел остальных и зашел в заведение. Роман сразу очутился в толпе пьяных людей, запаха дешевых духов и перегара. Он отыскал взглядом своего знакомого, который работал здесь же барменом. Тот взглядом указал ему направо. Он двинулся туда и узнал водителя внедорожника. Роман остановился позади него и пальцем дотронулся до плеча. Мужик повернулся к нему лицом и подавился пивом.

— Да. Это я, — сказал Роман и нанес удар кулаком в лицо.

Последовал тошнотворный хруст. Струя крови брызнула с носа. Он упал на пол, столкнув соседа по барной стойке. Музыка перестала играть. Все разговоры вокруг смолкли. Незнакомые лица окружили их и стали смотреть на происходящее. Роман отыскал взглядом туалет, поднял его за лацканы и швырнул в ту сторону. Мужчина, не смотря на свои габариты, не сопротивлялся.

— Ты действительно думал, что я тебя не найду?! — сорвался на крик Роман и занес ему очередной удар в челюсть.

Мужчина взвыл и упал на бок.

— Давай поговорим? — умоляющим голосом произнес он, держась за разбитый окровавленный нос.

— Конечно, поговорим, ублюдок! У нас будет длинный разговор! Или ты думал, что можешь сбить мою сестру и исчезнуть?!

— Нет! Нет! — выставил он руку вперед и, полусидя, придвинулся к стене.

— Тебе ее заказали? — задал первый вопрос Роман.

— Да.

— Кто?

— Я не знаю никаких имен. Мне передали информацию по телефону.

— Занято! — крикнул Роман, входящей девушке.

— Это женский туалет, — пробубнила девушка и закрыла за собой дверь.

— Я, правда, не знаю, — продолжал мужчина.

— Как тебя зовут?

— Антон, — ответил мужчина и вытер нос рукавом куртки.

Этот жест показался Роману знакомым. Он сразу вспомнил инцидент на дороге в новогоднюю ночь.

— Если по телефону ты получил задание, то у тебя сохранились номера, — заключил он. — Давай сюда свой телефон!

— После задания, мы удаляем все входящие номера…

— Идиот! Можно сделать детализацию звонков! Ты пытался убить мою сестру…

— Нет, не убить, а немного покалечить, — зажав нос, пробубнил Антон.

Роман пролистал очищенный журнал звонков и швырнул ему обратно. Твое задание связано с Максимом?

— Я не знаю никакого Максима.

— Все с тобой ясно, — немного успокоился Роман. — Вставай, вымой лицо, и поехали в полицию. И попробуй сказать, что это я тебе лицо раскрасил, глаза выколю!

— Давай обойдемся без полиции…

— Встал и живо на выход!

Антон под пристальным взглядом Романа, умылся холодной водой и вышел из уборной. Их встретила толпа зевак, в основном состоящих из девушек.

— Тоже нашли место для разборок, — услышал со стороны Роман.

— Могла бы в кустики сходить, — бросил он на ходу, направляясь к выходу.

— Без глупостей, — предупредил его Роман. — Садись в мою машину.

***

— Сейчас не время для посещений. Ее лишний раз не стоить беспокоить, — произнесла медсестра деловым тоном. — Ваша тетя сейчас спит и нуждается в реабилитации…

— Мне входить в каждую палату?! — повысил голос Роман.

Медсестра обратила внимание на разбитые костяшки пальцев его руки и нервно сглотнула. Она обернулась к Маше, ища у нее поддержки.

— Сейчас он успокоится и пообещает вам, что будет вести себя хорошо, — успокоила ее Маша.

— Ладно, — промямлила медсестра. От ее делового тона не осталось и следа.

— Ты что творишь? — спросила шепотом Маша, когда повела его в сторонку.

— Ладно, прости, я немного не рассчитал силы.

— Про твою разбитую руку мы потом поговорим, — зло выговорила она.

Они снова подошли к стойке и Роман сказал:

— Будьте любезны, скажите нам, в какой палате лежит наша тетя Ира. Мы давно ее не видели и очень соскучились. Обещаем вести себя тихо.

Медсестра подняла одну бровь и деловым тоном ответила:

— Так-то лучше. Можете, когда хотите.

Маша толкнула его локтем, призывая к спокойствию и порядку.

Медсестра пролистала журнал и сказала:

— Второй этаж, палата номер двадцать три.

— Спасибо.

Они зашли в лифт и с другими медработниками и очутились на нужном этаже. Двадцать третья палата находилась слева от лифта.

— Пошли, — сказал брат и обернулся, когда заметил, что Маша стоит, как статуя. Он увидел в ней волнение и желание сбежать. — Нам нужно узнать правду, Маша.

