Глава 57: Смех демона

Я заплела волосы и собрала их в пучок. Проверила вырванный лист в кармане, взяла со стола перчатки, но тут же вернула их на место, тихо легла поверх покрывала и медленно выдохнула.

Ливия сидела на краю соседней кровати и наблюдала за мной сквозь полуприкрытые веки.

– Если тебе страшно – не ходи, – вдруг прямо сказала она.

Я коротко усмехнулась, хотя внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Я рисковала жизнью ради этих тридцати человек, а теперь струсить, когда осталось просто забрать их?

Нет уж.

– Я пойду.

Ливия чуть склонила голову, но ничего не сказала. Только затушила лампу и легла лицом к стене.

Я легла на спину, сложила руки на животе и долго смотрела в потолок. Когда я наконец закрыла глаза и позволила сознанию соскользнуть в сон, привычный мир Обители растаял. Но я не стала спешить и открывать проход в поместье Уоллов. Вместо этого осталась в темноте. Мне нужно было несколько мгновений, чтобы собраться.

Потом я шагнула вперед – не потому, что набралась смелости или была готова, а потому, что дальше стоять в темноте было уже невозможно.

Ночная прохлада мягко окутала меня, стоило выйти из темноты перехода. Залитая лунным светом терраса выглядела уединенной и странно уютной. Ветер лениво шевелил длинные плети вьюнка, свисавшие с каменного козырька. На них еще держались поздние темные листья с серебряными бликами по краям.

Мархус стоял у каменной балюстрады, опираясь на нее спиной. В серебряном сиянии луны его силуэт казался почти спокойным. Когда я появилась, он поднял голову.

– Я ждал тебя, – сказал он. Его голос звучал удивительно тихо. – И я рад тебя видеть, Мирена.

Вместо привычной настороженности появилось совсем простое желание – сделать шаг ближе. Встать рядом. Можно было даже не касаться его и не разговаривать, а просто делить с ним одно пространство, укрытое лунным светом от всего остального мира.

– Ловлю себя на мысли, что совершенно не знаю, как быть, – тихо, почти доверительно признался он. – Мне хочется подойти и просто обнять тебя. Сделать что-нибудь до смешного обычное, но сделать это вместе с тобой.

– Чистить арбалет, например? – спросила я и растянула губы в улыбке. Умею я неосторожными словами разрушать волшебные моменты. Даже усилий прилагать не приходится.

Уголок его рта дрогнул, но улыбка вышла слишком слабой для настоящей насмешки.

– Спросить, как прошел твой день в Обители, например, – сказал он, продолжая удерживать мой взгляд.

Рука сама потянулась к карману платья, чтобы проверить, на месте ли сложенная вчетверо гравюра, но я вовремя заставила себя замереть. Пора было возвращаться к делу, пока я еще помнила, зачем пришла.

– Проводи меня к Брейну Уоллу, – попросила я, стараясь говорить ровно.

Тратить себя на переходы внутри поместья я не хотела. Силы понадобятся позже, когда я буду выводить отсюда тридцать испуганных пленников.

Мархус внимательно всмотрелся в мои глаза.

– Хорошо, – согласился он, отступая от балюстрады. – Идем. Я провожу тебя.

Мы прошли по темному коридору и остановились у малой гостиной, где раньше, наверное, принимали самых близких гостей или прятались после больших ужинов. Дверь была приоткрыта, изнутри падал неровный рыжий свет угасающего камина.

Первым я увидела не Брейна Уолла, а его тень – длинную и неподвижную. Сам владелец поместья сидел у камина в тяжелом деревянном кресле с высокими подлокотниками, накрытый темным пледом почти до пояса. Ноги под тканью лежали слишком ровно и неподвижно, будто уже не принадлежали ему.

Лицо за дни плена осунулось. Скулы выступили резче, на щеках и подбородке лежала седая щетина, губы потрескались, волосы спутались у висков, но в нем все равно оставалось что-то от главы дома: сухая посадка плеч, кольцо с гербом Уоллов на пальце и острый взгляд исподлобья, от которого мне сразу захотелось сделать шаг назад.

– Меня зовут Мирена, – представилась я, заставляя себя говорить ровно и твердо. – Я здесь, чтобы отвести вас к семье. Леди Уолл и ваш сын Эван сейчас в безопасности. Они находятся на севере, в доме Беатрис, двоюродной сестры Катрионы. Там же, вместе с ними, укрылся Лиам, сын вашей кухарки.

Брейн Уолл смотрел на меня все тем же тяжелым взглядом. Только пальцы на подлокотнике сжались, и кожа вокруг перстня побелела.