Они вошли в просторную палату и оглянулись. Здесь было четыре кровати, три из которых пустовали. Четвертая была занята женщиной с рыжими волосами. Она лежала на боку, лицом к стене и не догадывалась об их присутствии.

Роман подошел первым и откашлялся. Ее спина напряглась, затем она обернулась и встретилась с его взглядом.

— Ну, здравствую, тетя Ира, — поздоровался Роман и впился в нее стальным взглядом.

Он заметил, что от былой ее молодости не осталось и следа. Она постарела и почти превратилась в старуху. Хотя, она могла бы выглядеть лучше. Скорее всего, дело в тяжелой жизни. Глаза были карие, но опухшие от приема лекарств. Губы потрескались. Бледное лицо покрыто морщинами, а рыжие волосы клочьями торчали в разные стороны. На ней был цветной больничный халат. Она с большим трудом, села на постели и перевела взгляд на Машу. Маша, не мигая смотрела ей в лицо.

— Извини, что без апельсинов. Убийцам не положены фрукты.

— Рома, — очнувшись, предостерегающе произнесла Маша.

Она присела на соседнюю кровать. Та неприятно скрипнула под ней.

— Простите меня, — подала она скрипучий голос и приложила руки к губам. Она вот-вот должна была расплакаться.

— Даже не вздумай здесь слезы лить! — со злостью выговорил Роман. — Просто скажи нам, зачем ты это сделала. Обещаем, что в полицию не пойдем.

— Мне уже, все равно, — снова подала она голос. — Можете сдать меня полицейским. Я больше не смогу жить с этим на душе.

Ее голос был пропитан безразличием и тоской.

— Какими красивыми вы выросли, — произнесла она безжизненным голосом, переводя взгляд с брата на сестру.

— Зачем ты подожгла дом и убила родителей? — спросила Маша.

Она собралась с мыслями и, глядя в пол, ответила:

— Из-за глупости.

Роман что — то хотел добавить, но Маша остановила его жестом руки.

— Это все из-за вашего отца, — продолжила тетя Ира. — Я любила его, а он выбрал Валю. Женился на ней, вас родили. Да не сумели нормально следить за вами. Я помню, как вы бегали голодные, в старой одежде. Она не собиралась отдавать вас в школу…

— Ближе к делу, — поторопил ее Роман и снова встретился со строгим взглядом сестры.

Он поднял руки в знак смирения и прислонился к стене.

— За два дня до пожара…

— Ты хотела сказать поджога, — перебил ее Роман и снова почувствовал сверлящий взгляд Маши, но не стал оборачиваться к ней.

— Да, поджога. Я подожгла ваш дом и собиралась убить вас всех.

Ее слова заставили Машу подняться с места. Роман успокаивающе посмотрел на сестру. Та снова опустилась на скрипучую кровать.

— За два дня до поджога я приезжала к Андрею и в последний раз попросила бросить Валю с детьми и поехать со мной в город. Но он, дурак, отказался и сказал, что любит ее. А меня нет.

В этот момент Маша заметила хищный блеск в ее глазах, который затем очень быстро потух. Она опустила глаза и смотрела в пол. Роман скрестил руки на груди.

— Я знала, что в тот день Андрей получил зарплату. Это означало, что они на неделю уйдут в запой. Ночью, я приехала на попутной машине и попросила остановиться возле лесополосы. Оттуда пешком дошла до вашего дома. Двери, как всегда были открыты. Я зашла в вашу комнату и убедилась, что вы спите. Затем в спальню и увидела их спящими на полу. Везде были разбросаны бутылки и окурки от скуренных сигарет. Я подожгла ковер и вышла из дома.

Она замолчала на минуту, затем продолжила:

Я стояла далеко от дома и наблюдала. Вскоре из окна повалили дым, затем пламя. Больше я не стала ни на что смотреть. Просто ушла. Половину дороги до города я прошла пешком, остальную половину — меня подвез дальнобойщик.

— Удивились, когда узнали, что мы выжили? — спросила Маша, очнувшись.

Она кивнула.

— Не было желания добить нас в детдоме? — спросил Роман.

Она отрицательно покачала головой.

— Простите меня, — шепотом произнесла женщина и всхлипнула.

— Таких вещей не прощают, тетя Ира, — возмутилась Маша. — Вы бы тоже не простили.

— Как сложилась ваша жизнь? — задал вопрос Роман.

— Никак, — развела она руками. — Я любила только вашего отца…

— Любимых не убивают, — вставила Маша.

Женщина покорна согласилась.

— Детей я так и не родила, — продолжила она. — Теперь одна.

— Вы хоть на минутку сожалели о том, что убили родную сестру и ее мужа? — спросила Маша.

— Сомневаюсь, — ответил за нее Роман. — Хочешь знать как мы спаслись? Просто выпрыгнули из окна. К родителям, к сожалению, я не смог попасть. Мы с Машей все время гадали, почему же ты к нам не приезжала?

— Просто не захотела. Но я следила за вашей жизнью. Узнала, где живете, что добились успехов. Особенно, ты Маша. Работая официанткой, выучилась и стала работать в агентстве недвижимости. Замуж хоть вышла? Дети есть?

— Нет, замуж не вышла, детей тоже нет, — солгала она и взглянула на брата. Он молчанием поддержал ее ложь.

— Больше вопросов нет, — сказал Роман и направился к выходу. — Маша, пошли. У меня есть еще одно неотложное дело.

Они вышли в коридор и пропустили каталку с больным человеком. Молча добрались до автомобиля и сели. Роман завел двигатель, выехал с парковки и поравнялся с остальными автомобилями.

— Все равно не изменились от того, что я узнала правду. Как будто и не узнавала ничего. Это утро, точно такое же, как и вчерашнее. Они мертвы и эта правда ничего не поменяла. Звучит жестоко?

— Звучит, как правда. Полностью с тобой согласен. Это утро не отличается от вчерашнего утра. Хотя осадок небольшой все же есть.

— Лучше бы она этого не говорила, — со злостью произнесла Маша.

— Забудь обо всем. Маша, я вчера поймал того водителя, который сбил тебя, — перешел он к другой теме.

— Что объясняет твои разбитые костяшки.

— Да, — ответил он и на зеленом свете светофора тронулся с места. — Ночью я доставил его в полицию, где он дал показания и все подписал. Еще он сознался в том, что залез к нему в квартиру и пытался открыть сейф. Хотя заявления о взломе квартиры от Максима не поступало.

— Зная тебя, могу предположить, что ты бил его по лицу. Как он это объяснил? Только не говори, что ты теперь фигурант дела о причинении вреда здоровью.

— Нет. Я чист. Он сказал, что споткнулся и упал с лестницы.

— И ему поверили? — удивленно спросила Маша.

— Нет, Маша. Конечно, не поверили. Просто сделали вид, что поверили. Сейчас он задержан на сорок восемь часов. Вроде они сегодня обратятся в суд с заявлением о назначении ему ареста.

— Необычный выдался новый год, — проговорила Маша, задумавшись.

— Согласен.

— А Максим знает?

— Не думаю, — ответил Роман. — Я не стал звонить ему. Когда я приехал домой, то было около трех часов ночи. Ты лучше расскажи, что ты будешь делать с ним? Наверняка он хочет дать фамилию детям.

— Хочет и фамилию дать детям и содержать и меня в том числе. Я сама могу позаботиться о себе и детях и не нуждаюсь в подачках.

— Это не подачки, а ответственность. Как мужик я его понимаю. Маша, вроде он нормальный и сильно отличается от твоих бывших…

— Я знаю, — взмахнула она руками. — Он прям идеальный, — с сарказмом в голосе проговорила сестра. — Просто, я не знаю.

Маша прикрыла глаза и сказала:

— Рома, я сама разберусь во всем. Мне нужно время. Я до сих пор не могу переварить то, что рассказал Максим, и услышала недавно в больнице.

— Ладно, я не давлю на тебя. Просто не нужно рубить с плеча.

— Кто бы говорил, — засмеялась Маша.

— Я — другое дело. Со мной себя не сравнивай.

Он притормозил возле подъезда, заглушил двигатель.

— Маша, если он за решеткой, это не значит, что опасность миновала. Будь начеку. Заказчиков мы так и не нашли. Хотя в полиции сказали, что в кратчайшие сроки сделают детализацию звонков. Но на это сильно не стоит рассчитывать.

— Я поняла.

— С Максимом я вечером поговорю. Будем думать над тем, кто ему желает зла. Поднимайся в квартиру. Там тебя дети ждут.

— Не командую, братец.

По пути в квартиру она протерла руки влажной салфеткой, потому что дети не дали бы ей помыть руки. Малыши действительно ее ждали, сидя на полу. Когда она закрыла за собой дверь и скинула куртку, то Настя с Львом приползли к ней на четвереньках и кинулись в объятия. Маша, как всегда, взяла их в охапку, расцеловала и понесла на диван.

— Машенька, тебе чай налить? — подала голос с кухни Людмила.