– Что с остальными? – спросил он хрипло.

– Они все в погребе, – ответила я и солгала, глядя в его темные, почти черные глаза. – У неназванных я смогла выкупить только вас, леди Уолл и Эвана. Лиама я вывела потому, что он умирал.

При слове «выкупила» его взгляд стал еще острее.

– Если вы позволите, я прямо сейчас провожу вас к семье.

Брейн Уолл еще несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, словно искал подвох, а затем медленно кивнул.

Я заставила себя подойти ближе и положила ладонь поверх его руки. Тени потянулись к нам со всех сторон, скрадывая очертания мебели, и начали стремительно поглощать нас, утягивая в пустоту перехода. Перед тем как проход сомкнулся окончательно, я успела почувствовать на себе взгляд Мархуса – внимательный, тяжелый, молчаливый.

– Где мы? – донесся до меня сдавленный голос Брейна Уолла. Он продолжал сидеть в кресле, которое я забрала вместе с ним.

– В пространстве сна, – тихо ответила я, открывая новый переход. – Через несколько минут я приведу профессора Уолла. Вернусь за ним ближе к рассвету. Постарайтесь сказать друг другу все, что необходимо. Потому что больше я не приду.

– Кто ты такая?

На этот вопрос я не ответила. Пространство вокруг нас дрогнуло, раздвигаясь и выпуская нас в уже знакомый холл поместья леди Беатрис. Я тут же позвала слуг:

– Эй! Кто-нибудь, скорее сюда!

Мой голос гулким эхом разорвал ночную тишину. В глубине коридоров тут же послышался торопливый топот, чьи-то испуганные возгласы, и в холл, на ходу поправляя одежду, выбежали слуги.

Я не стала дожидаться леди Уолл. Отступила назад и призвала темноту.

***

К Гэвину я вышла, уже удерживая в памяти его лицо. И не передать моего удивления, когда я поняла, что стою посреди его спальни, а не в рабочем кабинете.

Снаружи бил такой ветер, что стекло мелко дрожало в раме. После южной террасы холод этого места лег на кожу и сразу поднял мурашки на руках. Я окинула комнату быстрым взглядом. Тяжелые гардины на высоком окне были безукоризненно заправлены, у шкафа ровно стояли кожаные сапоги.

Гэвин спал в рубашке, наполовину укрывшись одеялом. Мне было неловко вторгаться в это личное пространство. Я могла бы ограничиться очередной короткой запиской от отца сыну, наверное, так и следовало сделать, но мне хотелось поступить правильно. После всего пережитого хотелось дать им хотя бы несколько часов вместе.

Я подошла к постели и осторожно коснулась его плеча.

– Профессор Гэвин.

Он проснулся мгновенно. В его глазах вспыхнула тревога; он приподнялся на локте, вглядываясь в мое лицо.

– Мирена? Что случилось? Тебе нужна помощь?

Это порывистое обращение на «ты» в полутемной спальне показалось мне не совсем уместным. Но я тут же загнала это чувство глубже и поспешила успокоить его, мягко подняв ладонь.

– Все хорошо, профессор Гэвин. Я пришла, чтобы провести вас к вашему отцу. Прямо сейчас он находится в поместье леди Беатрис и ждет вас.

Гэвин судорожно вздохнул.

– Я буду ждать вас в кабинете, пока вы соберетесь, – сказала я и, не дожидаясь ответа, повернулась к двери.

Гэвин вернулся быстро уже полностью одетый и собранный: сюртук застегнут, волосы аккуратно приглажены. Только распахнутый ворот рубашки и отсутствие безупречно повязанного платка выдавали его крайнее волнение.

Увидев меня у потухшего камина, он сделал шаг ко мне, улыбнулся и крепко прижал меня к себе. Раньше я, наверное, растаяла бы в его руках. Сейчас тело сразу напряглось. Тепло оказалось чужим, объятие – неуместным. И даже тонкий запах сандала и дорогого табака больше не нравился.

– Профессор, – сказала я и осторожно отстранилась. – Просто возьмите меня за руку. Так мне будет легче.

Гэвин на секунду замер, а затем взял мою руку и переплел свои пальцы с моими так уверенно, будто между нами уже существовало право на этот жест.

Внутри заворочалась мелкая, царапающая боль. Захотелось незаметно высвободить ладонь, разорвать прикосновение. Но, поскольку я уже остановила его объятие, я не стала обижать профессора еще сильнее и просто открыла переход.