— Да.

— Вы скучали по мне? — спросила она у детей.

Те улыбнулись в ответ, оголив несколько молочных передних зубов. Она тут же вспомнила фотографию Максима в детстве, и улыбка сползла с ее лица. Они были похожи на него как две капли воды. Даже Настя. Если только не считать цвета глаз. Маша не чувствовала угрозы от Максима. Она была уверена, что он никогда не попытается украсть их или причинить им другой вред. Все это ее фантазии из-за чувства страха.

Лев потянул ее цепочку и всмотрелся в кулон. Маша заметила, что когда сын хмурится, то становиться похож на Максима еще больше. Она вспомнила новогоднюю ночь и реакцию детей на «папу». Это вызвало у нее одновременно недоумение и улыбку. Настя сползла с колен. Лев отпустил цепочку и последовал за ней.

— Машенька, у тебя все хорошо? — спросила няня с кухни.

— Да, спасибо.

Маша осмотрела комнату, убедилась, что опасности для детей нет, и направилась на кухню. Людмила поставила перед ней чашку чая и тарелку с конфетами.

— Дети поели тефтели, скоро лягут спать, — сообщила Людмила.

— Спасибо вам большое за вашу доброту, — сказала Маша. — Если бы не вы, то я не знаю, как справилась бы с ними. Вы нас сильно выручаете.

— Всегда, пожалуйста, — ответила няня и погладила ее по руке. — Я пойду домой.

Людмила помахала детям рукой и закрыла за собой дверь. Маша прошла в комнату и опустилась на диван. Она по телефону проверила почтовый ящик и открыла непрочитанные сообщения от Максима.

«Маша, как ты себя чувствуешь?»

«Я в порядке», отправила она.

Максим, прочитав ее сообщение тут же позвонил.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

— Как прошла встреча с вашей тетей?

— Узнали подробности убийства наших родителей. После разговора с ней остался небольшой осадок. А так я в норме.

— Ты, не против, если я приеду сейчас? Хочу с детьми увидеться.

— Приезжай, — ответила Маша и отключила телефон.

— Сейчас ваш папа приедет. Хочет увидеться с вами, — сообщила она детям, которые слушали ее с открытыми ртами.

Маша не удержалась и впервые со вчерашнего дня расхохоталась. Дети, обрадовавшись, с визгом бросились к ней. Она продолжала смеяться, пока не закололо в боку.

— Ладно. Только папе не говорите, что я смеялась, как ведьма над зельем.

Маша решила собраться с мыслями и все взвесить. Чувства к Максиму ставили ее в тупик. Сейчас она не могла ничего объяснить самой себе.

Через час в дверь позвонили. Маша, зная, кто это может звонить, посмотрела в глазок и открыла дверь. Максим прошел с двумя большими пакетами в прихожую и поставил их на пол. Маша закрыла дверь и, обернувшись, очутилась в его медвежьих объятиях. Он приподнял ее с пола, расцеловал лицо и опустил обратно.

Он заметил на ней белую футболку, домашние джинсы. Волосы были стянуты резинкой на затылке. От нее пахло чем-то приятным, чем именно, он не мог пока определить.

— Где они? — спросил он и прошел в ванную, чтобы помыть руки.

— В кроватках. Делают вид, что спят.

Максим прошел в комнату и взял обоих на руки. Дети снова изучающе смотрели на него. Он присел с ними на диван и сказал Маше:

— Там в пакетах игрушки. Принеси, пожалуйста.

После слов «игрушки», дети стали вырываться из его рук. Он отпустил их на пол и наблюдал за тем, как Маша открывала коробочки с паровозиками и куклами.

— Я хотел игрушки принести еще в новогоднюю ночь, но боялся твоей реакции. Поэтому решил, что сегодня, подходящий момент. У этих игрушек нет мелких деталей, поэтому проглотить они ничего не смогут.

Дети вырвали с ее рук паровозик и стали изучать, тыкая маленькими пальчиками по кнопочкам. Маша развернула остальные игрушки и вручила им.

— На некоторое время мы заняли их, — заметила она.

— Иди сюда, — позвал он ее.

Маша опустилась чуть дальше от него. Максим подвинулся сам и прошептал на ухо:

— Я не кусаюсь. Если только сама не попросишь об этом.

Она растерянно посмотрела на него. Он смеющимися глазами изучал ее лицо и поцеловал кончик носа. Затем обернулся к детям.

— Если я оставлю тебе банковскую карту с деньгами для детей, как ты к этому отнесешься?

— Крайне отрицательно, — ответила Маша, не поворачивая к нему головы.