***

Я оставила Гэвина с семьей, на прощание пообещав вернуться за профессором ближе к рассвету. Ему я тоже ничего не стала объяснять про остальных пленников. Внутри крепло убеждение, что чем меньше людей знает правду, тем проще и безопаснее будет для всех.

Примерно с такими мыслями я вышла к чужаку и замерла, едва темнота перехода разошлась перед глазами. Мархус ждал меня там же, на террасе. Внешне в нем почти ничего не изменилось: та же спокойная поза, тот же ровный взгляд. И все же я почему-то сразу почувствовала его злость – тяжелую, глухую, спрятанную под внешним спокойствием.

Даже не давая ему начать разговор, я тихо попросила:

– Проводи меня в погреб.

Он вскинул голову, словно от пощечины.

– Пришла за пленными?

Я кивнула. Он несколько секунд сверлил меня взглядом, потом молча развернулся и повел вниз.

Когда мы спускались по главной лестнице, он все же заговорил – тихо, с трудом удерживая ровный тон:

– Если тебе так не терпится освободить этих людей, я могу просто открыть решетку и вышвырнуть их за ворота. Пусть идут куда хотят. Зачем усложнять?

– Их нельзя оставлять в Морвене, – ответила я, упрямо глядя ему в затылок. – Я выведу их далеко за пределы королевства.

У входа в погреб я остановилась. Тяжелую кованую решетку, которую в прошлый раз чужак сорвал с петель, вернули на место. Грубо, наспех, но надежно: створку прижали к общей раме четырьмя толстыми железными прутьями, протянули их через соседние ячейки, а концы скрутили между собой плотными спиралями.

Мне пришлось стоять и ждать, пока Мархус освободит нам проход. Он делал это с какой-то пугающей силой: металл противно скрежетал, но поддавался под его руками.

– Ты же не собираешься выводить всех сразу? – процедил он, отбрасывая искореженный прут в сторону.

– Нет. Я планирую забрать несколько человек за раз.

Мархус повернулся ко мне:

– Это неразумно. Эти люди опасны для тебя.

– Их жизни принадлежат мне, – сказала я, выдерживая его взгляд. – И мне решать, что с ними делать. Я не оставлю их здесь. Когда они поймут, что я действительно их вывожу, никто не станет на меня нападать.

Решетка наконец поддалась, и мы переступили порог душного подземелья. Люди начали жаться к стенам, всматриваясь в нас из темноты. Я медленно пошла вдоль стены, намеренно игнорируя испуганных женщин и слабых стариков. Мне нужны были самые крепкие. Самые злые. Те, кто бросится на меня сразу, как только я открою проход.

Первым стал коренастый мужчина лет сорока с густой щетиной. Кажется, именно он в прошлый раз оттолкнул от меня Эвана.

Потом выбрала второго – плечистого, коротко остриженного, с тяжелым, настороженным взглядом. Почему-то в этот момент пришла мысль, что это и есть управляющий поместьем. Определиться с третьим я так и не успела.

Мархус, наблюдавший за моим выбором, едва сдерживался. Перехватив меня посреди подвала, он твердо взял меня за плечо, вынуждая обернуться:

– Сновидица, – прорычал он. – Что ты задумала?

Я посмотрела на него снизу вверх и ответила почти практично:

– Нельзя первыми выводить женщин и стариков в неизвестное место. Если там окажутся дикие звери или враждебные люди, кто-то должен сначала проверить территорию. Мне нужны те, кто сможет добыть воду, соорудить первые укрытия и понять, можно ли вообще приводить остальных.

– Что за странная логика? – процедил он, и пальцы на моем плече сжались чуть сильнее. – Ты рискуешь собой ради тех, кто свернет тебе шею при первой же возможности.

Я проигнорировала его хватку и повернулась к замершим у стены мужчинам.

– Свернете? – прямо спросила я.

Мужчины испуганно замотали головами. Рядом с Мархусом они выглядели так, будто сама мысль о нападении казалась самоубийством.

– Тогда клянитесь Зарницей, – сказала я. – Пока я вывожу вас и остальных, вы не тронете меня.

– Клянемся, – почти в один голос выдохнули они.

– Бред какой-то! – Мархус почти выплюнул эти слова, резко отпуская мое плечо.

Для него эта логика выглядела странно, но мне и не нужно было, чтобы он понимал. Мне нужно было совсем другое.

– Сновидица, ты не можешь ставить жизни чужих людей выше собственной безопасности, – угрожающе прошипел он. – Нельзя быть настолько наивной. Нельзя верить им на слово. Одумайся. И прекрати эту глупость. Немедленно.

– Если ты закончил читать мне проповедь, – сказала я, стараясь держать голос ровным, – я начну выводить пленных. Так, нужен еще один.

Я заскользила взглядом по пленникам. Мархус снова шагнул ко мне, перекрывая собой мужчин.

Я вскинула голову, встречая его потемневший взгляд:

– Ты можешь злиться, спорить, срывать решетки с петель, но приказать мне остановиться ты не можешь. У тебя нет на это права.

Когда я замолчала, в подвале стало непривычно тихо. Его пальцы сжались в кулак и тут же разжались.

– Я не могу тебе запретить, – неожиданно согласился он. – И силой удерживать тоже не стану. Но это не значит, что я позволю тебе рисковать своей жизнью ради этого сброда.

Он наклонился чуть ближе.

– Я иду с тобой, – сказал он глухо. – Ни шагу одна ты туда не сделаешь.

Вот и хорошо. Именно это мне и было нужно.

Я опустила голову, всеми силами сдерживая улыбку.

Даже не пришлось ни о чем его просить или предлагать новую сделку, за которую он обязательно содрал бы с меня неподъемную плату. Похоже, Ливия все-таки была права: ему действительно не все равно, что со мной будет.

***

Я стояла неподвижно, кожей ощущая каждый вдох Мархуса: он находился прямо за моей спиной, и его тяжелая ладонь лежала на моей талии. По бокам, намертво вцепившись в мои рукава, замерли трое выбранных мужчин. В этой вязкой пустоте они выглядели испуганными, несмотря на свои внушительные размеры.

Я уже собиралась опустить руку в карман, чтобы достать сложенную гравюру, как вдруг Мархус нарушил тишину.

– Отпусти ее руку, – приказал он мужчине справа, тому самому, которого я мысленно окрестила управляющим поместья.

Мужчина дернулся, но пальцы на моем предплечье только сжались крепче. Кажется, он даже не понял, что делает: просто вцепился в меня, как в единственную опору в этом черном месте. Под тканью сразу вспыхнула тупая боль.

– Нет. Нельзя отпускать. Это может плохо закончиться, – сказала я.

– Если он хочет остаться с рукой, – ровно произнес Мархус у меня за спиной, – он отпустит тебя немедленно.

– Хватит ставить на моих людях свои эксперименты, – огрызнулась я, пытаясь скрыть за злостью собственную тревогу.

Чужак коротко усмехнулся мне в затылок:

– Не на моих же людях их ставить.

Он снова перевел взгляд на мужчину. Тот сглотнул и с видимым усилием разжал пальцы, полностью отпуская мое предплечье.

Кажется, я даже задержала дыхание, ожидая, что еще секунда и человека утянет в пустоту. Но ничего не произошло. Управляющий остался стоять рядом, бледный до синевы, с круглыми от страха глазами и руками, повисшими вдоль тела. Мархус удовлетворенно хмыкнул.

– Сделай пару шагов назад, – приказал он управляющему.

Тот послушно отступил. И снова ничего. Тьма мягко обтекла его сапоги, но переход держал его так же спокойно, как держал нас.

– А теперь разворачивайся и иди.

Мужчина с явным усилием повернулся и пошел вперед.

– Достаточно, – сказала я, когда он оказался примерно в пяти шагах от нас. – Можешь возвращаться.

– Достаточно? – Мархус даже не попытался скрыть насмешку. – И как тогда мы узнаем пределы твоего дара, если ты обрываешь проверку на самом интересном месте?

– Никак, – сказала я, даже не поворачивая головы. – Сегодня мы не изучаем мой дар. Сегодня мы выводим людей из подвала.

Управляющий торопливо зашагал обратно, остановился рядом, но рук уже не протянул и не попытался меня схватить.

Мархус перевел взгляд на остальных.

– Какого хрена вы все еще ее держите?

Мужчины мгновенно убрали руки, словно ошпаренные, и торопливо отступили на полшага. При этом сам чужак свою ладонь с моей талии убирать даже не подумал. Его пальцы по-прежнему удерживали меня на месте.

Мне пришлось сделать медленный, глубокий вдох и выдохнуть, чтобы успокоить мысли, прежде чем я наконец опустила руку в карман. Пальцы нащупали плотную бумагу. Я вытащила вырванную гравюру и развернула ее перед собой.

Мархус тут же наклонился, глядя на рисунок через мое плечо. Я почувствовала его теплое дыхание возле самого уха.

– Это место совсем не похоже на дикую местность, где вас тут же сожрут страшные звери, Сновидица. Скорее на ухоженный двор. Смотри, здесь даже клочка травы нет.