— Ладно, не будем торопить события, — проговорил Максим. — Гордости в тебе хватит на десятерых людей. Ты знала об этом?

— Роман это называет упрямством, — ответила она. — Вот тебе и одно из моих отрицательных качеств, о которых ты спрашивал. Хочешь узнать о других?

— Про то, что ты умеешь ругаться хуже сапожника, я уже вчера узнал, — улыбнулся Максим.

Маше снова пришлось разнимать детей, которые вцепились в куклу и чуть не оторвали ей голову.

— Вот так всегда, — вздохнула Маша.

— Расскажи мне о том, как протекала твоя беременность, — внезапно произнес Максим.

— Без особенностей. Но во время родов решили сделать кесарево сечение. Врачи это объяснили тем, что первый ребенок рождается без проблем, но вот со вторым могут быть сложности, вплоть до летального исхода. Тем более, у Настеньки было обвитие пуповиной вокруг шеи. Я решила не рисковать и доверилась врачам и ничуть об этом не пожалела. Правда, остался шрам. А так все отлично.

— Не удивляйся, если я буду задавать вопросы не по теме, — произнес Максим.

— Максим, прошлой ночью Роман поймал водителя, который сбил меня и отвез в полицию.

Максим насторожился. Хорошее настроение испарилось. Маша рассказала ему все, что знала.

— Почему твой брат не позвонил мне?

— Потому что была глубокая ночь. Но он собирался сегодня вечером поговорить с тобой. Это он залез в твою квартиру и попытался открыть сейф.

— Я потом позвоню адвокату и сообщу ему, — задумчиво произнес Максим. — Получается, наезд на тебя, чтобы навредить мне. Маша, мне жаль, — искренне сказал он.

— Я знаю. Все в порядке. Когда его будут судить, я прикреплю заявление о возмещении мне морального вреда. Правда придется побегать по инстанциям.

Максим услышал звонок телефона и посмотрел на экран. Егор.

— Привет, дружище, — он услышал звонкий голос Егора. — Куда пропал? Почему не заходишь?

— Дела, — коротко ответил Максим и посмотрел на детей.

— Ты случайно не знаешь, почему твой адвокат стал задавать мне вопросы о Соне?

Максим потер переносицу и ответил:

— Я нанял его после тех случаев. Вот он и отрабатывает деньги, которые я ему плачу.

— Это не ответ, Максим. Если ты меня в чем-то подозреваешь, то скажи мне об этом прямо. Или?

— Успокойся, — выдохнул он. — Я тебя ни в чем не подозреваю и одновременно не могу адвокату указывать, как ему выполнять его работу. Что за нервы?

— Ладно, погорячился. Я понял тебя.

— Я сейчас немного занят, — Максим собирался, отключить связь.

— Хорошо, не буду мешать. Ты хоть уложил свою Машу на лопатки?

Он отключил телефон, не ответив на вопрос. Маша вернулась с кухни и вопросительно посмотрела на него.

— Это был Егор, — махнул он рукой. — Ничего важного. — Ты сегодня выглядишь усталой? Это из-за тети?

— Да. Утром я была бодрая, — слабо улыбнулась она. — Получается, если она не подожгла бы наш дом, то мама с папой были бы живы. И мы не оказались бы в детском доме.

— Ты могла бы посмотреть на эту ситуацию с другой стороны, — предложил он.

— Знаю. Роман говорит, что даже при живых родителях мы бы оказались в детском доме. Все равно, они не заслужили смерти, тем более такой.

— В полицию будете заявлять?

— Нет. Толку от этого не будет. Родителей не вернешь.

Маша уложила детей в кроватки и сказала:

— Пойдем на кухню. Их нужно оставить в кроватках, чтобы они заснули.

— Они не будут плакать?

— Нет. Через десять минут заснут на два часа. Они так привыкли. Они мало плачут. В этом мне повезло. Ты сегодня ел?

— Да. Если угостишь кофе, буду благодарен.

По пути на кухню, он притянул ее к себе и обнял. Маша сначала напряглась, но затем расслабилась. Она почувствовала тонкий аромат его духов.

— С тобой надо быть готовым к неожиданностям, — прошептала она, погладив его по спине и приятно удивившись твердым мышцам спины. — Ты ходишь в спортзал?

— Нет. Много лет хожу в бассейн.

Маша потрогала его живот и снова ощутила мышцы, которые он с готовностью напряг.

Он чуть задержал дыхание и выдохнул, остановив ее руку.

— Я не железный, — предупредил он и погладил ее по щеке, убрал за ухо прядь волос. — Если будешь дальше меня исследовать …

— Я …