Я ничего не ответила. Просто подняла гравюру выше и представила это место перед собой так ясно, как смогла. Признаться, я до конца не была уверена, получится ли открыть полноценный переход по старой гравюре. Но однажды мне хватило чеканки на крошечной монете. Здесь деталей было куда больше.

И в какой-то момент пространство отозвалось, достраивая необходимые детали и открывая перед нами проход.

Я увидела ровно то, что было на гравюре: каменную арку, пустую чашу в центре двора, влажные плиты под ногами и узкие сливы, прорезанные прямо в каменном полу. Только рисунок не передавал масштаба.

Мы стояли на дне гигантского колодца из черного камня. Вокруг поднимались стены, колоннады и переходы, вырубленные прямо в скалах. Высоко над головой острые шпили цитадели врезались в ночное небо, сливаясь с пиками темных гор. Из сотен окон лился янтарный свет, смешиваясь с багровым сиянием огненных чаш, расставленных вдоль стен и переходов.

Осознание реальности обрушилось ледяной волной: это была не чаша-фонтан на безлюдной улице, а мать-его-внутренний-двор какого-то королевского дворца, запертый со всех сторон неприступной цитаделью.

Первые несколько секунд царила абсолютная, звенящая тишина. Трое пленников, едва дыша, озирались на величественные стены дворца. А потом все резко пришло в движение. Из глубоких ниш у противоположной стены метнулись огромные белые тени. Белые пантеры – свирепые, поджарые звери. Следом раздался тяжелый стук сапог, и из галерей тут же хлынула стража.

Одна из пантер, оскалив клыки, в мощном прыжке бросилась прямо на нас.

Мархус рванул меня к себе, заслоняя своим телом от опасности и намертво прижимая к боку левой рукой. Правая взметнулась навстречу пантере.

Прямо в полете, на пике прыжка, тело зверя стремительно усохло, будто невидимая сила чужака в одно мгновение выпила из него жизнь. Туша врезалась в нас уже высохшей оболочкой – Мархус наотмашь отбил ее правой рукой. От удара иссушенная плоть рассыпалась на куски и серым прахом разлетелась по влажным базальтовым плитам. Еще две пантеры замертво повалились на камень всего в паре метров от нас. Остальная стая, шедшая позади, резко затормозила, со скрежетом вонзая когти во влажный пол. Яростный оскал мгновенно сменился глухим, испуганным урчанием.

Оказавшись лицом к лицу с такой подавляющей мощью, пантеры отступили. Поджав хвосты и пятясь назад, они скрылись в тени глубоких ниш.

Стражники, закованные в темную чешуйчатую броню, уже взяли наш небольшой отряд в плотное кольцо. Копья замерли. Их лица оставались строгими, почти неподвижными.

Командир стражи проводил удаляющихся пантер взглядом, потом перевел его на Мархуса.

– Глубинный… – шепот командира прозвучал в мертвой тишине двора слишком отчетливо. Его суровое лицо побледнело, а в жестком взгляде на миг смешались ужас, узнавание и благоговение, которое не требовало слов. – Демон Бездны. Он в Увлахе.

Эти слова прошли по рядам быстрее приказа.

Командир первым разжал пальцы, и его тяжелое копье со стуком упало на мокрые базальтовые плиты. В следующую секунду двор оглушил синхронный, тяжелый звон металла – сотни стражников одновременно выпустили оружие из рук.

Один за другим воины падали на колени. То же происходило на галереях и верхних ярусах цитадели. Командир опустился перед нами на оба колена и склонил голову почти до плит.

– Бля-ядь, – протянул Мархус.

Все еще крепко прижатая к его телу, я подняла взгляд на его лицо. На нем читалась крайняя степень раздражения. Он явно не планировал становиться центром религиозного культа прямо посреди ночи.

Я осторожно коснулась его плеча кончиками своих совсем заледеневших пальцев. На моих губах появилась слабая, нервная улыбка.

– Я всего лишь хотела найти тихое место, чтобы спрятать тридцать несчастных слуг подальше от Морвена, – предприняла я попытку оправдаться.

– А в итоге привела живого демона прямо в их Золотую цитадель, – хмуро закончил он за меня, посмотрев сверху вниз.

– Ну… – я осторожно обвела глазами двор, застывший в могильной тишине. – Зато с дикими зверями и враждебными людьми я ведь не ошиблась. Они действительно здесь есть.

Мархус на секунду замер, а затем из его груди вырвался низкий, хриплый смех. Он становился все громче, пока не раскатился по застывшему двору.